Плачь | Экстра 8 (Новелла)

Замешательство Лейлы усилилось, когда она наблюдала за Матиасом, гадая, что бы он мог задумать.

«Не может быть,» — подумала она. Её сердце бешено колотилось от осторожного ожидания, смешанного со скептицизмом. — «Не может быть, чтобы он делал то, о чём я думаю. Только не Матиас фон Герхардт.»

Её сердце билось всё сильнее и сильнее. Вскоре оно забилось так громко, что она испугалась, что он услышит это, и отступила на шаг. Однако он тут же шагнул к ней, сокращая расстояние. Затем он взял в руку одну из её косичек на затылке и осторожно вставил в неё розу.

Затаив дыхание, она уставилась на него, не веря своим глазам. Звук, с которым стебель розы зашуршал в её волосах, показался ей громким, как раскат грома.

Странно, но сейчас она чувствовала себя более взволнованной и смущенной, чем тогда, когда их тела были переплетены ранее ночью. Он, напротив, казался совершенно расслабленным.

— А это для чего? — спросила она, потрогав розу в своих волосах. — Я не маленькая девочка...

В детстве она часто делала себе цветочные короны и надевала их, когда играла в лесу. Но теперь она совсем выросла. Она была женой, матерью и, нравилось ей это или нет, герцогиней Герхардт. Таким образом, носить цветок в волосах сейчас казалось совершенно неуместным.

Однако, как только она собралась снять розу, он прошептал:

— Она тебе очень идёт.

Она замерла, её рука нерешительно зависла над головой. Он нежно сжал её руку и посмотрел на розу с довольной улыбкой бога, взирающего на своё творение, - высокомерной, но милосердной улыбкой правителя.

Она опустила руку, оставив розу там, где она была.

Всё ещё удовлетворённо глядя на неё, он слегка сжал её подбородок и, медленно наклонившись к ней, нежно поцеловал в мягкие губы, которые сами по себе напоминали только что распустившуюся розу.

Теперь ему казалось, что он, наконец, понял причину, по которой он безрассудно вырвал эти розы из земли в тот летний день много лет назад. Это было из-за той же тоски, которую он испытывал к Лейле прямо сейчас.

На самом деле, в глубине души он знал это с самого начала, но прилагал все усилия, чтобы не признаться в этом самому себе.

Он снова взял её за руку и повёл прочь.

Когда они шли бок о бок, их тень следовала за ними от сада до мраморной лестницы, ведущей в особняк.

— Знаешь, мне становится всё труднее и труднее верить в то, что ты говоришь, — сказала она, когда они были примерно на полпути к лестнице.

В ответ он приподнял брови.

— Ты всегда говоришь мне, что я хорошо выгляжу. Ты так часто это говоришь, что иногда я сомневаюсь, действительно ли ты это имеешь в виду.

Даже ворча, она смотрела на него с нежным ожиданием.

Несмотря на её попытки казаться строгой, было ясно, что она просто хотела, чтобы он снова назвал её хорошенькой.

— Понятно, — ответил он, подыгрывая своей хорошенькой фее, чьи актерские способности были такими же мрачными, как и всегда.

— Тогда позволь мне попытаться восстановить доверие к себе, повторив это ещё раз. — Затем он сказал необычно выразительным, преувеличенным тоном:

— Вау! Только посмотри, какой красивый цветок!

Она сморщила нос и ответила:

— Да ладно, это ещё больше похоже на ложь! Почему ты говоришь таким странным тоном?

Он вёл себя так, словно был плохим актером.

— Подожди... — сказала она, заметив улыбку, появившуюся на его лице. — Это была моя реплика?

Внезапно на неё нахлынули воспоминания, которые она пыталась забыть, о её неловком выступлении в детском спектакле на благотворительном концерте. Взглянув на её потрясенное лицо, он начал смеяться.

— Вот почему, черт возьми, ты это запомнил? — спросила она.

— Это было слишком незабываемо, чтобы забыть, — ответил он.

— Хватит об этом говорить! Мне даже думать об этом не хочется.

Она начала быстро подниматься от него по ступенькам, но он без труда поспевал за ней.

Схватив её за руку, он сказал:

— Но, Лейла, я думаю, что моё выступление было довольно хорошим. Может быть, даже лучше, чем твоё!

— Я же сказала тебе, прекрати говорить об этом! — ответила она.

Вырвав свою руку из его, она побежала. Звук её быстрых шагов донесся до самого тихого главного зала особняка. К счастью, на этот раз он не погнался за ней, что принесло ей некоторое облегчение.

В этот момент она услышала звуки разговоров, доносившиеся из главного зала особняка.

Прежде чем она успела спрятаться, она столкнулась лицом к лицу с источником звука. Элис фон Герхардт возвращалась домой, задержавшись на работе дольше, чем планировала.

Вздрогнув, Лейла поспешила через холл. Когда Элис увидела приближающуюся невестку, и её глаза сузились, как у сонной кошки.

К счастью, Лейле удалось поздороваться с ней, не нарушив этикета. Матиас, который только что вошел в зал, направился прямо к ним и встал рядом со своей женой. Облегчение Лейлы от того, что она соблюдала приличия, мгновенно испарилось, когда она увидела, как Матиас поздоровался со своей матерью.

На первый взгляд, его простые движения были похожи на её. Но каким-то образом они создавали совершенно иное, гораздо более совершенное впечатление аристократической грации и достоинства. Когда он стоял перед матерью с высоко поднятой головой, он выглядел таким элегантным и воспитанным, что трудно было поверить, что это тот самый мужчина, который раньше открыто вожделел её и устраивал детские шалости.

— Я вижу, вы двое тоже поздно вернулись домой, — сказала Элис, и в её глазах наконец-то появилось удовлетворение.

— Благодаря Феликсу, моя сегодняшняя встреча прошла вполне... — Она замолчала, коротко вздохнув.

Её взгляд был прикован к Лейле, особенно к бледно-розовой розе, воткнутой в её растрёпанную косичку.

Лейла на мгновение замерла, недоумевая, в чём дело. Вспомнив о цветке, она покраснела и поднесла руку к волосам.

— Я просто испугалась. Твой голос и манера держаться были такими элегантными и аристократичными, — сказала Элис, смеясь и мягко упрекая Лейлу с сарказмом. — Феликс, похоже, твоя мама снова в хорошем настроении, — сказала она своему внуку, который крепко спал на руках у няни.

С этими словами Элис повернулась и пошла прочь, ритмично постукивая каблучками, пока не скрылась из виду. Затем Лейла повернулась к Матиасу и посмотрела на него со слезами на глазах. Однако, несмотря на то, что он был ответственен за критику Элис, он не выказал ни малейшего раскаяния.

Вместо этого он просто протянул руку, чтобы поправить розу в её волосах. Затем, заглянув ей в глаза, он прошептал:

— Такая красивая. — В его голосе больше не было игривости. Казалось, его совершенно не задела критика, которую его мать только что высказала в адрес его жены.

Охваченная странным чувством, Лейла опустила глаза. Матиасу было совершенно безразлично, какой репутацией она пользовалась среди аристократок высшего общества, в число которых входили даже его собственные мать и бабушка. Ей было очень трудно это понять.

— Ты такая хорошенькая, Лейла. — Недовольный своим блуждающим взглядом, он нежно приподнял пальцем её подбородок. Когда их взгляды встретились, по его лицу пробежала легкая улыбка, как рябь по спокойной воде.

Когда она заметила улыбку, то невольно задержала дыхание. В голове у неё снова раздался плеск воды, и пальцы на ногах начали покалывать. Надеясь избавиться от этого ощущения, она быстро пожала протянутую руку. По крайней мере, она могла не смотреть ему в глаза, пока они шли вместе.

Сопровождаемая мужем, она поднималась по лестнице в свете люстры в главном зале.

Лепестки розы в её волосах мелко дрожали при каждом шаге, как и её сердце.

Роза до конца своих дней стояла в вазе на письменном столе Лейлы. Прежде чем цветок завял, она сорвала один из его лепестков и положила его между страницами толстой книги, чтобы сохранить частичку первого цветка, подаренного ей Матиасом.

До этого он дарил ей и другие цветы, но, похоже, не помнил об этом, поэтому она решила считать этот букет первым.

Держа в руках книгу с лепестком, она села на залитый солнцем подоконник. Когда она смотрела вниз, на сад, заросший розами, на неё нахлынули воспоминания. Эти воспоминания были такими же яркими, как и цветы в саду, где они росли.

Вскоре она мысленно перенеслась на много лет в прошлое, в начало лета, когда была ещё девочкой. Это было лето, наполненное грустью.

Перелетные птицы, которых она так хотела увидеть, только что вернулись в Арвис. Пугающий, но красивый герцог, которого она совсем не хотела видеть, тоже только что вернулся. С тех пор как она впервые приехала в Арвис, лето начиналось для неё с этих двух противоположных чувств.

Не успел утихнуть ажиотаж вокруг возвращения герцога, как собрались гости, которым предстояло провести лето в Арвисе. Среди них, естественно, была леди Клодин. Лейла хотела избегать Клодин так же сильно, как и герцога Герхардта, но Клодин, казалось, была другого мнения.

— Пойдем. Мисс Клодин ищет тебя, — сказала горничная Клодин, появившись в хижине из ниоткуда.

Лейла спешила закончить стирку, чтобы успеть испечь что-нибудь вкусненькое для Кайла, поэтому приход горничной стал для неё настоящим шоком. Как бы неохотно она себя ни чувствовала, она послушно выполнила приказ Клодин и пошла за служанкой.

В прошлом году, когда дядя Билл пришел в ярость из-за подобной ситуации, шеф-повар Мона взволнованно сказала:

— Я знаю, что Лейла не работает в доме Герхардтов, но поскольку она живет здесь, в "Арвисе", мы ничего не можем с этим поделать. Я знаю, что ты расстроен, но тебе придётся смириться с этим. Если она пойдет против аристократического порядка, у тебя будут последствия для тебя, Билл.

Лейла подслушала этот разговор, когда возвращалась с уборки загона для коз.

«Последствия для дяди Билла?» — При этой мысли её сердце сжалось от страха, и ей стало стыдно за то, что она рассказала дяде Биллу о том, как расстроилась, когда леди Клодин вызвала её к себе.

Для неё мысль о том, что её выгонят из Арвиса, была ужасна, как и мысль о последствиях для дяди Билла, о которых говорила шеф-повар Мона. Таким образом, она знала, что у неё нет другого выбора, кроме как согласиться с пожеланиями леди Клодин.

Клодин пила чай в увитой розами беседке в саду особняка. Хотя она была всего на год старше Лейлы, она всегда была намного выше и развитее её. Но за год, прошедший с тех пор, как они виделись в последний раз, различия между ними стали ещё более заметными.

Теперь леди Клодин действительно выглядела как настоящая аристократка: с пышными формами, блестящей кожей и чувственной красотой, яркой, как летние цветы. Лейла, с другой стороны, всё ещё выглядела как маленькая девочка.

Лейла уставилась на леди Клодин, потрясенная этим зрелищем. Когда Клодин увидела её, она изобразила дружелюбную улыбку и сказала:

— Лейла, мы так давно не виделись. У тебя все хорошо?

— Да, мисс Клодин, — ответила Лейла, дав именно тот ответ, которому её научил опыт.

Клодин медленно оглядела Лейлу с головы до ног, а затем посмеялась и кивнула, сказав:

— Да, ты, безусловно, выглядишь так, будто у тебя всё хорошо.

Лейла инстинктивно чувствовала, что Клодин дразнит её. В этот период своей жизни она привыкла к тому, что её дразнили одноклассники в школе, большинство из которых уже выглядели как юные леди.

Даже шеф-повар Мона, которая до прошлого года отзывалась о ней только положительно, недавно начала выражать беспокойство, говоря что-то вроде:

— Я действительно надеюсь, что Лейла скоро станет настоящей леди.

Теперь Лейла поняла смысл таких комментариев. Ей было немного страшно слышать, как её подруги, которые и без того выглядели как юные леди, перешептываются между собой. Но более того, ей было очень грустно от мысли, что она одна исключена из их мира.

К счастью, леди Клодин всего лишь попросила её собрать несколько роз, а затем отправила восвояси. В последнее время Клодин усердно занималась составлением букетов. Даже Лейла, которая не умела расставлять цветы даже ради спасения своей жизни, могла сказать, что мастерство Клодин было весьма впечатляющим.

После получения оплаты, возвращаясь в хижину, она продолжала думать обо всех девочках своего возраста, таких как её одноклассницы и Клодин, и о том, какими хорошенькими они стали.

Когда она подумала о том, как она выглядит по сравнению с ними, она не смогла сдержать вздох.

«По крайней мере, я стала выше», — подумала она, пытаясь утешить себя. В последнее время её руки и ноги стали длиннее, что придавало ей долговязый вид.

Когда дядя Билл увидел её в новом наряде, он заметил, что она похожа на новорожденного оленёнка. Её грудь тоже начала понемногу увеличиваться. Однако она не хотела обсуждать такие вещи с дядей Биллом.

Внезапно она остановилась как вкопанная, задаваясь вопросом:

— Что, если это всё? Что, если я никогда не вырасту?

В этот момент тишину лесной тропинки нарушил топот приближающейся лошади.

Прежде чем она успела убежать и спрятаться, появился мужчина верхом на лошади.

Это был герцог Герхардт, герцог Арвиса.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*