Плачь | Эпилог 3 (Новелла)

*.·:·.✧.·:·.*

Клодин стояла перед надгробием, глядя на имя, мерцающее в лучах послеполуденного солнца: Риетт фон Линдман. Её голубые глаза были неподвижны, как глубокие озера, когда она смотрела на это имя, что теперь стало пережитком прошлого. Тени деревьев вокруг могилы медленно удлинялись. Клодин оставалась неподвижной. Её бледное лицо, наполовину видневшееся из-под широких полей шляпы, ничего не выражало.

Бесчисленные мысли, которые появлялись в её голове, пока она ехала сюда, исчезли, когда она добралась до могилы. Всё, что осталось, - это чувство усталой пустоты.

Ей показалось, что она слышит его голос среди шелеста листьев, говорящий:

— Я люблю тебя...

Затем ей показалось, что она видит, как его глаза тепло смотрят на неё в лучах солнца, когда он страстно произносит:

— Мы можем убежать вместе...

Однако, даже когда она размышляла об этих моментах из прошлого, она знала, что если бы её вернули в то время, у неё всё равно был бы только один ответ, который она могла бы дать.

Сожаления, которые таились в её сердце, были связаны с очень незначительными вещами. Всякий раз, когда он приходил навестить её дома и уходил, она всегда стояла у входной двери, наблюдая, пока он не скроется из виду. Однако она ни разу не помахала ему на прощание, и это вызвало у неё сожаление. Она пожалела, что не улыбалась и не смеялась больше для него. Она пожалела, что не попрощалась с ним, когда они виделись в последний раз.

«Почему ты так сильно любил меня, а я не могла. даже такие простые вещи для тебя сделать?» — Она задумалась.

Зная, что никогда не узнает ответа на этот вопрос, она положила букет роз, который держала в руках, на могилу. Перья и ленты, украшавшие её шляпку, развевались при каждом движении.

— Прощай, — сказала она, слегка улыбаясь, когда произносила это запоздалое прощание. — Прощай, любовь моя, — добавила она шёпотом, зная, что теперь эти слова ничего не значат.

Это был конец. Сразу после этого она равнодушно отвернулась от могилы и пошла обратно к машине, ни разу не оглянувшись. Её глаза слегка покраснели, но тень от полей шляпы скрывала это. Машина сразу же направилась обратно в город.

В этот вечер её жених собирался посетить особняк Брандтов. Он был магнатом из Нового Света. У него не было аристократического титула, но состояние могло соперничать с состоянием семьи Герхардт. В прошлом граф и графиня Брандт никогда бы не рассматривали простолюдина, даже богатого, в качестве кандидата в жены для своей дочери. Однако после войны мир изменился, и старые порядки больше не действовали. Граф и графиня быстро осознали этот факт и поэтому с готовностью приняли этого человека в качестве нового жениха своей дочери.

Клодин чувствовала то же самое.

Высшее общество Берга всё ещё гудело от сплетен о том, что герцог Герхардт, которого полгода считали умершим, вернулся домой и женился на своей любовнице, которая родила ему внебрачного ребёнка. Став главной жертвой этого сомнительного брака, сама Клодин также часто становилась предметом сплетен. Не все испытывали к ней симпатию. Многие радовались тому факту, что жениха Клодин фон Брандт похитила простушка. Однако Клодин знала, что всё это достаточно скоро уляжется.

Когда она смотрела в окно машины на проплывающие мимо красивые пейзажи, её глаза были спокойны, как обычно.

Свадьба была назначена на это лето, на родине её жениха, за морем.

Приготовления были почти завершены. Теперь ей оставалось только сесть с ним на корабль.

Машина остановилась перед отелем на улице, застроенной дорогими магазинами. Она встречалась здесь со своей матерью на светском рауте, а затем они вдвоем возвращались в поместье Брандтов.

— Эм, мисс Клодин? — спросила её горничная через мгновение, заметив, что Клодин не двигается с места.

Затем Клодин поправила шляпку и элегантно вышла из машины. Войдя в вестибюль отеля, она была залита светом декоративной люстры.

Мир высшего общества, полный изысканного, роскошного убранства, по-прежнему казался ей прекрасным. Она по-прежнему любила этот мир. Это был единственный мир, в котором она чувствовала себя как дома, и это никогда не изменится.

Она остановилась на мгновение, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Затем медленно выдохнула, снова открыла глаза и продолжила свой путь в этом ослепительном, прекрасном мире.

***

Автомобиль семьи Герхардт выехал из кампуса университета Раца и направился в парк. Прогуливаясь по парку, утопающему в весенних цветах, трое из семьи Герхардт выглядели как обычная семья - любящие муж и жена и их очаровательный ребёнок. Они напоминали семью в конце сказки, живущую долго и счастливо.

Марк Эверс, который знал, чем занимался герцог Герхардт этим утром, чувствовал себя немного странно, наблюдая за происходящим. С момента переезда в Раце герцог посвящал большую часть своей энергии роли бизнесмена. Формально он выполнял свои обязанности герцога, посещая только те общественные мероприятия, которые были ему абсолютно необходимы. Однако, помимо этого, он, казалось, полностью избегал высшего общества.

Другие аристократы рассматривали это как оскорбление, и их негодование неуклонно росло.

Однако никто, обладающий хоть каплей здравого смысла, не осмелился бы бросить прямой вызов герцогу Герхардту.

Вместо этого озлобленные аристократы нацелились на то, что, по их мнению, было его слабым местом - на его жену и сына, которые не были признаны аристократическим обществом.

Некоторое время игнорирование и высмеивание этих двоих было чем-то вроде развлечения для злобных дворян. До сих пор герцог мало что делал, чтобы остановить это, и постепенно ситуация становилась всё более серьёзной. Но Марк предвидел, что эта тенденция прекратится, как только распространится слух о том, что произошло сегодня.

Граф Штайн вместе со своей женой возглавил среди дворян Берга гонение на жену и сына герцога, заявив, что первая по-прежнему остаётся всего лишь скромной любовницей, а второго назвал бастардом, в жилах которого течёт кровь простолюдинки.

И вот сегодня Дом Штайнов объявил о банкротстве. Табачная компания, которая была основным источником дохода семьи Штайн, некоторое время терпела крах, а другие их предприятия рушились одно за другим. Сегодняшняя встреча завершила сделку по приобретению табачной компании Герхардтами.

Герцог принял решение без малейшего раздумья, не пытаясь скрыть свои мотивы. Именно так он обычно вёл себя в вопросах, связанных с герцогиней.

Однако, казалось, что его прямота не позволяла таким действиям нанести ущерб его репутации.

После того, как он дал инструкции о том, как вести некоторые дела компании, он вернулся к своей семье. Когда он лизнул рожок с мороженым, который герцогиня протягивала ему, в его лице не было и следа прежнего хладнокровия бизнесмена.

В конце концов, Марк смог только рассмеяться. Посмотрев на семью ещё мгновение, он отошёл, чтобы выполнить приказ герцога. Был прекрасный весенний день. Он решил сосредоточиться только на этом.

Семья сидела в тени дерева, покрытого бледно-розовыми цветами, Лейла прислонилась к стволу дерева, а Матиас лежал на спине, положив голову ей на колени. Феликс бегал вокруг них, радостно смеясь через равные промежутки времени.

— Ты устал? — Спросила Лейла, заметив, что глаза её мужа закрыты.

— Да.

— Потому что ты был так занят в последнее время?

— Может быть.

— Чем ты был занят сегодня?

Он улыбнулся, не открывая глаз.

— Ох, только этим и другим.

Он не собирался идти на такие крайние меры. Он был готов проявить милосердие к графу и графине Штайн, если бы они только воспользовались возможностью, которую он предоставил им в последний раз, когда они виделись, на банкете, на котором он присутствовал с Лейлой.

В прошлом граф и графиня проявляли открытое презрение к его жене и сыну, и в тот вечер их отношение ничем не отличалось.

Следуя примеру графини Штайн, знатные дамы на банкете проявили свою враждебность по отношению к Лейле, открыто игнорируя её, даже не ответив на её приветствие, когда она появилась. Конечно, они пытались избежать внимания герцога Герхарда, очерняя Лейлу между собой, но их усилия были тщетны.

Так случилось, потому что Матиас всегда обращал внимание на всё, что касалось его жены.

В тот вечер после ужина, когда мужчины собрались в сигарной комнате, Матиас подошел к графу Штайну и завязал разговор.

— Я слышал, что эта сигара была изготовлена в вашем семейном бизнесе, — сказал он, разглядывая сигару, которую небрежно держал в пальцах. — Она кажется такой же выдающейся, как и ваша родословная.

— К чему вы клоните? — Граф Штайн ответил оборонительным тоном, нахмурив брови.

— О, ничего особенного, — ответил Матиас, прежде чем небрежно затянуться сигарой и медленно выдохнуть дым. — Я просто хотел похвалить эту прекрасную сигару. На самом деле, это настолько хорошая сигара, что у меня даже возникает желание приобрести вашу табачную компанию. Но я не знаю… Сможет ли семья со смешанной родословной, как у меня, когда-нибудь сделать такую же прекрасную сигару, как эта?

— Да что вы такое...

— Ох, я бы просто хотел сам обладать таким мягким, чистокровным вкусом. — Матиас печально вздохнул, затем ещё раз глубоко затянулся сигарой и медленно выдохнул её.

Граф Штайн застыл, глядя на Матиаса с озадаченным выражением лица, прежде чем спросить:

— Вы угрожаете мне прямо сейчас из-за своей жены?

— Ого, а вы, несомненно, сообразительный, — с улыбкой ответил Матиас, прислонившись к обшитой деревянными панелями стене.

Пораженный неожиданным ответом герцога, граф Штайн побледнел и отступил на шаг.

— Но я не просто так шучу, граф Штайн. Чем больше мы разговариваем, тем больше я испытываю искренний интерес к вашей маленькой табачной компании.

— Герцог Герхардт, вы, конечно, понимаете, как важно отделять деловые вопросы от мелких светских сплетен?

— Я понимаю, но, с другой стороны, когда ты всё время безупречен, рискуешь потерять свою человечность.

Стряхнув пепел с кончика сигары, он шагнул к графу Штайну, сокращая расстояние между ними. — В конце концов, иногда недостаток может стать сильной стороной.

— Послушайте, герцог Герхардт, я не знаю, что...

— Возможно, вы этого не знаете, но, когда дело касается моей жены, я полон человечности, граф Штайн. — Посмеявшись, он бросил недокуренную сигару в пепельницу. — Ну что ж. Все совершают ошибки.

Он медленно перевёл взгляд на соседнюю комнату, где парами собрались знатные дамы. Графиня Штайн и её подруги, казалось, обращались с Лейлой так же бессердечно, как и всегда.

— Я надеюсь, что вы отнесётесь к этому делу надлежащим образом, граф Штайн. Затем он кивнул покрасневшему графу Штайну и вышел из сигарной комнаты.

После этого он дождался извинений от графа и графини. Однако, вместо того чтобы извиниться, пара вместо этого продолжила злобно клеветать на Лейлу и Феликса, что привело к их собственной трагической кончине.

— Что значит только "этим" и "другим"?

Он открыл глаза и увидел на лице жены выражение любопытства. Он посмеялся и снова закрыл глаза, чтобы избежать ответа на вопрос. Он не видел причин, по которым ей нужно было знать о банкротстве Штейнов.

— Ты ведь не болен, правда?

— Нет, я не болен.

— Это правда?

— Правда.

— Я рада. Тогда тебе нужно немного отдохнуть. Она погладила его по щеке.

Его глаза немного болели, но он не был сонным.

Тем не менее, он послушно кивнул. Его добросердечная жена проявляла особую нежность к нему всякий раз, когда он проявлял малейшие признаки боли или усталости. К этому времени он уже понял, как использовать это её качество в своих интересах.

Иногда боевые раны на его теле были полезны и для этого. Когда он позволял ей увидеть их, она часто испытывала к нему такое сочувствие, что нежно ласкала и целовала их. Ему это нравилось. Ему также нравилось, что она не отходила от него ни на шаг, раздраженно спрашивая, всё ли с ним в порядке. В такие моменты ему казалось, что он - весь её мир. Ему нравился маленький мирок, который они создали вдвоём.

— Тебе лучше не болеть, — прошептала она. Её голос щекотал ему ухо.

Её рука переместилась с его щеки на волосы, и она начала медленно перебирать их пальцами. Они долго оставались в этом интимном состоянии, пока она, наконец, не оторвалась от него, услышав плач их сына. Она скатала свою шаль в подобие подушки и подложила её под голову Матиаса, предварительно высвободив ноги. Затем она подбежала к плачущему малышу.

Матиас приоткрыл глаза и повернул голову.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*