ПРАВО НАРОДА НА ИСПОЛНЕНИЕ ОБЕЩАНИЙ

Речь достопочтенного ХЬЮИ П. ЛОНГА от штата Луизиана в Сенате Соединённых Штатов Вторник, 6 декабря 1932 года

Г-н ЛОНГ. Г-н председатель, если бы я думал, что главный вопрос последней президентской кампании действительно рассматривается нынешними партийными лидерами в той же мере, в какой его рассматривал народ, я счёл бы совершенно излишним и неуместным говорить здесь сегодня.

Боюсь, что подлинный вопрос, который волновал избирателей при выдвижении победившего кандидата и который, как я думаю, привёл к его избранию, теряется из виду в наших нынешних дискуссиях и переговорах. Естественно, у нас есть патронаж, который нужно распределять. Мы все заинтересованы в должностях, которые хотим обеспечить нашим друзьям. Немало неприятностей и с банками. Всё это существенно отвлекает внимание от прочего; и по этим причинам главный вопрос кампании, похоже, не получает того внимания, которого заслуживает, — особенно применительно к нашему непосредственному случаю.

Президент в своём сегодняшнем утреннем послании вновь рекомендует налог с продаж. Похоже, прилагаются немалые усилия, чтобы протащить этот вопрос как лёгкий способ решения трудностей правительства с несбалансированным бюджетом.

ОБЕЩАНИЕ ДЕЦЕНТРАЛИЗОВАТЬ БОГАТСТВО

Главный вопрос, г-н председатель и сенаторы, из-за которого был выдвинут кандидатом в президенты Соединённых Штатов Рузвельт, — это вопрос децентрализации богатства. Самым заметным вопросом, благодаря которому он был избран, была отмена концентрации состояний и богатства этой страны в руках немногих. Этот вопрос привлёк такое благоприятное внимание американского народа, что нынешний президент Соединённых Штатов в последние дни кампании сам поддался искушению выступить против концентрации богатства в руках немногих. В своей речи в Мэдисон-сквер-гарден даже наш нынешний президент, г-н Гувер, сказал:

Моё представление об Америке — это страна, где мужчины и женщины могут жить в упорядоченной свободе, где они могут пользоваться благами богатства, не сосредоточенного в руках немногих, а распределённого по жизни всех.

Немало было сказано республиканской печатью, и кое-что — демократической, о том, что собирается делать избранный президент с тем или иным условно называемым классом сенаторов — «красным», радикальным, прогрессивным, как их ни назови, — которые существенно помогли выдвижению избранного президента Рузвельта. Немало говорится о блоке Дилла — Уилера — Лонга и других сенаторских блоках, о которых я ничего не знаю, кроме того, что читаю в газетах.

СЕНАТСКИЙ БЛОК

Могу сказать, защищая сенатора от Монтаны [г-на Уилера] и сенатора от Вашингтона [г-на Дилла], что их нельзя обвинять и порочить за подобную комбинацию, потому что я сам о ней ничего не знаю, — хотя счёл бы это большой честью для себя, если бы такое было возможно, — оказаться в расчётах на этот счёт вместе с некоторыми моими друзьями, будь я членом подобного блока.

Вопрос, однако, в том, что будет сделано с теми, кто составляет предполагаемый прогрессивный блок этой палаты, которые, как сообщает нам пресса, были столь необходимы для выдвижения избранного президента, но, возможно, не столь необходимы для его избрания?

Если Сенат и Конгресс истолковывают волю американского народа, выраженную на последних выборах, — даже через голоса, поданные и за кандидата республиканцев, и за кандидата демократов, — то первое, чем должен заняться этот Конгресс, — это организовать работу по линии децентрализации богатства в Соединённых Штатах.

Я НАМЕРЕН ПОДДЕРЖАТЬ ОБЕЩАНИЯ РУЗВЕЛЬТА

Я намерен оказать нашему избранному президенту ту поддержку, какую я ожидал бы, если бы я был на его месте, а он — на моём. Мне выпала удача — или, быть может, несчастье — однажды в жизни быть губернатором, и я знаю испытания, трудности и нехватку времени, с которыми сталкивается человек, занимающий пост главы исполнительной власти, желая сформулировать законодательство, необходимое для выполнения предвыборной программы. Такое законодательство должно в значительной мере формулироваться, планироваться и исполняться людьми в этой законодательной палате и на другом конце Капитолия.

Что сказал избранный президент Рузвельт? Я хочу, чтобы с самого начала и во все времена было понятно, что я теперь, обязуюсь и впредь буду обязываться никоим образом не срывать, не затруднять, не препятствовать и не создавать никаких иных препятствий на пути осуществления платформы и целей нашего избранного президента; что я — первый и главный, и здесь, сегодня утром, беру на себя обязательство облегчить эту задачу и воплотить в жизнь то, что наш избранный президент обязался дать этой стране.

Я зачитываю, г-н председатель, речь губернатора Рузвельта, произнесённую в клубе «Коммонвелс» в Сан-Франциско, штат Калифорния, 23 сентября 1932 года. Вот что он сказал о философии государственного управления:

Подобно тому как свобода заниматься сельским хозяйством исчезла… — и он объясняет почему: — Подобно тому как свобода заниматься сельским хозяйством исчезла, так же сузилась и возможность заниматься делом. По-прежнему верно, что люди могут открывать небольшие предприятия, полагаясь на природную смекалку и умение не отставать от конкурентов; но область за областью полностью захватываются крупными корпорациями, и даже в тех сферах, где ещё нет крупных концернов, маленький человек начинает дело в невыгодном положении.

Бесстрастная статистика последних трёх десятилетий показывает, что независимый предприниматель ведёт проигрышную гонку. Возможно, его прижимают к стене; возможно, он не может получить кредит; возможно, его, по словам г-на Вильсона, «выдавливают» высокоорганизованные корпоративные конкуренты, — об этом вам расскажет любой хозяин углового бакалейного магазина.

Недавно было проведено тщательное исследование концентрации бизнеса в Соединённых Штатах.

Оно показало, что нашей экономической жизнью управляют около шестисот с лишним корпораций, которые контролируют две трети американской промышленности. Десять миллионов мелких предпринимателей делят между собой оставшуюся треть.

Ещё более поразительно то, что если процесс концентрации будет продолжаться теми же темпами, то к концу следующего столетия вся американская промышленность окажется под контролем дюжины корпораций и будет управляться, возможно, сотней человек.

Говоря прямо, мы уверенно движемся к экономической олигархии, если уже не пришли к ней.

Теперь я снова зачитаю из речи избранного президента, которую только что цитировал:

День великого дельца или финансового титана, которому мы разрешали всё, лишь бы он строил или развивал, — прошёл. Наша задача теперь — не открытие и не эксплуатация природных ресурсов и не обязательно производство большего количества товаров.

Пропускаю несколько абзацев и снова цитирую:

Пока ещё не было окончательного провала, потому что не было и попытки; и я отказываюсь считать, что эта нация не способна справиться с положением.

Последним условием высокого договора были свобода и стремление к счастью.

Мы многое узнали и о том и о другом за прошедшее столетие. Мы знаем, что личная свобода и личное счастье ничего не значат, если оба не упорядочены в том смысле, что мясо одного человека не является ядом для другого.

Я хочу зачитать ещё один отрывок из речи, произнесённой нашим избранным президентом, губернатором Рузвельтом, в Колумбусе, штат Огайо, 20 августа 1932 года. Цитирую:

Мы находим менее трёх десятков частных банкирских домов и связанных с ними подразделений коммерческих банков по продаже акций, которые направляют поток американского капитала внутри страны и в те «отсталые или искалеченные страны», на которые президент делал такую большую ставку.

Иными словами, мы обнаруживаем сосредоточенную в немногих руках экономическую власть — нечто прямо противоположное тому индивидуализму, о котором говорит президент.

Мы обнаруживаем, что значительная часть нашего работающего населения не имеет иной возможности зарабатывать на жизнь, кроме как по милости этой сконцентрированной промышленной машины; и мы обнаруживаем, что миллионы и миллионы американцев остались без работы, возлагая на и без того обременённое правительство необходимость оказания помощи.

Пропускаю и снова цитирую из речи в Колумбусе нашего избранного президента, губернатора Рузвельта:

Я тоже верю в индивидуализм; но я вкладываю в это слово весь его смысл. Я верю, что наша промышленная и экономическая система создана для отдельных мужчин и женщин, а не отдельные мужчины и женщины — для блага системы. Я верю, что человек должен обладать полной свободой действий, чтобы добиться максимума для себя; но я не верю, что во имя этого священного слова горстке могущественных интересов должно быть позволено превращать в промышленное пушечное мясо жизни половины населения Соединённых Штатов.

МОЛЧАНИЕ ПАРТИЙНЫХ ЛИДЕРОВ

Г-н председатель, мы не слышим ни слова от партийных лидеров ни республиканской, ни демократической стороны этой палаты о том, что они намерены выполнить мандат народа Соединённых Штатов на децентрализацию богатства. Мы не слышим этого от республиканцев — я имею в виду именно от руководства республиканской стороны, — несмотря на то, что это было провозглашено в речи президента Гувера в Мэдисон-сквер-гарден.

Мы не слышим этого и от лидеров демократической стороны. Мы и не ожидаем услышать это от нынешних демократических лидеров, если только со времени последнего заседания Конгресса не произошло перемен.

Все мы подвержены переменам. Я — тоже, как и все остальные. Я не готов утверждать, что перемен не произошло. Некоторые из нас изменили свою позицию по вопросу сухого закона, потому что наши избиратели и остальной народ страны заявили о своей поддержке отмены восемнадцатой поправки, и, уступая большей добродетели и мудрости 120 000 000 человек, ни одного сенатора, ни одного конгрессмена нельзя осуждать за то, что он изменил свои взгляды и намерения, чтобы они соответствовали воле американского народа. И теперь, когда народ Соединённых Штатов высказался — через своего кандидата и через свои действия, — ухватившись за единственную надежду на децентрализацию богатства, он тем самым оправдал любого человека и любого лидера, заседающего в этом Конгрессе, в Сенате, — более того, он дал ему, и всем нам, наказ действовать в соответствии с целью, волей и желаниями 120 000 000 американцев.

ГОТОВЫ ЛИ ЛИДЕРЫ СЛЕДОВАТЬ НАРОДНОМУ МАНДАТУ?

Я не готов утверждать, что лидеры республиканской или демократической стороны не приняли взгляды народа по вопросу децентрализации богатства. Я не готов утверждать и обратное — что требование народа накормить и одеть людей не нашло столь же живого отклика в сердцах и умах лидеров той и другой стороны палаты, как это произошло с вопросом сухого закона. Но если это так, самое время нам кое-что выяснить. Самое время нам кое-чему научиться. Мы хотим кое-что узнать.

У меня есть лишь слово той самой прессы, которая боролась против выдвижения избранного президента Рузвельта и против его избрания, — у меня есть лишь сведения от тех кругов, которые делали всё возможное, чтобы предотвратить выдвижение и избрание Рузвельта, — по крайней мере выдвижение, — что касается моего положения в Демократической партии в данный момент. У меня есть лишь слова тех кругов, которые хотели бы, чтобы избранный президент даже близко не подошёл к выдвижению в Чикаго, о том, что якобы существует некий опасный, подлежащий изгнанию блок Лонга — Дилла — Уилера, — и я говорю это в присутствии этих джентльменов. Их здесь не было, когда я начинал. Я уже извинился за них. Я отрицал, что они каким-либо образом были замешаны в подобной комбинации со мной. У меня есть лишь слово тех кругов, которые желали, чтобы человек, избранный президентом Соединённых Штатов, не был ни выдвинут, ни избран, — что те из нас, кто столь заметно участвовал в выдвижении, являются, как сказали бы по-французски, «bête noire», чёрным зверем, и что они боятся нас изгнать и боятся этого не сделать.

Я не знаю, почему такое говорят даже наши противники. Разумеется, некоторые принципы, на которых мы пошли на компромисс в демократической платформе, не полностью удовлетворяли меня на все сто процентов. Есть среди них такие, которые я не стал бы формулировать так, если бы решение зависело только от меня. Они были написаны в духе компромисса. Несомненно, сенаторы, заседающие в этой палате, возможно, не зашли бы так далеко в децентрализации богатства, как зашёл наш избранный президент. Но, как я сам смотрю на положение вещей, именно дух компромисса, продиктованный необходимостью, как её видел американский народ, вынудил к этому.

Это не мои слова.

Я читал в некоторых изданиях, что когда я пришёл в Сенат Соединённых Штатов, я заявил, что не считаю г-на Рузвельта тем кандидатом, которого следует выдвигать. Это правда. Я действительно так не думал. Но говорят, что позднее я заявил, что считаю Рузвельта именно тем человеком, которого следует выдвинуть. Это тоже правда. И почему? Никто не должен этому удивляться.

ПОЧЕМУ ДЕМОКРАТИЯ НАЗВАЛА РУЗВЕЛЬТА

Вот причина: задолго до созыва съезда в Чикаго можно было понять, почему на чикагском съезде голоса достались г-ну Рузвельту, которые иначе туда бы не попали. Я зачитываю речь избранного президента Рузвельта, которую я в своё время предложил и опубликовал в «Congressional Record» 23 мая прошлого года. Читаю из речи, которую он произнёс в Атланте, штат Джорджия, 22 мая. Приведу лишь два коротких отрывка. Любой сенатор, желающий их просмотреть, может найти их на странице 10873 «Congressional Record» прошлого созыва Конгресса. Цитирую из этой речи:

Страна нуждается — и, если я не ошибаюсь в её настроении, страна требует — смелого, настойчивого экспериментирования. Здравый смысл подсказывает: взять метод и испробовать его; если он не удастся — честно признать это и испробовать другой. Но прежде всего — пробовать хоть что-то. Миллионы нуждающихся не будут вечно молча терпеть, пока то, что нужно для удовлетворения их потребностей, находится совсем рядом, но недоступно.

Иными словами, наш великий избранный президент увидел приближение «голодных походов» задолго до того, как они добрались до Вашингтона. Он предупредил нас ещё в мае прошлого года — таким языком и в таких выражениях, что слепой мог это увидеть, а глухой — услышать, — что нас ждут марши голодающих на пути в Вашингтон.

Читаю далее. Это газетное сообщение, и я цитирую его так, как оно приведено в «Congressional Record»:

Г-н Рузвельт сказал, что «многие из тех, чья главная забота ограничивается благополучием того, что они называют капиталом, не сумели усвоить уроки последних нескольких лет и руководствовались не спокойным анализом нужд нации в целом, а слепой решимостью сохранить свои особые ставки в этом экономическом беспорядке».

ПОЧЕМУ РОСЛО БОГАТСТВО НЕМНОГИХ, ПОКА ЗАРАБОТКИ ПАДАЛИ

«Пока капитал будет по-прежнему нужен, — сказал губернатор, — вероятно, что наш производственный аппарат не будет расширяться в будущем такими же темпами, как в прошлом.

Мы можем построить больше заводов, — сказал он, — но факт остаётся фактом: у нас уже достаточно мощностей, чтобы полностью обеспечить все наши внутренние потребности и даже больше, если бы они использовались. Нет; наша основная беда была не в нехватке капитала; она заключалась в недостаточном распределении покупательной способности при избыточной спекуляции в производстве».

…промышленное и финансовое рабство, которое становится ещё более очевидным, если учесть, что совокупный доход всего населения Соединённых Штатов вырос с 65 949 000 000 долларов в 1919 году до 89 419 000 000 долларов в 1928 году — то есть примерно на двадцать три с половиной миллиарда долларов, — несмотря на то, что общий объём выплаченной заработной платы был на 649 000 000 долларов меньше, чем в 1927 году. Чем больше становилось богатство этой нации, тем меньше становилась заработная плата рабочего и фермера.

Надеюсь, присутствующие сенаторы усвоили эту статистику, показывающую, что, хотя доход этой страны за девять лет вырос с 65 000 000 000 до 89 000 000 000 долларов, рабочие получили на 649 000 000 долларов меньше, чем восемь-девять лет назад.

Что же нам делать в связи с этим? Я говорю, г-н председатель, господа сенаторы, господа демократической стороны Сената: если наше руководство настроено на такую философию правления, которая способна исправить это положение, — если нынешнее руководство настроено на эту философию, несмотря на то что несколько месяцев назад оно не было на неё настроено, — то нам следует его поддержать и придерживаться этой линии до конца.

Но если оно не настроено на неё, если оно не идёт в ногу со временем и с нуждами и требованиями народа страны, — тогда у нас есть мандат от народа и обещание, данное здесь, — и мы обязаны организоваться, чтобы претворить это в закон.

ЛИДЕРЫ ДОЛЖНЫ ПОМОЧЬ ДЕЦЕНТРАЛИЗОВАТЬ БОГАТСТВО

Почему у нас не было г-на Шаузе в качестве постоянного председателя на Чикагском демократическом съезде? Почему так вышло? Потому что мы знали: если бы противники Рузвельта получили в свои руки власть распорядителя этого действа, мы оказались бы в очень тяжёлом и, вероятно, роковом положении для наших планов по выдвижению г-на Рузвельта.

То же самое произошло бы и в этом Конгрессе. Если бы мы взялись за превращение в закон обещания, данного народу Америки, за выполнение мандата, которым нас наделил этот народ, имея во главе одной стороны палаты руководство, а на другой стороне — в частности, на этой стороне палаты, — руководство, которое этому противится, мы взвалили бы на себя с самого начала такую ношу, которую, возможно, не удастся преодолеть.

Как я уже сказал, я не знаю. Мне, скорее, хотелось бы верить и надеяться, что эти слова, условия, обещания, платформы, обязательства, мандаты найдут отклик — по существу, в сознании, в сердце и в политических намерениях того, кому предстоит вести эту сторону палаты и другую её сторону.

ВРЕМЯ ОЖИДАНИЯ ПРОШЛО

Но, г-н председатель, мы не можем сидеть здесь молча и ждать. Мы ждали, пока не настало время, когда ждать больше нельзя. Мы не можем ждать дольше; мы не можем нести больше никакой ноши. Народ голоден; народ раздет; народ бездомен. Люди бездомны в Луизиане; они бездомны в Арканзасе; они бездомны в Дакотах. Имея слишком много еды, они умирают от голода, потому что в стране слишком много еды. Имея слишком много одежды, они ходят раздетыми, потому что в стране слишком много одежды. Имея слишком много домов, в которых можно жить, они остаются бездомными, потому что эти дома принадлежат стране; и если этот Конгресс намерен сидеть здесь и рассуждать о компромиссах ради сбалансирования бюджета, и намерен двигаться в направлении, которое ещё больше сконцентрирует богатство, вместо того чтобы двигаться в направлении, которое его децентрализует, — мы нанесём этой стране такой удар, от которого она может уже никогда не оправиться.

Поэтому наш долг — каким-то образом, каким-то способом — добиться организованных, согласованных законодательных усилий в Сенате и в другой палате, чтобы превратить в закон этот мандат — децентрализовать и распределить богатство этой страны среди народа.

Нам не нужно спорить об этом; у нас есть всё необходимое на земле, кроме одного — механики исполнения. Это всего лишь вопрос механики.

Как нам добиться здесь законодательных действий? Я говорю как политик. Меня называли политиком, как и любого другого сенатора, но я стараюсь говорить в подлинном смысле слова «политик» — как человек, в известной мере знакомый с наукой управления государством. Именно такое определение я предпочитаю применять к этому термину, когда его применяют ко мне. Как нам добиться здесь действий? Не нужно себя обманывать. Либо это должно быть организовано через руководство на этой стороне палаты или на другой её стороне, либо нужна коалиция или блок — как это ни назови — из тех из нас с обеих сторон палаты, чтобы провести через обе палаты необходимое законодательство. Нам не нужно ждать того, кто дал своё слово и пообещал народу вернуться к этому вопросу. У нас есть собственная ответственность — выполнить то, что он обещал, что обещали мы и что было обещано народу. Нам не нужно ждать очередного послания от кого-либо; мы должны сами выполнить то, что мы обещали народу сделать, если г-н Рузвельт будет избран на платформе, принятой Демократическим съездом в Чикаго, и на принципах, провозглашённых им как основа для избрания.

ПОЛУЧИТЬ ЛИДЕРОВ, КОТОРЫЕ БУДУТ ПОДЧИНЯТЬСЯ НАРОДУ

Г-н председатель, первое, что мы, демократы, должны сделать, — это выяснить, находится ли наше руководство в согласии с волей народа, и если да — сохранить его; а если нет — следующее, что мы должны сделать, — это устранить нынешнее руководство и дать новое, которое будет действовать в соответствии с тем, что, по словам народа, должен сделать Конгресс.

Этим мы обязаны Демократической партии и народу Соединённых Штатов. Если наш лидер — или наши лидеры, поскольку, вероятно, их не один — разделяет это требование народа и хочет продолжать это дело, которое должно стать главным делом, тогда каждый из нас обязан оказать им всю возможную поддержку и всю моральную и законодательную помощь, чтобы провести эту программу.

Но если нет — тогда сенаторы этой стороны палаты обязаны создать себе такое руководство, которое достигнет этой цели быстрее и лучше всего. Если предположить, что у нас нет такой смены руководства и такого преобразования в руководстве, — а я вовсе этого не утверждаю, — тогда, г-н председатель, я прошу сенаторов этой стороны Сената встретиться, когда они смогут, если он это позволит, под знаменем и под руководством того сенатора, который возглавил эту борьбу по всей стране, чьё слово уважают, чью философию правления понимают…

Если возникнет необходимость — а я думаю, вероятно, необходимости не возникнет, — иметь такое руководство, какого мы не можем получить на этой стороне палаты по причине того, что какой-то сенатор, возможно, не желает, чтобы страна поняла, что существует некая нехватка согласия, — тогда нам, обеим сторонам этой палаты, придётся озаботиться созданием такой организации, которая воплотит наши обещания в закон, — как народ этой страны вправе того ожидать.

Полагаю, я говорю от имени его чаяний, и я понимаю, г-н председатель, чего хочет народ этой страны — или, по крайней мере, определённая его часть. Я думаю, что знаю, чего ждёт народ Луизианы, и знаю, что ему было обещано. Я побывал там во время кампании, и народ Луизианы очень решительно высказался по этому вопросу на выборах. Я думаю, что знаю, чего хочет народ по всей Америке, особенно в тех штатах, которые я недавно посетил. Думаю, я понимаю народ Северной и Южной Дакоты. Полагаю, я понимаю кое-что из народа штата Арканзас. Они высказались по этому вопросу.

Я не стал бы предлагать никому идти в направлении, противоположном воле народа его штата; бывают случаи, когда это оправдано и необходимо; но я никогда не стал бы советовать кому-либо так поступать, потому что это, безусловно, было бы его личной ответственностью; но я, по крайней мере, могу сказать любому человеку из Луизианы, из Дакот, даже из Канзаса или Арканзаса, что ему совершенно не о чем беспокоиться, если речь идёт о согласии с той философией правления, которую

избранный президент Рузвельт счёл необходимой для этой страны.

Г-н председатель, я не состою ни в каком комитете Сената и не прошу о членстве ни в каком комитете. Я составил очень немного законопроектов, которые когда-либо вносились в Сенат, хотя имел честь составлять некоторые из тех, что были приняты законодательным собранием штата. Однако то, что, по моему мнению, следует заложить в закон, я могу изложить своим грубым и скромным способом.

ЧТО НАМ СЛЕДУЕТ СДЕЛАТЬ

Нам следует поднять подоходный налог и налог на наследство. Нам следует расширить подоходный налог так, чтобы, когда человек доходит до уровня заработка порядка 500 000 или миллиона долларов — или даже раньше, — его доход облагался значительно тяжелее, чем это рекомендовал закон 1918 года по Вудро Вильсону.

Нам следует поднять налог на наследство так, чтобы передача от одного человека к другому состояния, превышающего несколько миллионов долларов, стала невозможной. Нам следует взять поправку Каузенса и «перекаузенсить» самого Каузенса в его же поправке, внесённой на прошлой сессии Конгресса. Это первейшая, священная необходимость.

Нам следует установить законом — а если понадобится, то и конституционной поправкой — такие рабочие часы и такую рабочую неделю, которые не будут производить больше, чем страна способна потребить, чтобы у каждого нуждающегося в работе человека была своя доля труда.

Далее нам следует передать излишки сельхозпродукции этой страны в собственность и под контроль Соединённых Штатов, а затем помочь фермерам страны через законодательные меры и через кооперацию, чтобы не допустить превышения предложения сельхозпродукции над её потреблением.

Президент Гувер говорит, что инфляция не входит в программу, но я утверждаю, в качестве четвёртого предложения, что нам придётся обеспечить достаточное средство обращения для ведения дел Соединённых Штатов. У нас нет достаточного средства обращения для ведения дел страны, и мы все это знаем.

Я беседовал с некоторыми ведущими банкирами этой страны; я беседовал с некоторыми крупными экономистами, которые упорно противились всякой идее инфляции, биметаллизма или чего-либо подобного, — и теперь они говорят мне, что это первостепенная, реальная необходимость — либо путём инфляции, либо путём биметаллизма, либо каким-то иным способом обеспечить эту страну достаточным средством обращения для ведения её дел. Это необходимо, чтобы поднять товарные цены.

ПОЗИЦИЯ СЕНАТОРА НОРРИСА

Что мы видели сделанным в этом отношении? Что предполагается сделать? Я говорю, г-н председатель, что эта страна смотрит на сенатора от Небраски [г-на Норриса] больше, чем на любого другого человека, заседающего в Сенате. Я говорю, г-н председатель, что именно сенатор от Небраски сделал больше для выдвижения кандидата в президенты от Демократической партии, чем кто-либо другой в этой партии. Я говорю, что именно вера народа Америки — демократов, республиканцев и не принадлежащих ни к одной партии, — которые верили в слова, в философию, в обещания и в ожидания сенатора от Небраски, была залогом того, что эти реформы, эти обещания и эти мандаты народа будут выполнены.

Многих из нас пресса может изображать как угодно. Она может временно превратить кого-то из нас в шута или в «красного» лидера, или в кого угодно ещё. Мы не находились здесь достаточно долго, чтобы некоторые люди узнали обратное. Мы слишком молоды в политической жизни. Народ ещё не видел, как мы сражаемся туда и обратно по полю боя достаточно долго, чтобы понять, что в различных и всевозможных сообщениях о нашей философии и наших идеалах есть хоть что-то, кроме правды.

Но это не относится к сенатору от Небраски [г-ну Норрису]. Он находится здесь достаточно долго, так что народ этой страны, объединившийся под его руководством, будет знать: мы стремимся выполнить мандаты и обещания — накормить народ, одеть народ и распределить богатство этой страны, выполняя обещания избранного президента и даже признание того президента, который потерпел поражение на выборах в ноябре прошлого года.

Это может оказаться единственным средством, с помощью которого народу этой страны можно будет объяснить, что этот Конгресс и следующий намерены превратить в закон то, что было обещано этому народу.

Не таков воздух, который сейчас перенасыщает эту палату и ту, другую. Нынешний призыв — «действовать осторожнее», «вести себя тихо». «Не будите младенца». «Только гармония». Что за гармония? Гармония голода; гармония наготы; гармония бездомности. «Действуйте осторожно, действуйте мягко» — вот и всё, что нужно сделать, если хотите увидеть, как американский народ умирает с голоду. Всё, что для этого требуется, — действовать осторожно и действовать мягко.

ПУТЬ НАИМЕНЬШЕГО СОПРОТИВЛЕНИЯ

О, я знаю, каково это на ощупь. Никогда не было такой смертоносной камеры, перед которой человек чувствовал бы такое искушение уступить, как перед этим воздухом так называемого консерватизма. Этим путём наименьшего сопротивления так легко идти. Идти по нему легко, пока это отвечает вашим собственным нуждам, — настолько легко, что многие из нас уже не могут почувствовать боль и страдания людей за пределами этого зала. Но я говорил вам почти год назад, здесь же, что народ голодает, и что голодающих сегодня станет намного больше, чем было в прошлом году. Это сбылось. Голодающих сегодня стало больше.

Мы допустили, чтобы эту страну обобрали до такой степени, что около 85 процентов богатства находится в руках 4, 5 или 6 процентов населения.

Мы допустили концентрацию доходов страны до такой степени, что верхней надстройке этой пирамиды больше не на что опереться внизу.

Мы шли к народу во время кампании. Мы давали ему обещания. Мы говорили ему, что собираемся сделать.

Теперь дело за Демократической партией и остальными людьми этой палаты — решить, намерены ли они сидеть здесь, глядя, как народ голодает и остаётся без крова, или же мы намерены превратить наши обещания в действия, организоваться для действия, децентрализовать богатство этой страны и распределить его среди народа. Будем ли мы кормить голодных, пока у нас есть пища, чтобы их накормить, одевать их, пока у нас есть чем их одеть, и сделаем ли эту страну — страну домов, а не страной бездомных?