Плачь | Экстра 3 (Новелла)

Лейла в одиночестве ехала на велосипеде по лесной тропинке, окруженная пением птиц. Дойдя до конца тропинки, она увидела хижину.

Она сняла шляпу и остановилась на краю переднего двора, медленно осматривая окрестности. Несмотря на то, что в хижине уже давно никто не жил, он выглядел точно так же, как и в те времена, когда он был её домом.

Катарина и Элис хотели снести пустующую хижину и заменить её на сад, где они могли бы устраивать чаепития на открытом воздухе, но Матиас решительно воспротивился этому.

Услышав об этом от помощника Матиаса, Лейла подошла к Матиасу и спросила:

— Что ты собираешься делать с хижиной дяди Билла?

— Почему ты спрашиваешь? — спросил он, глядя на неё через стол в своём кабинете.

К её удивлению, вскоре он сказал:

— Это зависит от тебя.

Когда его взгляд вернулся к стопке документов на столе, он сказал ещё более спокойным голосом:

— Чтобы ты не выбрала, это будет исполнено.

Застигнутая врасплох, она на мгновение замолчала, а затем ответила:

— Так ты говоришь, что хижина дяди Билла моя?

В ответ он коротко взглянул на неё и кивнул, прежде чем продолжить свою работу.

Пока он переворачивал страницу за страницей, она медленно переваривала его ответ, прежде чем, наконец, поняла значение его простого кивка.

Ей было интересно, что он думает по этому поводу, но она не спрашивала. В любом случае, он казался слишком поглощённым своей работой. Когда она вспоминала тот день, в её голове эхом отдавался звук, с которым он просматривал документы.

Она посмотрела на часы, затем направилась через двор к хижине. У неё ещё было много времени до чаепития с вдовствующей герцогиней Герхардт.

Она слезла с велосипеда и прислонила его к крыльцу, затем вошла в ухоженную хижину и медленно осмотрела интерьер. Большинство вещей, которые они с дядей Биллом оставили дома, были собраны и перевезены в особняк в Раце. Всё, что осталось, - это несколько больших предметов мебели, накрытых чехлами от пыли. Атмосфера была безлюдной.

Она решила выйти на крыльцо. Два стула разного размера не были сдвинуты со своих обычных мест. Она села в своё кресло и посмотрела на большое деревянное кресло дяди Билла.

Она почти видела, как он сидит там, ссутулившись, и курит сигарету. Потом ей показалось, что она слышит его грубоватый, но добрый голос, зовущий её по имени и смеющийся.

Они с дядей Биллом бессчетное количество раз сидели рядом на этом крыльце, болтая и наслаждаясь свежим воздухом. Она решила завязать разговор.

— Дядя Билл, я поступаю в колледж, как ты и надеялся. Все остальные студенты - мужчины, но твоя Лейла - первая в классе. Разве ты не гордишься мной?

Подобная беседа казалась самой естественной вещью в мире.

— У Феликса всё хорошо. Он так быстро растёт! Кажется, что только вчера он сделал свои первые шаги в обуви, которую ты ему подарил. Но сейчас он бегает и разговаривает! Ты, должно быть, уже знаешь об этом. Я бы хотела, чтобы у меня был ещё один ребенок, который мог бы носить такую обувь, но мой муж считает иначе.

Она продолжала болтать в том же духе ещё долгое время, как делала это много раз до этого. Она рассказала о жизни в колледже, о Феликсе и Матиасе. Со временем её голос начал дрожать, но улыбка стала более умиротворённой.

Наконец, она открыла глаза и встала.

— Я зайду в другой раз.

Послеполуденное солнце отбрасывало длинную тень на кресло дяди Билла.

— Я люблю тебя, папа, — сказала она, прежде чем медленно спуститься с крыльца.

Надев шляпу и снова сев на велосипед, она почувствовала прилив энергии. Она начала быстро крутить педали. Когда она мчалась обратно по лесной тропинке, подол её белого платья развевался на ветру.

Она ещё не решила, что делать с хижиной, но была уверена в одном: хижина должна стать местом, что будет приносить радость дяде Биллу.

С выражением решимости на лице она подняла глаза к небу. Она почти слышала, как он от души смеется и говорит:

— Моя маленькая Лейла стала замечательным взрослым человеком.

***

Машина с семьей Герхардт выехала с лесной дороги и остановилась у реки Шултер. Слуги, которые пришли заранее, чтобы всё приготовить, выстроились в очередь, чтобы поприветствовать своего господина.

Шофер поспешил открыть заднюю пассажирскую дверь. Первым из машины вышел Матиас. Одетый в льняной костюм кремового цвета, он выглядел, как всегда, достойно, как безупречный герцог Герхардт, которого все знали.

Пока слуги молча восхищались нарядом своего господина, из машины показалась маленькая ножка в туфле на ремешке. Шофер по привычке начал приближаться, но затем резко остановился. Герцог Герхардт не позволял никому, кроме себя, сопровождать свою жену. Все сотрудники Арвиса были осведомлены об этом правиле.

Кто бы мог подумать, что маленькая Лейла, приемная дочь садовника, станет следующей герцогиней? Большинство присутствующих слуг по-прежнему считали её дочерью Арвиса. Они с удивлением смотрели на молодую пару.

Лейла пожала протянутую руку герцога и вышла из машины. Широкая юбка её платья колыхнулась от легкого движения. Её зелёные глаза были такими же теплыми, как летнее солнце, когда она смотрела на пейзаж.

— Сегодня прекрасный день!

Суровое лицо герцога смягчилось в ответ на радостное восклицание его жены, и вся его осанка, казалось, неуловимо изменилась, став менее холодной и чопорной.

Некоторые сотрудники Арвиса уже задавались вопросом, не изменилось ли что-нибудь в характере герцога. Теперь они поняли, что эта перемена произошла исключительно из-за его любви к жене, Лейле фон Герхардт. Это вовсе не было признаком слабости, это только придавало ему больше уверенности в жизни, которую он вёл с ней.

Герцог и герцогиня зашагали бок о бок, а слуги последовали за ними. Несмотря на то, что по лесной тропинке проходило так много людей, на ней было тихо и безмятежно. Прислушиваясь к чистому пению птиц и дуновению ветерка, Лейла посмотрела на Матиаса. Он смотрел прямо перед собой, пока они неторопливо шли по тропинке.

Затаив дыхание, она наблюдала за тем, как на его лице сменяли друг друга свет и тень. Вскоре она поняла, что, хотя он смотрел прямо перед собой, его глаза смотрели прямо на неё. Её губы на мгновение задрожали, затем она опустила глаза, ничего не сказав. Он сдержал своё обещание.

Прогулка немного отличалась от той, которую она себе представляла, но она не чувствовала необходимости упоминать об этом. Всё было просто замечательно.

Она снова посмотрела ему в глаза и улыбнулась, а затем оглянулась через плечо и точно так же улыбнулась их сыну, которого няня катала в коляске. Феликс больше не беспокоился о поездке в коляске, как раньше, и с удовольствием осматривал окрестности. Подавив желание подбежать к нему и обнять, Лейла снова повернулась лицом вперёд.

В Арвисе всё было совершенно по-другому, по сравнению с особняком в Раце. Бывшие герцогини позволяли супругам жить в Раце так, как они хотели.

Однако, когда они останавливались в Арвисе, правила были более строгими. К настоящему времени Лейла уже привыкла к этому. Она также хорошо знала о требовании вдовствующей герцогине Герхардт, чтобы наследник герцога научился жить в обоих условиях.

Когда они добрались до места для пикника, Лейла взвизгнула от изумления. Это было тихое местечко у ручья, где она обычно делала перерывы в сборе малины. Однако теперь всё выглядело совершенно по-другому. На земле был расстелен большой коврик для пикника. На нём лежало множество предметов, которые казались совершенно неуместными в лесу: маленькая плита с чайником, богато украшенная посуда, подушки и одеяла, а также ваза, полная свежих цветов. Несмотря на то, что она сама выбрала место для пикника, она не могла отделаться от ощущения, что посетила место, где никогда раньше не бывала.

— Такое ощущение, что ты взял целую комнату из особняка и перевёз её сюда в целости и сохранности, — сказала она.

Матиас усмехнулся в ответ. Нежное выражение его лица делало его ещё больше похожим на Феликса. Возможно, именно поэтому, глядя на него, она чувствовала, как трепещет её сердце.

— Спасибо, — сказала она. Казалось, что пикник обещает быть более утомительным, чем она ожидала, но она не собиралась позволить этому испортить им время, проведенное вместе. — Спасибо, что сдержал своё обещание.

Она верила, что он продолжит выполнять свои обещания, как всегда делал в прошлом. Что бы ни говорили другие, она всегда будет доверять ему. Сегодняшний день стал ещё одним доказательством того, что он по-прежнему заслуживает её доверия.

В ответ на её благодарность он протянул руку и погладил её по щеке. Это был достаточно невинный жест, но она всё равно чувствовала себя неловко перед всеми слугами. Даже после того, как он снова убрал руку, её сердце продолжало тревожно биться.

Это чувство она испытала только после того, как перестала вести страшную, постыдную жизнь в тени. Теперь она чувствовала, что осознаёт это, но ей всё равно требовалось много мужества, чтобы это выразить.

Пока они шли, у неё внезапно возникло желание поговорить с ним.

— Мэтти?

Он оглянулся на неё.

— О, эм... — сказала она, теряя самообладание.

Она немного повозилась с полями своей шляпы, а затем сказала:

— Сегодня действительно хорошая погода, не так ли? — Она внутренне съежилась от этого банального замечания, но это было всё, что она смогла придумать.

Матиас улыбнулся и кивнул, затем продолжил прогулку и в конце концов присел в тени дерева. Слуги начали обходить лес в идеальном порядке.

Лейла на мгновение заколебалась, затем, не снимая шляпы, села рядом с Матиасом. Шляпа ей ещё немного понадобится.

Когда они допивали чай, им доставили заказ. Слуги выглядели озадаченными, в то время как Матиас оставался спокойным, как всегда.

— Вы серьезно, ваша светлость? — Спросил Марк Эверс. — Вы хотите, чтобы весь персонал ушел, включая няню?

— Да, — ответил Матиас.

Его взгляд скользнул по ошеломлённым лицам слуг, прежде чем вернуться к своему помощнику.

— Приготовления были выполнены безупречно. Вы все отлично поработали.

— Но, ваша светлость...

— В шесть часов, — сказал Матиас, закатывая рукав, чтобы взглянуть на часы. — Персонал может вернуться примерно в это время, чтобы убрать всё. — Он говорил уклончиво, но смысл его приказа был ясен.

Марку стало не по себе, но он знал, что должен выполнить волю своего господина. По его указанию все слуги начали расходиться, как вода после прилива.

Лейла в недоумении огляделась по сторонам. Как только няня передала ей Феликса и ушла, в лесу остались только они трое.

— Это разрешено? — спросила она с беспокойством в голосе.

Это правда, что она попросила провести немного времени с семьей, только втроём, но это был Арвис, и они должны были соблюдать правила вдовы и леди Герхардт. Однако Матиас просто тупо уставился на неё, как будто не понял вопроса.

Затем ей пришло в голову, что он был герцогом Арвиса. Обычно он старался уважать желания своей матери и бабушки, но только тогда, когда сам этого хотел. Лейла лучше, чем кто-либо другой, знала, что, когда он решает сделать что-то вопреки их желаниям, ничто не может помешать ему добиться своего.

Ей многое хотелось сказать ему, но она не знала, с чего начать. Вместо этого она попыталась растопить лёд, поговорив с Феликсом. Тем не менее, она чувствовала на себе пристальный взгляд Матиаса.

Он осторожно поставил свою чашку, и она подпрыгнула.

Когда она почувствовала себя глупо из-за своей чрезмерной реакции, он сказал:

— Сними это сейчас же, Лейла.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*