Второй шанс

История Элен Вельд

Предыстория…

Моё настоящее имя – Элен Вельд, в девичестве Алестра. Прозвище Шерл появилось много позже, когда жизнь, столь легко и красиво начинавшаяся, поблекла в своих красках и стала скупа на радость и сбывшиеся мечты.

Я родилась в Лордах в 510 году. Отец мой был офицером, искренне преданным идеалам Империи, его отряд служил под началом Хромого и семья наша жила хорошо, ни в чём не нуждаясь. Домашнее образование, танцы, музыка, балы по воскресеньям и прогулки по средам. Братишка Дэниел - непоседливый мальчишка, которому надо было всё сделать по-своему. Когда мне было 16, я встретила Александра. Подающий надежды молодой военный, добрая улыбка, огонёк в глазах… Мы полюбили друг друга и отец, посчитав моего избранника достойным, благословил наш брак. Три года мы были счастливы, и на этом стоит закончить историю Элен и перейти к истории о том, как появилась Шерл.

За время нашего брака мне пришлось привыкнуть к разлукам, но каждый раз я верила, что муж мой вернётся, я не умела ещё в ту пору прощаться навсегда. И то наше прощание было обыкновенным, я не стала даже открывать Александру, что жду ребёнка – срок был ещё очень мал, и я хотела, чтобы он догадался обо всём сам, когда вернётся. Но он не вернулся. На искалеченное тело, которое было прислано в Лорды с невнятными пояснениями о том, что лекари не справились, я не смогла смотреть – мне делалось дурно. Я рыдала, принимала снотворное из рук матери, засыпала, но, проснувшись, могла лишь рыдать вновь. Я не хотела вставать с постели, я не хотела есть, я не хотела жить. Жизнь моя разделилась в тот день на до и после, и это после казалось беспросветно и бескомпромиссно мрачным. Мать моя говорила, что мне следовало быть всегда готовой к этому, выходя за военного, отец же вовсе считал, что мне не стоит долго горевать, а надобно найти нового мужа. Все эти слова о том, что я молода и в жизни меня ещё ждёт счастье, вызывали во мне только злость. Начались ссоры. Беременность протекала тяжело и по прошествии почти девяти месяцев родилась моя девочка… Но она была мертва.

Я не хотела больше оставаться в родительском доме и отправилась в Розы, чтобы поступить в Университет и стать лекарем. Лучшим, чем тот, что лечил моего мужа. И тем целеустремлённости и упорству, с которыми я училась, мог позавидовать каждый, однако тому, что творилось в моей душе – никто. Нет, у меня даже случались короткие романы с другими студентами, одним из них даже был Паук, однако я разучилась любить. Испытав боль потери, я не хотела более никому открывать своё сердце.

Едва получив диплом, я вернулась в Лорды и уговорила своего отца принять меня в его отряд. Мне хотелось быть в поле и спасать солдат, в этом я нашла своё предназначение. Как-то раз я познакомилась с лордом Д. Он первым заронил в моё сознание мысль о том, что Империи будет лучше под властью людей и от магов больше проблем, чем помощи. В этом я год от года лишь убеждалась, магия представлялась мне болезнью, а болезни я привыкла лечить…

Так прошло почти восемь лет, а затем всё изменилось вновь – мой отец допустил тактическую ошибку и Хромой убил его без каких-либо разбирательств. Я покинула отряд и отправилась в Чары – искать справедливости, однако нашла лишь бесконечную бюрократию, отписки, молчание… Как же далека была Госпожа от тех, кем правила. Жить в Лордах после случившегося я не хотела.

Оставив отряд, я перебралась в Розы с намерением устроиться в Университет и обучать медицине студентов. В Розах мне довелось познакомиться с Горбатым – с первого же нашего разговора он показался мне человеком интересным, наделённым острым умом и качествами лидера. Я рассказала ему об истории своего отца, а он предложил мне место в Стае Рассвета. Так я попала в повстанческий отряд и начала служить Страннику.

Среда…

Мы собрались отрядом в полутьме закрытого трактира. Я плохо ещё знала своих новых братьев, вглядывалась в лица, слушала голоса. Что за душой у каждого из них? Станем ли мы когда-нибудь действительно близки? Зачитан текст клятвы, вполголоса отданы распоряжения. Незадолго до моего отправления в Розы меня нашёл Паук и предложил доносить ему о происходящем в городе, о воскресителях, о повстанцах. Но я посмотрела в глаза своих новых братьев и поняла, что нет, не сейчас… Поживём – увидим.

Я помню тот вечер – вечер, когда в Розы пришли Хромой и его люди. Стоило покидать Лорды, чтобы вновь оказаться в городе, который передали этому ублюдку. Многие спрятались тогда по домам, я же находилась в Университете – чего бы там сейчас не происходило за дверьми библиотеки, завтра нам предстояло начать обучение новых студентов, и это необходимо было обсудить. И всё же мы не закрыли двери, чутко прислушиваясь к звукам, доносившимся со двора. Лица спокойны, но каждый из нас был напряжён до предела – присутствие грубой солдатни в храме науки никого не радовало.

И тогда я услышала голос. Голос, который уже 14 лет не звучал под этим небом. Он назвал меня именем, которое помнили разве что немногочисленные друзья моей юности. Элен.

Вы знаете о том, что медленный поворот головы, чтобы оглянуться через плечо, может напополам раскроить вашу жизнь? На до и после, так было уже со мной когда-то. Потому что я видела то, чего видеть не могла – это был Александр. Умерший так давно, оплаканный, похороненный вместе с моим сердцем, он стоял передо мной, и, хотя годы оставили след на его лице и в волосах пробивалась седина, никаких сомнений быть не могло – передо мной стоял мой муж.

Нет такой вдовы, если она любила, которая не мечтала бы о том, чтобы её муж вернулся. Которой не чудилось бы в толпе его лицо, которая не ждала бы вечерами, что вот-вот откроется дверь, и он войдёт в опустевшую спальню, разрушив горький солёный сон, в который превратилась её жизнь. Так легко оставаться идеальным, будучи мёртвым, так легко простить человеку все его несовершенства, когда рука разжимается и горсть земли падает на крышку гроба. Я прошла через это когда-то. Через эти ночи без сна, когда зажимаешь рот руками, чтобы не разбудить своим криком домашних, когда слёзы душат и больно в груди, когда в голове вместо мыслей лишь один вопрос и вопрос этот рвётся наружу в безответное холодное небо, до исступления, снова и снова: «Почему ты, почему ты, почему ты?!». И медленно, день за днём пройдя сквозь эту боль, я научилась помнить, но жить. Я прожила своё горе, я отпустила его, а сейчас он стоял передо мной с жетоном Хромого на груди, а земля уходила из-под ног.

Конечно всему должно было быть оправдание. Он говорил о том, что оставил меня, чтобы защитить – что он связался с какими-то артефактами, нарушил закон, что если бы его поймали, то и его и меня ждала бы петля, а так – пособие, причитающее вдове офицера… Он верил в свои слова, а я понимала, что никак не смогу объяснить ему – я мечтала о петле, когда он умер, я оказалась одна в кромешной тьме, из которой не видела выхода, я безвозвратно утратила ту Элен, которую он знал – эта девочка умерла от тоски, её больше не было. Как мог он так со мной поступить? Я ведь ждала ребёнка… Он просил прощения, но кто должен простить и кого? Шерл – Варгана? Они даже никогда не были знакомы. Он клялся, что в его сердце всегда было место для меня, что есть оно и сейчас. Я сказала ему уходить.

Не помню, о чём говорили, собравшись, преподаватели. Я не слушала.

Когда солнце скрылось за лесом, я попросила Варгана проводить меня до почтовой станции, находившейся недалеко за городом. Мне всё хотелось убедиться, что это не сон. Но дотронуться до него я не решалась. Не хотела. Я рассказала ему о своей жизни за эти годы, он рассказал о своей. Он просил прощения, я не хотела прощать. Протянув нож, Варган сказал, что его жизнь сейчас в моих руках, но я разучилась говорить красивые слова и что толку от этого фарса, если на самом деле жизнь его теперь с его отрядом. Времена, когда я была зла на него теперь так же далеки, как и времена, когда я его любила. Или нет?

Дома я вскрыла полученную посылку – небольшой сундучок, забытый в Лордах во время переезда. В нём лежали некоторые вещи моей бабушки – украшения, гребень, чёрная маска, а на самом дне – дневник. И листая его страницы в неверном пламени свечи, я изумилась тому, сколь изощрённо смеётся над нами судьба. В молодости у моей прародительницы случился роман с неким магом и в своих записях она оставила его Имя. Посмотрим, быть может позднее мне удастся как-нибудь его применить.

Четверг…

Я очень хотела найти Странника как можно раньше и передать ему страницу из дневника, однако наш патрон не спешил возвращаться в Розы. Жизнь меж тем должна была идти своим чередом – начало нового года, вступительные испытания в Университете, знакомство со студентами, чтение лекций. Поговорить с преподавателями, попытаться понять, кому они лояльны. Ещё одно дело – свести воедино наши знания о медицине, собрать вместе известное лекарям госпиталя, преподавателям кафедры, хранящееся в библиотеке. Это требовало времени, и не мало. И это отвлекало меня от мыслей о муже.

В этот день в городе снова появился Лгун. Однажды, ещё в Лордах, он рассказал мне забавную сказку о том, что род его проклят, и он говорит только правду. Кем бы он ни был на самом деле, с ним было приятно иметь дело. Пожалуй у нас мог бы случиться роман, если бы у Лгуна нашлось на это время. Я сделала копию страницы и подумала о том, что могла бы продать это Имя ему – на словах он разделял мою сокровенную веру в то, что все наши беды происходят от безумия магов. Но он отмахнулся, заявив, что это имя может узнать и сам. Всё-таки жаль, что не удаётся затащить его в постель – наверняка сболтнул бы чего-нибудь лишнего.

Но Лгун согласился помочь мне иначе – отвести меня в Логово. На повороте у Мейстрикта нас остановили имперские солдаты. Что мне главным образом не нравится в имперской бюрократии – без соответствующей бумажки и жетона ты никто. Вот уж не думала что читательский билет с неискренней надписью «преподаватель из города Розы, в отряде не состоит» послужит мне плохоньким пропуском в лес. Лгун показал мельком какой-то знак, но вступаться за меня не стал. Зная его характер, знак он мог раздобыть какой угодно, и всё-таки кто он такой? В данный момент – человек, который, в случае чего, будет драться, пока я буду убегать. И допустим, что этого достаточно.

С проходом в Логово проблем не возникло, цена ему – медяк. Теперь дело за малым – найти в этом огромном лагере Странника. Дороги здесь были ещё хуже, чем между городами империи, а народу вокруг больше, чем людей. Спросив несколько случайных повстанцев, помесив грязь, отчаявшись и заказав себе выпивку, я вдруг увидела поодаль знакомый силуэт. Встреча наша произошла в трактире с названием «Еда и Борода», но перейти к делу я не успела, так как стала свидетелем ссоры Странника с его возлюбленной Перо. Несколько резких слов и яркая вспышка пламени, устремлённая в грудь моего патрона, запах палёной кожи. Я так опешила, что далеко не сразу бросилась его перевязать – я никогда прежде не видела такого. Лгун отнёс Странника в госпиталь нашего штаба в Логове, но лечить его мне не доверили. Это было обидно, но пусть – сейчас важнее всего благоприятный исход. Лекарь хорошо справилась с ранами, однако следы ожогов, вероятно, останутся у мага на всю жизнь. Пока Странник приходил в себя, я передала ему страницу дневника – пусть подобные тексты хранятся у кого-нибудь власть имущего, я слышала, что в Чарах за такое без долгих разговоров отводили в пыточную.

Позднее в тот вечер я искала в Логове своего названого брата Хряща. Молодой паренёк, которому с детства внушили веру в дело восстания – я бы хотела уберечь его от боли и глупостей. Но я не успела – мне сказали, что Хрящ погиб.

Брат Камень подсел за мой стол в то время как я пыталась утопить это горе в вине. За последние годы судьба сводила меня с многими людьми при помощи самых нелепых способов. С Камнем мы познакомились став товарищами по несчастью на одной очень грязной дороге. И это знакомство, более чем случайное, возымело в дальнейшем влияние на мою жизнь. В своей лекарской книге я держала неполную копию отданного Страннику дневника. Так отчего бы не передать эту копию Камню? В ней упомянуто прозвище Хромой, чего бы это не значило на самом деле.

Брату Камню мой текст понравился настолько, что он подарил мне медальон с выжженным на нём знаком Белой Розы – символом его отряда. Я подумала тогда, что это будет хорошим пропуском в лес и спрятала его поглубже в корсаж. Но на этом наш разговор не закончился – он пожелал отвести меня в штаб, где я предстала перед братом Сталью. Достаточно было лишь раз посмотреть ему в глаза, чтобы счесть это прозвище подходящим. Сталь велел допросить меня, дабы убедиться в моей лояльности. Предложение, от которого нельзя отказаться.

Допрашивал меня брат Камень. О природе полученного мною текста, о моей причастности к воскресительству, о том, не желаю ли я зла последователям Белой Розы. Мне нечего было скрывать – Камень и его братья в тот момент жизни были для меня полезны, и в моих интересах было им помогать. О том же, какой политический строй представляется мне наиболее благим, вопроса не было. Заручившись доверием Камня я получила доступ в библиотеку Логова и наскоро скопировала себе неизвестные ранее рецепты лекарств. Было бы хорошо привлечь к этому одновременно несколько лекарей – слишком уж много незаконченных обрывков, а я не хочу провести среди этих книг всю свою жизнь.

В Розы я возвращалась одна и в кромешной тьме. Под ногами хлюпала грязь, светились у обочины гнилушки, незамеченные в ночи ветки то и дело хлестали по лицу. По дороге мне встретился Лгун и это был последний раз, когда я видела этого парня. Немного жаль, что ничего у нас не вышло.

По прибытии в город я обнаружила, что пропустила собрание Стаи и, продолжая начатое в Логове дело заливания горя, отправилась в кабак. На пороге я столкнулась с моим родным братом Дэниелом – вот так встреча! С ним был ещё один Скоморох – этого парня звали Второе Дыхание. Но едва завязавшаяся беседа была прервана имперскими солдатами, велевшими всем собраться в Последнем приюте. Там находилась Зовущая бурю и искала… Кого бы не искала, это была не я и у меня были другие планы на вечер. Протекции моего брата хватило на то, чтобы покинуть этот недружелюбный двор раньше времени и без проблем для здоровья.

Одна рюмка за другой – жизнь становилась проще и легче. Когда мой брат предложил отправиться в Чары я не нашла в себе сил возражать. Конечно Дэниел ничего не знал ни о моей отрядной принадлежности, ни о том, откуда я совсем недавно вернулась. Один тщательный обыск и я никому не докажу, что медальон мне подкинули, но я была пьяна и мне было весело, да и кому какое дело до того с кем в обнимку идёт поздней ночью наёмник. Наш роман со Вторым Дыханием был внезапным, бурным, коротким, но искренним. Для себя я давно решила, что любовники-имперцы нравятся мне больше, чем любовники-повстанцы. Другой вопрос, что полюбить после смерти мужа я так никого и не смогла, а имело ли значение всё остальное – не знаю. Но в ту ночь в шатре Кровавых Скоморохов мне было хорошо в объятьях наёмника, и я обещала дождаться его из очередной военной компании. Он обещал выжить. Быть может что-нибудь из этого получится?

Солнце уже поднялось над горизонтом, когда мы попрощались у городских ворот.

Пятница…

Я никогда не увлекалась археологией, но помочь коллеге по Университету – естественное дело, поэтому я не раздумывала, когда рано утром Ирис предложила мне сопроводить их экспедицию. У меня с запасом было бинтов и зелий, у экспедиции с запасом было официальных бумаг, подтверждающих законность происходящего. Казалось бы, что могло пойти не так? Не стану подробно рассказывать о наших перемещениях и полевых работах – в итоге мы не нашли ничего ценного, разве что проложили новую тропу через лес.

Вернувшись в Розы я встретила свою давнюю знакомую Полусладкую. Она была торговцем из Чар, но за чашкой кофе я узнала, что жизнь её сильно переменилась и в столицу ей больше дороги нет. Мы шли через площадь, говоря о какой-то ерунде, когда в город вошёл караван. Я ждала, что с ними придёт Второе Дыхание, однако нашла лишь своего мужа. На груди его висел знак, я слышала такие раздаёт иногда Госпожа – лично. Он был горд, но для меня это было лишь ещё одним подтверждением того как далеко увела нас друг от друга жизнь. Поговорить мы не успели, так как нас с Полусладкой окружило трое наёмников. Один из них (я совершенно не могла припомнить, будто видела его раньше!) заявил, что видел нас ранее в стороне Весла и теперь обвинял в воскресительстве. Не знаю с каких пор прогулка в окрестностях Весла стала равносильна служению Властелину, это было так нелепо, что я даже не знала, что сказать. Я действительно была там, но Полусладкая – совершенно точно нет. Она черноволоса как Ирис, быть может дело в этом? Нас связали, грубо обыскали, забрав все деньги, а затем повели в Чары. Я успокаивала себя тем, что допрос покажет истину и нас отпустят. Я шутила и улыбалась своему конвоиру, но мне было страшно.

Недалеко от Лордов мы присоединились к остальной части их отряда. Грубые мужчины с похотливыми взглядами и жетонами Хромого на груди. Меня обыскали ещё раз, больше чтобы облапать, нежели чтобы что-нибудь найти. Бросая различные комментарии касательно поз, в которых это будет происходить, они определяли очерёдность, в которой собирались меня изнасиловать. Один из наёмников приблизился, начал срывать с меня одежду. Я слышала голос Александра – он обещал сжечь кому-то сердце. На моих губах застыла улыбка, больше похожая на оскал. Пусть мой муж увидит это всё, пусть увидит, чему он служит и какова справедливость его Госпожи. Я встретилась с ним глазами, он был напряжён и бледен. Он не мог остановить их всех, мы оба это понимали. Мне хотелось бы держаться, хотелось быть сильной, но я знала, что сломаюсь, когда меня пустят по кругу, что буду кричать, быть может, даже молить о пощаде. Только бы не расплакаться прямо сейчас… «Оставим её для капитана». «Ты так уродлива, что даже солдатня от тебя отказалась». Ноги у меня подгибались. Я нашла в себе силы улыбнуться этим словам. Цену своей внешности я знаю хорошо.

Нас с Полусладкой привели в пыточную Кровавого Поля. Я называла имя своего брата, но это было бесполезно. Девушка палач не спеша раскладывала на столе инструменты. Спокойным приятным голосом она рассказывала о том, что предстоит каждой из нас. По странной прихоти судьбы это была та самая женщина, что требовала меня показать документы, когда мы с Лгуном шли мимо Мейстрикта. Мне стало ясно как день, что я никогда уже отсюда не выйду. Обвинение – пустой звук, просто повод пустить нас на органы или отдать безумной острозубой шаманке. Вот она – Империя, а сколько лет я верно служила ей… Что было хорошего в моей жизни? Самое время вспомнить. Полусладкая рассказывала мне о своём возлюбленном из Логова, а я то и дело возвращалась в своих воспоминаниях к Александру. Мне было безумно жаль нашей непрожитой жизни, мы были так счастливы когда-то. Никому из нас не дано вернуться назад, но можно ли говорить, что всё потеряно, покуда мы ещё живы? Пусть я теперь зовусь Шерл, а он – Варганом, быть может эти двое могли бы подарить друг другу любовь? Не случится узнать. Интересно, услышит ли он мои крики? Разрешат ли мне написать ему последнее письмо? Я хотела бы сказать ему, что простила…

В пыточную привели мага. Допрашивать нас будет он, а не палач. Глаза его были холодны и спокойны, в них не было ни жестокости, ни влажного блеска. Мой обвинитель ухмылялся, предвкушая. «Спроси её, покидала ли она Розы, раз врёт в этом, значит врёт и в остальном». Вдох-выдох, будь что будет. Я рассказала магу о том как, с кем и зачем я оказалась в окрестностях Весла. Он знал, что я говорю правду, я при всём желании не смогла бы его обмануть. «Желаешь ли ты воскрешения Властелина?». «Нет». «Желаешь ли ты падения Империи?». «Нет». «Она лояльна, отпустить». О, как приятно мне было смотреть на эту сползающую усмешку, на проступившее в лице моего обвинителя разочарование. Только попади ко мне на операционный стол, гнида. Полусладкой задали другой вопрос. «Помогаешь ли ты каким-либо образом повстанцам?».

Я вышла за ворота Кровавого Поля, но больше никогда не видела Полусладкую…

Нетвёрдой походкой я побрела в сторону казарм Железной молнии. По дороге меня остановил один из Скоморохов – я не помнила его лица, но верно он запомнил меня, когда я была здесь со своим любовником. Он сказал мне о том, что Дэниел и Второе Дыхание мертвы. Их плохо лечили. Я могла бы их спасти, но меня не было рядом. Дэниел, братишка, как же так… Так не должно быть, я обещала матери беречь тебя, я должна была, я… Это я должна была умереть, а не они. Я ненавижу вас всех! Рядом оказался Александр, он обнял меня, но я не чувствовала. Из-за имперцев погиб Хрящ, из-за повстанцев погибли Второе Дыхание и Дэниел, из-за Хромого умер мой отец, а законы Империи разлучили нас с мужем и безвозвратно сломали мою жизнь. Что у меня оставалось? Кто у меня оставался?

Я сказала Александру, что прощаю его. Просила его бросить Империю и отправиться со мной туда, где заканчивается вся эта грязь и война, но он выбрал своих братьев. Братья. У меня была Стая, хоть я в ней и недавно. Что ж, пусть будет Стая.

В Розах мне передали задание Странника – искать в нашей библиотеке тексты определённой тематики. Приняв внутрь спиртного, я обложилась свитками в читальном зале. Нужных текстов не находилось, но то и дело мелькали какие-то имена. Некоторые фрагменты я копировала для брата Камня, иные помечала как интересные для альфы моей Стаи – Иволги, третьи вовсе намеревалась передать Пауку, если он вдруг заглянет в Розы. Работы было много, но на душе было так паршиво, что даже она не могла отвлечь меня от мыслей о брате. Я чувствовала, что проваливаюсь в темноту, теряю веру и смысл. Быть может братья по Стае могли меня выслушать, но могли ли они меня понять?

Я оставила библиотеку, когда в глазах начало рябить от усталости. Купила билет в цирк. Посмотрела представление, но улыбнуться ему не смогла. На лес меж тем опускалась темнота – пора идти в Логово. Там всё тот же ритуал: трактир, брат Камень, переданные копии текстов. Когда я пришла в штаб Стаи в Логове, там происходило какое-то оживление. Странник собирался телепортироваться в Розы, нам следовало поспешить туда же. Что-то должно было произойти.

И это произошло. Когда мы вышли из леса и оказались в родном городе на главной площади бил из земли фонтан огня и над всем городом раздавался голос. Этот голос, самый красивый из всех мужских голосов, что мне довелось слышать, говорил о том, что Розы теперь свободны и от Империи и от Восстания, что они станут столицей, центром нового мира, управляемого Властелином, и каждый из тех, кто преклонит колени перед ним, будет вознаграждён. Люди шли на этот голос, они ликовали, их было так много… Странник… Как же я была слепа!

Потребовали лекаря. Я поспешила в госпиталь и принялась зашивать рану неизвестного мне мужчины. Рана была серьёзной, однако порванные ткани срастались, стоило мне едва их стянуть. Это было невероятно! В госпитале я переждала эпизод коленопреклонения и приношение присяги Властелину.

А затем мы собрались Стаей. Странник отдавал одно распоряжение за другим, обсуждались планы нашей обороны, количество бойцов и золота. И голос его был теперь другим, и взгляд тоже. Я всматривалась в лица своих братьев – знали ли они? Неужели они искренне желали возвращения Властелина? Или все они были обмануты так же как и я? Я пыталась сохранять невозмутимость, но мир мой, и без того шаткий и хрупкий, рушился без остатка.

Странник согнал нас в библиотеку и там в свете свечей мы вновь искали какие-то тексты. Я читала всё это днём, я знала, что он не найдёт там интересующих его имён, но он утверждал, что имена должны быть, а спорить с этим Странником я бы не стала. Моя альфа, Иволга, назвала его отцом. Она тоже всё знала и обманывала меня?

В дверь библиотеки постучали. Женщина и мужчина, в имперских одеждах, гербов в темноте не разобрать. Странник принял из рук женщины какое-то письмо, а затем пронзил их по очереди мечом в спину. Я сжала челюсти так, что скрипнули зубы, промолчала. Имперцы. Не нужны лишние свидетели, не нужны те, кто отправится сейчас в Чары. В библиотеке чадили свечи, у меня начинала болеть голова и я вышла на воздух.

Тело мужчины лежало недалеко от входа, он истекал кровью, но был ещё жив. Пока я находилась за дверью, это был слуга Госпожи, убитый моим патроном, сейчас же это был просто раненый мужчина, а я была лекарем. За что его решили убить? Имперцы или повстанцы – кровь у нас одинаково красная. Странник – воскреситель, я не подписывалась на это, вступая в отряд. Как же я их всех ненавижу. Надо вылечить… Но Странник где-то рядом, вот-вот вернётся, что он сделает со мной, увидя, что я уношу раненого? Он убьёт меня. Стоит ли рисковать ради этого мужчины жизнью? Я замерла в нерешительности, мысли лихорадочно носились в моей голове. Чтобы дойти до госпиталя, придётся пересечь пустую площадь, этот парень тяжёлый и нести его я буду медленно… «Есть ли у тебя жена?». «Да. В Чарах». Властелин тебя побери, Элен, не ты ли поклялась, что спасёшь от вдовства как можно больше жён? Ты ведь знаешь, что придётся пережить его жене, если ты сейчас пройдёшь мимо…

Опустившись на колени, я наскоро перевязала рану и велела ему ждать. Свою коллегу Шиповник я отыскала быстро. Ещё быстрее объяснила ей суть дела – унести раненого с площади, вылечить, отпустить так, чтобы этого никто не видел. Она всё сделала хорошо, моего вмешательства никто не заметил.

Странник вернулся всего через пару минут после того как Шиповник скрылась в госпитале. Он вёл, поддерживая ту самую женщину – спутницу спасенного мною мужчины, рана её был перевязана. «Ты лекарь?» Какой же тяжёлый стал у него взгляд… «Вылечи её и отпусти. Если ты не справишься, я убью тебя». Я справилась. Я выслушала её причитания и открыла ей, что её друг жив. И в тот момент поняла, что поступила правильно и гори оно всё… Это больше не моя Стая. Завтра нас придут убивать. Все придут убивать нас за воскрешение Властелина – имперцы из Чар и повстанцы из Логова. Странник, чтобы получить силу, замучает несколько человек. Кому я докажу свою невиновность, да и кто станет меня спрашивать? Я предатель для любой из сторон. Пока Ласка (так звали эту женщину) приходила в себя после операции, я написала письмо мужу. В сущности, только Александр у меня теперь и остался. И прежде, чем я умру, я хотела бы, чтобы он знал – я любила только его. И люблю до сих пор. И если мы переживём грядущую битву, то было бы хорошо убраться подальше от всего этого безумия и начать новую жизнь, где лишь он и я будем иметь значение…

Суббота…

Странник сказал нам разойтись на рассвете. Спрятаться в городах, в лесах, отдельно друг от друга. Выжить. Ведь клятва отряда начиналась со слов «мы не герои». И я уходила в Логово, но спрятаться главным образом хотела от Странника. Коротким и тёплым было прощание с теми, кто тоже уже не спал. Мы не знали, доведётся ли нам увидеться снова. Библиотекарь передал мне письмо для Перо, я передала ему письмо для Иволги. Оказавшись в Логове я нашла брата Камня, рассказала ему обо всём что знала и попросила убежища. Когда закончится военная компания, я найду Александра и отправлюсь отсюда как можно дальше – так или иначе, с ним или без него.

Трактир «Еда и Борода» - знаковое место. Когда вошла Иволга, Камень сидел рядом со мной. «Что ты здесь делаешь, душа моя?». Право, чего я так и не смогла понять, так это того, почему всегда так удивляются мои братья, встречая меня в Логове. Я посмотрела на Иволгу – она не знала о моём предательстве. Она была хорошей альфой и хорошей коллегой по Университету, и это моя вина, что я не смогла узнать её лучше. Желала ли она воскрешения Властелина? Она называла Странника отцом, она не могла не знать. Она обманула меня.

«Она тоже?» - скорее утверждение, нежели вопрос из уст брата Камня.

«Да».

Короткое распоряжение, человек с мечом спешно покину трактир. Вот ты и выбрала сторону, Шерл. Ты только что обрекла на смерть альфу своей Стаи. На душе стало ещё более погано, хотя, казалось бы – куда там.

Чуть позже я решилась заглянуть в штаб Стаи в Логове. Мы с моими братьями сидели рядом, разговаривая о какой-то ерунде, и они не знали, что я им более не сестра. Когда пришла весть о конце военной компании, мы решили вернуться в Розы. Я возвращалась туда лишь потому, что знала – в Логове моему мужу меня не найти. В Розах уже отбушевала буря, последние раненые заканчивали приходить в себя. Я ведь лекарь, я должна была быть здесь. Ещё один укол совести…

Я стояла у городских ворот, не зная, что делать – мне нужен был Александр, но идти в Чары – верная смерть. Жив ли он, получил ли письмо? Судьба сжалилась – едва приметив вдалеке силуэт одинокого путника, я уже знала, что это он. И когда он приблизился, и мы обнялись, и я посмотрела в его глаза – ответ уже был известен. Он рассказал, что спасённые мною имперцы были влиятельными людьми, что в Чарах мне обеспечат место в госпитале и защиту, а главное, он обещал оставить отряд и отправиться со мной, нужно было пережить лишь ещё одну, последнюю военную компанию. Армия Чар собиралась идти на Логово. На все мои страхи у него был один ответ «ты со мной». И я доверилась своему мужу.

Оказавшуюся рядом Ирис я попросила вернуть мой жетон Стаи нашему летописцу. Мой медальон с изображением розы Александр сжёг, запалив огонь на кончиках пальцев. Я отрекалась от своего прошлого и навсегда уходила из Роз. Дальше всё было как во сне. Меня приняли в отряд Железная молния, отряд под патронажем Хромого, отряд моего мужа. Я не хотела более никаких отрядов, но в этот последний раз готова была вытерпеть что угодно, сыграть любую роль. Мы выживем, и после никто и никогда не сможет нас найти. Я познакомилась с их лекарем, мы наготовили зелий впрок. Как же странно стоять в одном строю с теми, кого привыкла избегать и бояться.

И был долгий марш через лес, и яростная схватка, и новая кровь, и грязь, шальные стрелы, громкие проклятья. Я так устала. И клянусь, если Александр погибнет сейчас, мне незачем будет больше жить. Злая моя судьба, дашь ли ты нам новый шанс?

В тот день Логово не было взято, и этому я была в тайне рада.

А на закате мы простились с отрядом и, не смотря на то, что братья не хотели отпускать Варгана, вряд ли что-либо теперь могло нас удержать. Садилось солнце, тёплый ветер приминал травы, двое всадников уезжали прочь от Госпожи, Властелина и Белой Розы, туда, где заканчиваются границы и куда ещё не добрались притязания власть имущих. Да, мы давно уже не те Александр и Элен, что обручились некогда в Лордах, и никогда не забыть прошедших лет, что искалечены войной. Но мы живы. И есть надежда. И любовь.