Ограничение состояний — распределение богатства среди народных масс

РЕЧЬ достопочтенного ХЬЮИ П. ЛОНГА сенатора от штата Луизиана в Сенате Соединённых Штатов 12 мая 1933 года

М-р ЛОНГ. Господин председатель, я подготовил для удобства Сената несколько диаграмм, призванных с помощью иероглифов и символов пояснить нынешнее положение дел, которое требует законодательных мер, подобных тем, что предложены в данной поправке.

Вот диаграмма, господин председатель и господа сенаторы, которая должна показать состояние богатства Америки по годам, в особенности начиная с 1907 года, когда это стало особенно заметно. Здесь начерчены два треугольника: один стоит на вершине, другой — на основании. Слово «процветание» здесь следует читать как «собственность» — это ошибка типографии. Этой иллюстрацией я показываю, что из года в год всё меньшая доля населения Соединённых Штатов владеет всё большей долей собственности.

Иными словами, ещё в 1907 году плутократический элемент Америки — сосредоточенный класс собственников — составлял, скажем, 7, 8 или, может быть, 9 процентов населения, владевших примерно 50 процентами богатства. Это было в 1907 году.

К 1916 году этот плутократический класс сосредоточился настолько, что 2 процента населения владели 60 процентами богатства.

К 1930 году концентрация зашла ещё дальше: та же доля богатства — около 60 процентов — оказалась в руках уже 1 процента населения.

В 1931 и 1932 годах нынешний президент Франклин Рузвельт анализировал эти цифры применительно к растущей концентрации богатства.

М-р БОРА. Господин председатель, позвольте спросить сенатора, на основании каких источников приведены эти цифры?

М-р ЛОНГ. Я назову источник. Данные за 1916 год взяты из доклада Комитета по промышленным отношениям.

М-р БОРА. Я задаю этот вопрос потому, что вокруг этих цифр было немало споров.

М-р ЛОНГ. Тогда, прежде чем продолжить, я назову источники.

За 1907 год сохранились лишь весьма скудные данные. Известно, что в 1907 году президент Теодор Рузвельт в общих чертах подытожил имевшуюся у него на тот момент оценку и с сожалением охарактеризовал положение примерно такими словами: что в Америке сложилась концентрация богатства, постепенно становящаяся настолько тревожной, что Конгрессу Америки придётся законодательно запретить кому бы то ни было передавать по наследству огромное состояние, дабы в будущем предотвратить ту катастрофу концентрации, которая грозит разрушить Америку и её институты.

Отвечая сенатору от Айдахо: в 1916 году Комитет по промышленным отношениям составил доклад на основе статистики того времени, согласно которому богатство Америки распределялось следующим образом:

Два процента населения владели 60 процентами богатства. Тридцать три процента населения владели 35 процентами богатства. Шестьдесят пять процентов населения владели 5 процентами богатства.

В заключение они предупредили, что один небольшой город с населением меньше, чем в Чикаго, владел большей долей национального богатства, чем остальные 108 000 000 человек, — таковы были данные переписи на тот момент.

В 1931 году я представил здесь, в Сенате, доклад Федеральной торговой комиссии, в котором на основе оценок, произведённых по данным о наследственных делах умерших, было показано, что 59 процентов богатства находилось в руках 1 процента населения. Я подкрепил это ещё одним обзором.

23 сентября 1916 года журнал «Сатердей ивнинг пост» опубликовал редакционный обзор, основанный на статистике Бюро внутренних доходов, и пришёл к выводу, что страна в конце концов превратилась в раздутую плутократию, где, по его словам, 1 процент населения властвует над голодающей массой, а между ними — лишь тонкая прослойка зажиточных людей. Но уже в 1930 году, согласно статистике Федеральной торговой комиссии, 1 процент населения Соединённых Штатов владел 59 процентами богатства.

У нас есть статистика, предоставленная президентом Рузвельтом — как до его выдвижения в Чикаго, так и после, — в которой он указывал на поразительный факт: около шестисот с лишним корпораций в Америке полностью контролируют экономическую и промышленную жизнь и судьбы страны.

В ходе нескольких своих выступлений на эту и смежные темы я уже приобщал к протоколу статистику по различным компаниям, показывающую, как постепенно нарастала монополизация таких отраслей, как резиновая, автомобильная, банковское дело, медь, телефония, сталь и все прочие важнейшие отрасли, — вплоть до того, что сегодня контроль над промышленностью этой страны практически полностью сосредоточен в руках сравнительно небольшого числа людей.

Господин председатель, наши расчёты, основанные на данных, которые смогла собрать Американская федерация труда, на данных, полученных нашими ведомствами, а также на сведениях, представленных рейтинговыми агентствами, таковы:

Начиная с 1927 года ежедневно закрывалось по 435 коммерческих предприятий. Иными словами, сетевые бакалейные лавки, сетевые банки и сетевые аптеки настолько усилили свой контроль, что начиная с 1927–1928 годов в среднем по 435 независимых предприятий прекращали существование каждый день — вплоть до самого краха 1929 года. Не было никаких сомнений, что мы шли к краху где-то около 1929 года или ранее. Мы достигли той точки, когда ни одно независимое предприятие не могло выжить в условиях сосредоточенных тогда состояний; и это стало настолько общеизвестным и бесспорным фактом, что открыть независимое дело с сколько-нибудь разумным шансом на успех при существовавшей тогда экономической концентрации было просто невозможно.

Поскольку сенатор от Мичигана [м-р КАЗЕНС] снял своё требование о полном оглашении предложенной мной поправки, я хотел бы, прежде чем продолжить, изложить, что именно она предусматривает.

Я беру существующую шкалу подоходного налога и, начиная с дохода в 300 000 долларов, постепенно повышаю ставки так, что по достижении чистого дохода в 1 000 000 долларов ни одному человеку не разрешается зарабатывать сверх этой суммы в год. Я поднимаю ставки подоходного налога, начиная с чистого дохода в 300 000 долларов, до той точки, когда при получении одним человеком чистого годового дохода в 1 000 000 долларов дальнейший доход ему не разрешается, а остаток поступает в казну Соединённых Штатов. Таково первое положение.

Второе положение поправки таково: я беру нынешние ставки налога на наследство и поднимаю их до той точки, что после получения человеком в наследство или в виде дарений в общей сложности 5 000 000 долларов ни один наследник, ни один ребёнок, ни одно лицо не вправе унаследовать сверх 5 000 000 долларов — той суммы, ради которой он за всю свою жизнь не проработал ни дня.

Я позволяю человеку зарабатывать 1 000 000 долларов в год. Я позволяю ребёнку унаследовать 5 000 000 долларов, не проработав ради этого ни дня. Всё, что превышает 1 000 000 долларов годового дохода, идёт правительству Соединённых Штатов, и всё, что превышает 5 000 000 долларов в наследстве, идёт правительству Соединённых Штатов.

Теперь перехожу к последней части этого законопроекта, предложенного мной в качестве поправки к рассматриваемому налоговому биллю.

М-р БОРА. Господин председатель...

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ. Уступает ли сенатор от Луизианы слово сенатору от Айдахо?

М-р ЛОНГ. Уступаю сенатору.

М-р БОРА. Насколько я понимаю, поправка сенатора прежде всего предлагает ограничить доход суммой в 1 000 000 долларов в год.

М-р ЛОНГ. Да, сэр; весьма жёсткая норма закона.

М-р БОРА. Во-вторых, он, однако, предлагает, чтобы человек мог унаследовать 5 000 000 долларов.

М-р ЛОНГ. Да, сэр.

М-р БОРА. При всём уважении к предложению сенатора, мне кажется, что тут всё должно быть наоборот: человеку не следует позволять наследовать в пять раз больше, чем он может заработать собственным трудом.

М-р ЛОНГ. Нет; речь о годе. Заработать 1 000 000 долларов ему разрешается за один год.

М-р БОРА. А наследует он за один раз.

М-р ЛОНГ. Что ж, можно сказать, что он наследует это за одну минуту, если ограничить время таким образом. Но я разрешаю ему в общей сложности унаследовать 5 000 000 долларов за всю жизнь.

Хочу сказать сенатору, что, по-моему, обе эти цифры слишком высоки. Я не считаю, что кому-либо следует позволять наследовать 5 000 000 долларов. Я не считаю, что кому-либо следует позволять зарабатывать — за вычетом всех процентов, налогов и издержек — такую сумму или наследовать 5 000 000 долларов; но это более или менее соответствует духу закона. Мы не были достаточно строги в отношении наследств, как следовало бы; и могу сказать сенатору, что в этом вопросе я в известной мере следую наполеоновскому законодательству. Я из штата, где действует именно такой закон. Я в некоторой степени иду по пути Кодекса Наполеона и, кроме того, стремлюсь дать Конгрессу такую шкалу ставок, которая обеспечит достаточное распределение богатства, не подрывая при этом инициативу отдельного человека.

Иными словами, возьмём мистера Моргана, мистера Вандербильта и мистера Меллона. После смерти они оставят, скажем, состояния в несколько сотен миллионов долларов; может быть, 300 000 000 долларов; может быть, миллиард. По оценкам, в лучшие времена состояния некоторых из этих людей доходили до миллиарда долларов и более. Если бы, к примеру, мистер Меллон умер сегодня и, скажем, у него было бы пятеро детей, а оставил бы он миллиард долларов, он мог бы дать каждому из этих детей по 5 000 000 долларов при своей смерти. Это означало бы, что пятеро детей Меллона унаследовали бы в общей сложности 25 000 000 долларов, если бы их было именно столько. А значит, 975 000 000 долларов поступили бы в казну правительства Соединённых Штатов. Это означало бы, что мы вовсе не ограничили бы состояния, жизнь или деятельность сыновей и дочерей состоятельных людей. Мы дали бы им больше денег, чем они могли бы истратить или разумно использовать за свою жизнь. Мы не лишили бы их ни единой роскоши, доступной на земле. Мы не сковали бы никаких их устремлений, какой бы славы или удовлетворения они ни добивались; но при этом мы направили бы в казну Соединённых Штатов, когда состояние в миллиард долларов переходит по наследству, 975 000 000 долларов, позволив наследовать не более 5 000 000 долларов каждому ребёнку.

Господин председатель, это не революционная мера. В ней нет ничего нового. Мы знаем — если вообще что-то знаем, — что эта страна не может выжить при нынешнем устройстве, при котором концентрация богатства не просто поощряется, а практически принудительно обеспечивается существующей системой законов. Мы не только должны были это знать — мы просто не могли знать иначе, — что нельзя и далее позволять всё меньшей доле населения владеть всё большей долей богатства, не придя в итоге к тому самому положению, о котором говорит президент Рузвельт: что мы находимся всего в нескольких годах от того момента, когда менее 100 человек будут владеть, контролировать и диктовать всё в Соединённых Штатах.

М-р БОРА. Господин председатель, уступит ли сенатор слово?

М-р ЛОНГ. Уступаю.

М-р БОРА. Как я понял из приведённых сенатором цифр, они раскрывают поразительный факт: 1 процент населения Соединённых Штатов владеет 59 процентами их богатства.

М-р ЛОНГ. По лучшим данным, которые смогла предоставить Федеральная торговая комиссия.

М-р БОРА. То есть сенатор имеет в виду перераспределение богатства Соединённых Штатов?

М-р ЛОНГ. Да.

М-р БОРА. Но если взять пример с состоянием Меллона, о котором говорил сенатор, и разделить 25 000 000 долларов между детьми, а остаток направить в казну Соединённых Штатов, — как это поможет распределить те самые 59 процентов, которые мы хотим распределить?

М-р ЛОНГ. Это очень легко объяснить. Рад, что сенатор задал этот вопрос. Я как раз к этому подхожу. Всё настолько просто, что, полагаю, прежде чем я отвечу, сенатор и сам не потребует ответа.

Мы избавим 99 процентов населения от необходимости вносить те 975 000 000 долларов, которые внесёт плутократия. Это один способ. Мы будем развивать страну, реки и гавани, погашать долги за войны и прочее — всё это получит поддержку, а деньги, собранные таким образом в казну, естественным образом разойдутся на различные государственные нужды и дойдут до всего народа.

М-р РОБИНСОН (от Индианы). Господин председатель, тогда у нас появились бы средства и на нужды национальной обороны.

М-р ЛОНГ. Да; средства нашлись бы не только на национальную оборону — не пришлось бы откладывать выплату солдатского бонуса, не пришлось бы принимать закон об экономии, не пришлось бы говорить о налоге с продаж. Мы собирали бы деньги в казну Соединённых Штатов и направляли бы их на дороги, школы, помощь фермерам, больницы, реки и гавани, на солдат и матросов, на пенсии, на безработных, на любую иную деятельность, на гарантирование банковских вкладов, включая, если можно так выразиться, достаточные средства, чтобы Финансовая корпорация реконструкции могла финансировать железные дороги, — на всё, что нам может понадобиться. Причём настолько, что, по моим подсчётам, за счёт взносов 1 процента населения страны в течение самое большее 15 лет мы получили бы достаточно средств, чтобы, вероятно, около трети национального богатства вернулось через казну Соединённых Штатов для перераспределения и расходования правительством.

Почему мы медлим с освоением реки Миссисипи? Это дело большого масштаба. Почему мы медлим со строительством флота? Из-за нехватки средств. Почему мы не выплачиваем долг нашим солдатам? Потому что, как говорит нам сенатор от Миссисипи, казна пуста. Почему...

...мы не погашаем 27 000 000 000 долларов долга за последнюю войну? Сегодня правительство Соединённых Штатов должно 27 000 000 000 долларов: 20 000 000 000 долларов — по облигациям, выпущенным на определённый срок, и 7 000 000 000 долларов — текущей задолженности, выпущенной казначейством с начала депрессии и незадолго до неё. Мы видим, что в определённый срок правительству Соединённых Штатов потребуется собрать средства не только на реки и гавани, на флот и на солдат, но и на то, чтобы погасить 27 000 000 000 долларов государственного долга.

Откуда взяться этим деньгам? Если эти деньги поступят от тех, кто накопил ресурсы страны на самой её вершине, они постепенно попадут в казну Соединённых Штатов и просочатся вниз — к рабочему на дамбе; просочатся к сельскому почтальону; достанутся солдату; достанутся матросу; достанутся кредитору; и по мере того как страна будет снимать с человека внизу бремя налогов и передавать ему выгоды богатства сверху — сокращая его рабочие часы, повышая его заработок, оказывая необходимую помощь банкам, фермам и труду, — каждый в Америке получит свою долю в распределении государственных средств правительством. По сути, не существует таких государственных денег, расходование которых не шло бы на пользу населению почти в целом.

Господин председатель, отвечая сенатору от Айдахо [м-ру БОРА], я несколько отступил от объяснения законопроекта. Позвольте проиллюстрировать последнее его положение. Начни мы вовремя, нам не пришлось бы прибегать сейчас к столь жёстким мерам.

Прислушайся мы к голосу Теодора Рузвельта в 1907 году, у нас не закрылось бы 10 000 банков в 1930 и 1931 годах. Прислушайся мы к голосу Вудро Вильсона в 1916 году, не случилось бы катастрофы 1929 года. Прислушайся мы к голосу таких изданий, как «Сатердей ивнинг пост», в 1916 и 1919 годах, нам не понадобилось бы это законодательство.

Вспомни мы дни Дэниела Уэбстера, когда в своей речи в Плимуте он предупреждал, что стране необходимо установить систему законов, препятствующих сосредоточению богатства страны в руках немногих, если мы хотим, чтобы страна выстояла; послушайся мы совета Авраама Линкольна; услышь мы голос Джефферсона; услышь мы голос каждого выдающегося деятеля, которого имела эта страна в то время — да и практически во все времена, вплоть до сегодняшнего дня, — сумей мы вернуться назад во времени, нам не понадобилось бы сегодня прибегать к столь жёстким мерам законодательства, необходимым, чтобы избавить страну от концентрации богатства в руках немногих, с которой она теперь столкнулась.

Но мы ждали, пока дом почти не сгорел дотла; мы ждали, пока в Соединённых Штатах не осталось и следа текучего, живого богатства. Оно сосредоточено в руках немногих, и эти немногие превратились в каннибалов.

Правящий плутократический класс, начинавшийся с 5 процентов, постепенно сжимался, пока не стал 4 процентами. К 1916 году этот же класс сократился до 2 процентов, а к 1930 году — до 1 процента. Они каннибалы даже между собой. Они не только принялись отбирать богатство, находившееся в руках простого человека и человека среднего достатка, — они стали финансовыми каннибалами, пожирающими финансовое существование друг друга, пока плутократический элемент, составлявший 5, 4, 3 и 2 процента ещё в 1916 году, к 1930 году не превратился в плутократический элемент всего в 1 процент.

Но, господин председатель, это ещё не вся история. В 1916 году, когда 2 процента населения владели 60 процентами богатства, существовал средний класс — 33 процента населения, владевших 35 процентами богатства. Таково было положение в 1916 году. А где средний класс сегодня? Где тот бакалейщик на углу, о котором говорит президент Рузвельт? Он исчез или исчезает. Где аптекарь на углу? Он исчез или исчезает. Где банкир средней руки? Он исчезает. Средний класс — те 33 процента населения, что владели 35 процентами богатства в 1916 году, — исчез; и, по самым осторожным оценкам, которые никто даже не оспаривает, сегодняшний средний класс не в состоянии выплатить свои долги и остаться на плаву. Иными словами, среднего класса больше нет. Среднего класса не существует.

Представитель среднего класса либо пробился наверх, в плутократию, составляющую 1 процент населения, либо опустился в общую массу тех 99 процентов, которые владеют весьма малой, сократившейся и урезанной долей богатства. Среднего класса не существует.

Господин председатель, мы не можем ждать, пока все эти богачи перемрут. Они не станут умирать настолько быстро, чтобы правительство успело получить их деньги через налог на наследство. Некоторые из них — хорошие люди, и мы вовсе не желаем им смерти. Они нужные нам люди, и в этом смысле ничем не отличаются от прочих.

Господин председатель, я предложил ввести налог на капитал в рамках Конституции Соединённых Штатов. Я предложил законодательным путём, через Конгресс, установить, что при чистом капитале в 1 000 000 долларов налога на капитал не будет вовсе, но со всего, что превышает 1 000 000 и до 2 000 000 долларов, правительство будет взимать 1 процент. Это означает, что если у моего друга сенатора от Огайо состояние в 2 000 000 долларов, правительство потребует от него уплатить 20 000 долларов налога на капитал.

Далее я предлагаю, чтобы с состояния от 2 000 000 до 3 000 000 долларов бралось 2 процента со следующего миллиона, 3 процента — со следующего, с 3 000 000 до 4 000 000 долларов — 4 процента со следующего миллиона. Я предлагаю постепенно повышать ставку на 1 процент с каждого миллиона состояния вплоть до отметки в 100 000 000 долларов, а по достижении 100 000 000 долларов правительство Соединённых Штатов будет забирать 100 процентов со всего, что сверх этой суммы. [Смех.]

М-р ЛЬЮИС. Господин председатель, прошу слова по порядку ведения заседания.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ. Сенатор, изложите ваше замечание.

М-р ЛЬЮИС. Прошу навести порядок на галереях. Сенатор выступает по важному вопросу, и присутствующим на галереях следует напомнить, что это не развлечение и не кинотеатр.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ. Председательствующий напоминает присутствующим на галереях, что они находятся здесь в качестве гостей Сената, а правила Сената строго запрещают любые проявления одобрения или неодобрения. Правила Сената надлежит соблюдать.

М-р ЛОНГ. Я не возражаю против замечаний, хотя и благодарю своего друга сенатора от Иллинойса. Хочу, однако, заметить: когда я сказал, что по моей поправке человеку будет позволено владеть состоянием до пятидесяти или ста миллионов долларов, я, вероятно, вызвал этим веселье. Понимаю, что в этой части поправка выглядит нелепо. Кажется абсурдным, что мы пытаемся ограничить состояния суммой в пятьдесят, пятьдесят пять или сто миллионов долларов. Кажется почти нелепым, что в наши дни, когда без работы остаются от тринадцати до пятнадцати миллионов человек; в наши дни, когда порядка 60 000 000 человек находятся на грани голода; что именно в эти дни избытка еды и одежды сенатор Соединённых Штатов выступает в зале Сената с таким нелепым, казалось бы, предложением, как позволить кому-либо зарабатывать миллион долларов в год, или позволить какому-либо ребёнку наследовать 5 000 000 долларов, не проработав ради этого ни дня, или позволить кому-либо владеть состоянием от пятидесяти до ста миллионов долларов. Кажется почти абсурдным, что в этой стране изобилия и избытка кому-то приходится настаивать в Сенате, кому-то приходится убеждать законодателей Соединённых Штатов в том, что для того, чтобы люди могли есть то, что здесь есть, и носить то, что здесь есть, нам нужно установить это нелепое ограничение состояний в пределах от пятидесяти до ста миллионов долларов. И тем не менее это даже называли жёсткой и радикальной мерой — законодательством такого рода и уровня, которое якобы обрушит на страну беды и разрушит её инициативу.

Господин председатель, сегодня ни один здравомыслящий человек не может рассчитывать, что страна выйдет из нынешнего хаоса без перераспределения богатства. Нам нужно расширение денежной массы; нам нужно больше денег; это необходимо для двух целей: во-первых, потому что это одно из средств, которое поможет нам добиться децентрализации богатства и его перераспределения в руках масс; во-вторых, для того чтобы обеспечить торговые связи...

...внутри страны и с иностранными государствами. Но даже расширение денежной массы само по себе не даст той необходимой коренной реформы по перераспределению богатства страны, которая позволила бы разделить его между народом.

Чтобы проиллюстрировать эту мысль и доказать, что сказанное мной согласуется с современными взглядами, скажу: я стремлюсь провести в жизнь и закрепить в законе политику нынешнего президента Соединённых Штатов.

Господин председатель, я встречался с президентом ещё до того, как он сделал некоторые из этих важных заявлений. Я знал его позицию по этим вопросам, вероятно, раньше многих других американцев. Я с радостью убедился — ещё до того, как он стал кандидатом в президенты Соединённых Штатов, — в его взглядах по этим вопросам, когда он формулировал публичные высказывания, впоследствии прозвучавшие из его уст как важные послания народу. Именно в своей речи в Атланте, штат Джорджия, он сказал, что беда Америки — вовсе не в нехватке чего бы то ни было; что людям не хватает еды вовсе не из-за недостатка продовольствия; что людям не хватает одежды вовсе не из-за недостатка тканей; что у людей нет жилья вовсе не из-за недостатка домов; но что, по его собственным словам, беда состоит в недостаточном распределении того, чем страна располагает; в нехватке у народа тех благ, которые необходимы ему для покупательной способности и самой возможности жить.

Я привёл лишь несколько выдержек из его предвыборных выступлений; это добросовестные выдержки, господин председатель, хотя Сенат понимает, что многое пришлось опустить, чтобы привести лишь те немногие высказывания, что относятся к делу.

Вот слова нашего президента:

«Мы видим, что власть сосредоточена в немногих руках; возможности в бизнесе сузились; независимый предприниматель ведёт проигрышную гонку. Его вытесняет мощно организованная корпоративная конкуренция — об этом вам расскажет ваш бакалейщик на углу».

Таковы слова нашего президента. Далее он говорит:

«Наша экономическая жизнь находится под властью шестисот с лишним корпораций. Скоро вся американская промышленность будет контролироваться дюжиной корпораций и управляться, возможно, сотней человек».

Таковы слова нашего президента, показывающие, господин председатель, что, по мысли нашего президента, для независимого предприятия или независимого учреждения в этой стране больше нет ни жизни, ни средств к существованию; что мы ведём проигрышную гонку и что, если мы ещё не находимся — другими его словами, которые не поместились на этом плакате целиком, — в самой гуще промышленного абсолютизма, то мы к нему идём и неизбежно придём, если не повернём назад и не пойдём в обратном направлении; и, говорит наш президент, наша коренная беда не в нехватке благ, а в нехватке их справедливого распределения.

Приведя себя к современности, вернусь к 1907 году, когда этим вопросом занимался Теодор Рузвельт. Вот на этом плакате на стене [указывает] в сокращённом виде приведены слова Теодора Рузвельта примерно за 1907 год:

«Нам придётся ввести...» — сказал мистер Рузвельт в 1907 году — «...некий прогрессивный налог на все состояния, чтобы никто не мог передать по наследству больше определённой суммы».

Таковы слова Теодора Рузвельта; и тем не менее, господин председатель, мы прождали 26 лет после того, как Теодор Рузвельт произнёс это предостережение, и теперь видим, как плутократия, составлявшая около 5 процентов и владевшая половиной богатства, выросла в плутократию из 1 процента, владеющую около 60 процентами богатства. Мы ждали, пока эта плутократия не разорила независимые банки; пока не разорила независимые аптеки; пока не иссушила мануфактурные, скобяные и бакалейные лавки; мы ждали, пока фермера не довели до такого положения, что он не может выручить даже стоимость выращивания урожая. Мы ждали, господин председатель, пока продовольствие и одежда не были навалены такими грудами, что за ними не видно солнца, — и всё же позволяем половине населения Соединённых Штатов голодать, ходить нагими и бездомными в стране избытка, потому что не вняли словам Теодора Рузвельта в 1907 году; не вняли словам Франклина Д. Рузвельта и не превратили наши обещания и общие фразы в закон, как того вправе была ожидать американская нация после недавней успешной предвыборной кампании.

Господин председатель, чтобы обратиться ещё дальше в прошлое и, возможно, к ещё более весомому авторитету, я приведу слова комиссии, назначенной Вудро Вильсоном. В этом зале есть сенаторы, заседавшие здесь ещё в 1916 году, — кажется, мой друг сенатор от Аризоны был тогда здесь, — и они вспомнят, что бывший президент Вудро Вильсон назначил комитет по промышленным отношениям, который провёл тщательное обследование по всей территории Соединённых Штатов. Обследование заняло несколько месяцев, и в его ходе были приглашены ведущие экономисты страны, включая мистера Бейзила Мэнли, судью Уолтера Кларка, Джона Д. Рокфеллера-младшего, судью Гэри. Перед комитетом по промышленным отношениям были заслушаны ведущие экономисты, ведущие промышленники, ведущие деятели профсоюзов того времени.

Цель этого комитета, назначенного и созданного при администрации бывшего президента Вудро Вильсона, состояла в том, чтобы выяснить, в чём беда Соединённых Штатов. И каков же был их доклад? Приведу вам первый вывод Комитета по промышленным отношениям. Они заявили, господин председатель, что причина промышленных волнений, бедности и нищеты, царивших в Америке в 1916 году, отражена в словах на этом плакате на стене:

«Несправедливое распределение богатства и дохода».

Они показали, господин председатель, таблицами того времени, что стране физически невозможно жить и процветать, а её рабочим и фермерам — иметь возможность дать образование своим детям и жить достойно, если богатство страны сосредоточено настолько, что 2 процента населения владеют 60 процентами богатства. В то время Комитет по промышленным отношениям показал, что 33 процента населения владели 35 процентами богатства. Живём ли мы сегодня настолько же благополучно? Предполагалось, что мы исправим условия, царившие в 1916 году, но вместо этого — вместо того чтобы принять меры против положения, при котором тогда 33 процента населения владели 35 процентами богатства, — мы допустили, чтобы средний класс, владевший теми 35 процентами, был полностью уничтожен, стёрт с лица земли. Мы позволили плутократическому классу из 2 процентов сократиться настолько, что теперь 1 процент владеет тем же богатством, каким прежде владели 2 процента, когда им принадлежало 60 процентов богатства, а те 65 процентов населения, которые в 1916 году владели 5 процентами богатства Соединённых Штатов, сегодня не владеют даже тем, что нужно для уплаты своих долгов, и большинство из них находится на грани голода.

Теперь, господин председатель, вернусь к основному закону. Постараюсь кратко и по существу обратиться к тому основному закону, который доказал себя временем и опытом. По окончании наполеоновских войн — во всяком случае, части из них, — французский народ обнаружил, что Франция прошла через такое непрестанное бедствие войны, что стране было невозможно жить и выжить иначе, чем через перераспределение доходов. Поэтому закон Франции был устроен на такой основе, которая в определённой мере обеспечивала перераспределение её богатства. Делалось это следующим образом: если умирал человек, имевший пятерых детей, он обязан был разделить своё состояние более или менее поровну между наследниками. Ему не разрешалось учреждать траст или fidei commissum. Он был обязан завещать своё состояние детям более или менее равными долями. Наследники могли сразу получить деньги и распоряжаться ими по своему усмотрению — за исключением умалишённых и несовершеннолетних, которых передавали под опеку. По закону Франции — а были и другие законы, которые нет времени перечислять, — богатство Франции постепенно возвращалось в казну и...

...распределялось среди народа. Таков был французский закон.

Этот закон был включён в законодательство штата Луизиана. Как ни странно, после войны за войной, через которые прошла Франция, после бедствий и эпидемий Франция всегда была способна выйти из любой катастрофы — просто потому, что сохраняла своё богатство более или менее равномерно распределённым. Сегодня она живёт лучше, чем любая известная нам страна. Именно потому, что по Кодексу Наполеона Франция обеспечила более или менее справедливое распределение богатства, она и выживает сегодня. Почему же не выжили мы? По прямо противоположной причине, если можно так сказать.

Ещё одно доказательство — штат Луизиана, в котором в определённой мере действовал тот же закон, что и во Франции: этому штату доставалась справедливая доля национального богатства, несмотря на все невзгоды, через которые проходил его народ; и сегодня, господин председатель, на Луизиану можно указать как на пример одной из лучших систем распределения богатства среди своего населения, поскольку в своё время закон был составлен так, чтобы обязать делить состояния поровну между наследниками, с уплатой определённых долей в пользу штата. Но сегодня Луизиана страдает — потому что рушится вся нация.

Больше нигде в Америке этого не было сделано. Мы позволяли человеку копить состояние, пока оно не достигало миллиона долларов, а затем, после его смерти, передавать это состояние самому способному из сыновей; и этот сын, взяв состояние в миллион долларов, катил этот снежный ком дальше под гору, а умирая, выбирал самого способного из своих сыновей и передавал ему состояние уже в 10 000 000 долларов; а затем мы позволяли кому-то ещё взять состояние в 10 000 000 долларов и прокатить его через ещё одно поколение, умерев уже со ста миллионами долларов, — пока жадность, хватка и монополия не позволили горстке людей объединиться и выжать все соки из любого независимого предприятия любого рода, практически сделав себя хозяевами состояния, финансов, правительства и самой жизни в Соединённых Штатах.

Позволим ли мы, чтобы такое положение продолжалось? Не знаю, что чувствует по этому поводу президент; но, судя по тому, что говорил президент Рузвельт, не могу представить, чтобы он не воспринял как удар в спину голосование в Конгрессе против тех самых мер и обещаний, которые он давал народу.

Будь я президентом Соединённых Штатов — а во мне лишь те же человеческие побуждения, какие, полагаю, есть у любого обычного человека вроде меня, — будь я президентом Соединённых Штатов и обратись я к народу Соединённых Штатов с призывом против этого несправедливого распределения богатства; выступи я перед соотечественниками с жалобой на эту раздутую плутократию из 1 процента, живущую в стране изобилия, живущую в сверхроскоши, при этом обрекая массы на нищету; будь я сегодня тем президентом Соединённых Штатов, что предостерёг американский народ об этой страшной беде и растущей язве; сиди я в Белом доме после того, как указал на эти трудности и пообещал избавление от столь усугубившейся и обострившейся концентрации и катастрофы; окажись я на месте президента Соединённых Штатов, указавшего на эти условия — а вот они, их плоды, налицо; будь я президентом Соединённых Штатов и увидь я, как члены Палаты представителей и члены Сената голосуют против перераспределения богатства, делу которого я посвятил всю свою политическую жизнь, — я бы почувствовал, что Конгресс не только не уловил дух времени, но и предал мою платформу, отказавшись помочь мне в деле, которое я взял на себя.

Знаю, кому-то может показаться, что было бы неплохо и дальше убеждать президента вникнуть в логику ситуации. Я этого не делал. Я поверил нашему великому президенту на слово. То, что сейчас он ничего не говорит по этому поводу, ничуть не умаляет уже сказанного им прежде. Я пришёл сюда, чтобы помочь ему исполнить его обещания народу. Я пришёл сюда помочь ему, поскольку не раз слышал его неоднократные заявления — как публичные, так и в частных беседах, — в которых он говорил именно эти вещи американскому народу. Я пришёл сюда, чтобы через поправку к налоговому закону дать Конгрессу Соединённых Штатов возможность децентрализовать богатство страны.

То, что я предложил, — это именно то, за что я выступал в ходе последней президентской кампании. То, что я говорил во время последней президентской кампании, господин председатель, было сказано по просьбе, с ведома, а также по совету и с согласия того великого человека, что ныне занимает пост главы исполнительной власти. Ничто из сказанного мной — ни тогда, ни теперь — ни по духу, ни по букве не отличается от того, что сам президент объявлял народу Соединённых Штатов и до, и после своего выдвижения, и до, и после вступления в должность президента Соединённых Штатов.

Возможно, кто-то считает, что расчёты должны быть иными. Возможно, кто-то полагает, что вместо разрешённого миллиона долларов в год человеку следует позволить зарабатывать лишь 500 000 долларов в год. А кто-то, быть может, полагает, что вместо миллиона в год ему следует разрешить зарабатывать 1 500 000 долларов в год. Я постарался установить такую цифру, которая одобряется практически всеми, кто обсуждал этот вопрос, — цифру, при которой никто не сможет сказать, что его заработок ограничен настолько, чтобы это подорвало его дело, принизило его деловую инициативу или лишило его доступной роскоши.

Что касается наследства в 5 000 000 долларов, я согласен с некоторыми критиками, что 5 000 000 долларов — это слишком много для наследования одним ребёнком. Возможно, кто-то, как и указал сенатор от Айдахо [м-р БОРА], полагает, что 5 000 000 долларов, вероятно, не согласуются и непропорциональны прочим положениям моей поправки. Но как бы то ни было, я постарался разрешить такое наследство — в миллионах долларов, — которое достаточно, чтобы никоим образом не подавить инициативу и чтобы владельцу или наследнику такого состояния не пришлось отказываться ни от какой роскоши.

Возможно, кто-то считает, что налог на капитал не должен допускать отметки в 100 000 000 долларов, прежде чем забрать все деньги человека, но я постарался установить такую цифру, которая, на мой взгляд, обеспечит правительству достаточный доход для удовлетворения его нужд и достижения децентрализации.

Хотел бы представить Сенату расчёты, которые я произвёл исходя из обычных обстоятельств, и после этого мне больше нечего будет сказать в поддержку поправки. Вот мои расчёты. Нет — это не мои расчёты. Вот расчёты, которые были предоставлены мне. Мне сказали, что возможно, в течение 10 лет, но уж наверняка в течение 15 лет, при данном плане децентрализации казна Соединённых Штатов получит доход порядка 150 000 000 000 долларов. В казну правительства Соединённых Штатов в результате предложенной мной поправки будет поступать в среднем не менее 10 000 000 000 и, вероятнее всего, до 15 000 000 000 долларов в год.

Почему мы ждём денег на общественные работы и благоустройство? Почему мы ждём денег на выплату солдатского бонуса? Почему мы ждём денег на покрытие дефицита казны? Почему мы ждём денег на погашение 27 000 000 000 долларов облигационного долга Соединённых Штатов? Почему мы медлим, вынуждая брать искалеченного, престарелого, раненого солдата, сражавшегося за свою родину, и выбрасывать его из больницы, оставляя на милость судьбы — без крова над головой, без одежды на плечах и без куска хлеба? Почему мы медлим в этом удушающем положении, когда земля переполнена молоком и мёдом, мукой и крупой, картофелем и сливками — всем, чего только может пожелать человек, в изобилии и с избытком? Почему в этой стране миллионы людей умирают от голода, когда всего здесь так много, что даже если бы каждому дали съесть всё, что он пожелает, всё равно осталось бы несъедено?

Почему? Да потому что мы отняли покупательную способность у масс, потому что позволили жадности и алчности этой раздутой кучки плутократов — менее чем 1 процента населения страны — дойти до...

...той точки, что они сосредоточили всё золото, всё богатство, всё серебро и всю собственность Америки в столь немногих руках, что им, по всей видимости, доставляет больше удовлетворения владеть этим сосредоточенным состоянием и видеть голод половины населения страны, чем если бы их состояния позволяли всем жить в достатке, а сами они наслаждались бы любой доступной роскошью.

К чему разговоры о фермерской проблеме, если ни у кого нет денег на покупку хлопчатобумажной одежды? Незачем и искать источник беды. Если кто-то хочет узнать, почему мы больше не можем продать хлопок, я скажу почему. Потому что у женщин нет денег на ситец. Вот почему мы не можем продать хлопок. Кто-то хочет узнать, почему мы не можем продать шёлк? Прежде всего потому, что у 99 процентов населения нет денег на шёлк. Кто-то хочет узнать, почему мы не можем продать обувь в обувных магазинах, бакалею в бакалейных лавках, молочные продукты? Всё просто: тот 1 процент населения, что контролирует 59 процентов богатства, не может съесть больше, чем способен съесть и потребить любой другой миллион человек.

Раз мы отняли у людей покупательную способность, раз мы не накормили и не одели 99 процентов населения, живущего в стране избытка еды и одежды, и раз им нечего купить, нечего есть и нечего надеть, — как можно рассчитывать продать урожай пшеницы, урожай хлопка, урожай кукурузы и всё прочее, что выращивают фермеры страны?

Наши фабрики простаивают. Разумеется, простаивают. Иначе и быть не может. Возьмите статистику по налоговым декларациям — и вы увидите, что в этой стране столь малая доля населения зарабатывает хоть сколько-нибудь достойный для жизни доход, что сегодня попросту невозможно иметь работающие фабрики.

Давайте вернём нашей стране разум и справедливость.

Поэтому, господин председатель, я вношу свою поправку и прошу поимённого голосования.

М-р НАЙ. Господин председатель, хочу коротко высказаться по рассматриваемой поправке, предложенной сенатором от Луизианы. Я отношусь к числу тех, кто сейчас настаивает, что для Америки почти нет надежды на восстановление, пока мы тем или иным способом не добьёмся децентрализации богатства, которое в последние годы столь стремительно и резко разрослось. Когда на рассмотрении Сената находились инфляционные положения фермерского законопроекта, я внёс поправку, которая — будь она принята — повысила бы ставки подоходного налога на доходы свыше 100 000 долларов в год.

М-р ЛОНГ. Господин председатель...

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Уступает ли сенатор от Северной Дакоты слово сенатору от Луизианы?

М-р НАЙ. С удовольствием уступаю.

М-р ЛОНГ. Хочу попросить сенатора позволить мне заявить об отсутствии кворума.

М-р НАЙ. На этот раз я не намерен уступать слово для такой цели.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Сенатор от Северной Дакоты отказывается уступить слово.

М-р НАЙ. Шкала налогообложения доходов по моей поправке варьировалась бы от 55 процентов при доходе от 100 000 долларов до 75 процентов при доходе от миллиона долларов в год и выше. В своё время меня убедили передать эту поправку в Комитет по финансам, который тогда как раз рассматривал соответствующий налоговый билль. Так поправка и попала в этот комитет.

Разумеется, теперь я понимаю, что комитет не рассмотрел эту поправку благосклонно, но я намерен внести её к рассматриваемому законопроекту в случае, если поправка сенатора от Луизианы будет отклонена. Однако надеюсь, что мне не придётся этого делать; иными словами, я надеюсь, что поправка сенатора от Луизианы будет принята, и поскольку я так сильно этого хочу, я собираюсь просить сенатора от Луизианы об одной вещи, которая, я уверен, повысит шансы на принятие его поправки Сенатом.

Его поправка затрагивает подоходный налог, налог на наследство, налог на дарения и так называемый «налог на капитал». Хотел бы спросить сенатора: не согласится ли он, учитывая масштаб охваченного его поправкой, в конце концов исключить из неё ту часть, что касается исключительно налога на капитал?

М-р ЛОНГ. Господин председатель, как я понимаю, сенатор предлагает исключить из поправки положение о налоге на капитал, оставив положения о подоходном налоге и налоге на наследство в неизменном виде. Верно ли я понял предложение сенатора?

М-р НАЙ. Именно так. Я предлагаю лишь, чтобы сенатор исключил из своей поправки весь текст начиная со строки 15 на странице 4, полностью страницы 5, 6, 7 и 8, и до строки 13 на странице 9.

М-р ЛОНГ. Господин председатель, меня уже убеждали внести подобное изменение, и я готов изменить поправку. Соответственно, я принимаю предложение сенатора от Северной Дакоты.

М-р НАЙ. Уверен, что этим сенатор значительно повысит шансы на принятие своей поправки.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Сенатор от Луизианы изменяет свою поправку. На голосование ставится вопрос о принятии поправки в изменённом виде.

М-р ЛОНГ. Заявляю об отсутствии кворума.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. Секретарь проведёт перекличку.

Секретарь провёл перекличку, и на неё откликнулись следующие сенаторы:

Адамс, Казенс, Кендрик, Поуп, Эшёрст, Каттинг, Кийз, Рид, Остин, Дикинсон, Кинг, Рейнольдс, Бахман, Дитрих, Ла Фоллет, Робинсон (Арканзас), Бейли, Дилл, Льюис, Робинсон (Индиана), Бэнкхед, Даффи, Логан, Шолл, Барбур, Эриксон, Лонерган, Шеппард, Баркли, Фесс, Лонг, Шипстед, Блэк, Флетчер, Маккарран, Смит, Боун, Фрейзер, Макгилл, Стайвер, Брэттон, Джордж, Маккеллар, Томас (Юта), Браун, Голдсборо, Макнэри, Трэммелл, Бёрд, Гор, Меткалф, Ванденберг, Бирнс, Хейл, Мёрфи, Ван-Найс, Каппер, Харрисон, Нили, Уолш, Кэри, Хейден, Норрис, Уилер, Кларк, Джонсон, Най, Уайт, Коннэлли, Кин, Овертон.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ. На перекличку откликнулся семьдесят один сенатор; кворум имеется.

М-р ЛОНГ. Господин председатель, хочу лишь коротко сообщить сенаторам, недавно прибывшим в зал, что я изменил свою поправку, исключив из неё положение о налоге на капитал, так что теперь она касается только налогов на наследство, дарения и подоходного налога, ограничивая доходы суммой в 1 000 000 долларов, а наследства и дарения — суммой в 5 000 000 долларов. Прошу провести поимённое голосование по моей поправке.

М-р ТРЭММЕЛЛ. Господин председатель, позвольте задать сенатору вопрос?

М-р ЛОНГ. Разумеется.

М-р ТРЭММЕЛЛ. Сенатор предусматривает повышение подоходного налога для доходов от 300 000 долларов и выше?

М-р ЛОНГ. Да.

М-р ТРЭММЕЛЛ. Повышение начинается лишь при достижении дохода в 300 000 долларов?

М-р ЛОНГ. Верно.

М-р ТРЭММЕЛЛ. А что касается наследств — с какой минимальной суммы поправка предлагает начинать?

М-р ЛОНГ. Я просто повысил ставки от нынешнего уровня и до 5 000 000 долларов. Я не собираюсь никоим образом затрагивать более низкие категории.

М-р ТРЭММЕЛЛ. Именно такое впечатление у меня сложилось при чтении поправки сенатора — что она не затрагивает нижние категории ни по одному из налогов.

М-р ЛОНГ. Совершенно верно. Прошу поимённого голосования по моей поправке.

Было назначено поимённое голосование, и главный секретарь приступил к перекличке.

М-р ЛА ФОЛЛЕТ (когда была названа его фамилия). При этом голосовании у меня особая пара со старшим сенатором от Виргинии [м-ром ГЛАССОМ]. Насколько понимаю, если бы он присутствовал, он голосовал бы «против». Если бы я мог голосовать свободно, я голосовал бы «за».

М-р ЛЬЮИС (когда была названа его фамилия). У меня пара с сенатором от Род-Айленда [м-ром ЭБЕРОМ]. Не зная, как бы он голосовал, воздерживаюсь от голосования.

М-р ЛОГАН (когда была названа его фамилия). У меня общая пара с младшим сенатором от Пенсильвании [м-ром ДЭВИСОМ], который отсутствует. Передаю эту пару старшему сенатору от Невады [м-ру ПИТТМАНУ] и голосую «против».

М-р МАККЕЛЛАР (когда была названа его фамилия). При этом голосовании у меня пара с младшим сенатором от Делавэра [м-ром ТАУНСЕНДОМ]. Передаю эту пару младшему сенатору от Массачусетса [м-ру КУЛИДЖУ] и голосую «против».

М-р РОБИНСОН (от Индианы) (когда была названа его фамилия). У меня общая пара с младшим сенатором от Миссисипи [м-ром СТИВЕНСОМ]. В его отсутствие воздерживаюсь от голосования. Если бы мне было позволено голосовать, я голосовал бы «за».

М-р ВАНДЕНБЕРГ (когда была названа его фамилия). При этом голосовании у меня пара со старшим сенатором от Оклахомы [м-ром ТОМАСОМ]. Не зная, как бы он голосовал, воздерживаюсь от голосования.

Перекличка была завершена.

М-р ФРЕЙЗЕР (после того как проголосовал «за»). По этой поправке у меня особая пара со старшим сенатором от Мэриленда [м-ром ТАЙДИНГСОМ]. Поэтому забираю свой голос обратно. Насколько понимаю, если бы сенатор от Мэриленда [м-р ТАЙДИНГС] присутствовал, он голосовал бы «против». Если бы я мог голосовать свободно, я голосовал бы «за».

М-р ФЕСС. Сенатор от Западной Виргинии [м-р ХЭТФИЛД] по служебной необходимости задержан на официальных делах. У него пара с сенатором от Арканзаса [г-жой КЭРАУЭЙ].

М-р ЛЬЮИС. Хочу объявить, что сенатор от Огайо [м-р БАЛКЛИ], сенатор от Арканзаса [г-жа КЭРАУЭЙ], сенатор от Джорджии [м-р РАССЕЛЛ] и сенатор от Колорадо [м-р КОСТИГАН] по служебной необходимости отсутствуют в Сенате.

Также хочу объявить о следующих общих парах: сенатор от Нью-Йорка [м-р КОУПЛЕНД] — с сенатором от Делавэра [м-ром ХЕЙСТИНГСОМ]; сенатор от Южной Дакоты [м-р БЬЮЛОУ] — с сенатором от Коннектикута [м-ром УОЛКОТТОМ]; сенатор от Нью-Йорка [м-р ВАГНЕР] — с сенатором от Миссури [м-ром ПАТТЕРСОНОМ]; и сенатор от Калифорнии [м-р МАКАДУ] — с сенатором от Вермонта [м-ром ДЕЙЛОМ].

Также хочу объявить, что если бы сенатор от Арканзаса [г-жа КЭРАУЭЙ] присутствовала, она голосовала бы «за».

Результат был объявлен: за — 14, против — 50, а именно:

ЗА — 14: Боун, Каттинг, Дилл, Лонг, Макгилл, Нили, Норрис, Най, Овертон, Поуп, Рейнольдс, Шипстед, Трэммелл, Уилер

ПРОТИВ — 50: Адамс, Эшёрст, Остин, Бахман, Бейли, Бэнкхед, Барбур, Баркли, Блэк, Брэттон, Браун, Бёрд, Бирнс, Кэри, Коннэлли, Казенс, Дикинсон, Дитрих, Даффи, Эриксон, Фесс, Флетчер, Джордж, Голдсборо, Гор, Хейл, Харрисон, Хейден, Джонсон, Кин, Кендрик, Кийз, Кинг, Логан, Лонерган, Маккарран, Маккеллар, Макнэри, Меткалф, Мёрфи, Рид, Робинсон (Арканзас), Шолл, Шеппард, Смит, Стайвер, Томас (Юта), Ван-Найс, Уолш, Уайт

НЕ ГОЛОСОВАЛИ — 31: Бора, Балкли, Бьюлоу, Каппер, Кэрауэй, Кларк, Кулидж, Коупленд, Костиган, Дейл, Дэвис, Фрейзер, Гласс, Хейстингс, Хэтфилд, Эбер, Ла Фоллет, Льюис, Макаду, Норбек, Паттерсон, Питтман, Робинсон (Индиана), Расселл, Стивенс, Томас (Оклахома), Таунсенд, Тайдингс, Ванденберг, Вагнер, Уолкотт

Таким образом, поправка м-ра ЛОНГА была отклонена.