ЧТО ЗАМАЛЧИВАЮТ ПРИ РАССКАЗЕ ОБ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 1812 ГОДА? ИЛИ ГДЕ НАПОЛЕОН СБЛИЖАЕТСЯ С БЖЕЗИНСКИМ
Историография — штука коварная. Однажды вставленное в неё утверждение часто кочует из одного источника в другой, и в результате многократного повторения становится неотличимой от объективной истины. А уж если создан некий красивый и/героический образ… Попробуй теперь объясни кому-нибудь, что викинги не носили рогатых шлемов, или что Ричард Львиное Сердце получил своё прозвище не за благородство, а за жестокость? (Хотя яркий злодейский образ тоже может затмить реальность: многие ли поверят, что Сальери не травил Моцарта?)
И ярким примером здесь служит образ Наполеона. В силу своей харизмы и целеустремлённости император французов так вскружил голову историкам, что его обожатели (которых едва ли не большинство среди всех поклонников истории Европы) готовы всячески превозносить своего кумира, принимать его слова на веру и обелять даже его одиозные поступки.
Один из таких примеров — объяснение причин нападения Наполеона на Россию: едва ли не половина источников по этой теме, включая Википедию, из которой стремятся черпать знания непритязательные школьники и студенты, гласит однозначно: «Причиной войны стало нарушение Россией условий континентальной блокады». Подобная формулировка коварна тем, что она как минимум косвенно возлагает ответственность за кровопролитную войну на Россию: в самом деле, чем плох Наполеон, если он хотел только заставить Россию выполнять заключённые ранее договорённости?
Как и полагается, здесь заключён подвох.
Нужно учитывать, что западные завоеватели практически всегда говорят «мы не хотели». Даже Гитлер пытался оправдаться в духе «мы не хотели войны с Россией — просто большевистское правительство не оставляет нам выбора», только вот это противоречило факту наличия идеи «завоевания жизненного пространства на Востоке».
Наполеон, конечно, и вправду не равен Гитлеру (далеко не равен), но и в его случае тезис о «вынужденной войне» был лишь камуфляжем, удобным оправданием. При разговоре о нарушениях Россией континентальной блокады забывается, что блокаду нарушала не только она, но и вообще все участники, включая даже саму Францию (да, французская буржуазия вполне себе торговала с англичанами). Неудивительно — континентальная блокада вызвала мощный кризис по всей Европе, поэтому кусавшие локти купцы и промышленники всячески искали обходные пути (примерно как с современными санкциями). Уже это заставляет задуматься, что разговоры о «нарушенных договорённостях» были лицемерны, и Наполеон отнюдь не был таким уж миролюбивым (хотя последнее и так должно быть очевидно)…
ПОЛЬСКИЙ ВОПРОС
При анализе событий Отечественной войны часто упускается из вида важный фактор: симпатия Франции в целом и Наполеона в частности к Польше. Ещё в 1807 году, при заключении Тильзитского мира, Наполеон создал из отторгнутых у Пруссии и Австрии территорий Герцогство Варшавское, которое играло роль своеобразной «анти-России», с культивированием ненависти в России и подготовке к войне с «ненавистной Москвой» (прямо как постмайданная Украина, да). И уже этот факт даёт понять: уже в 1807 году, когда Тильзитский мир только-только был заключён, и Россия просто не успевала нарушить его условия, Наполеон если и не готовился напасть на неё, то по меньшей мере допускал такую возможность. Недаром Герцогство Варшавское называли «пистолетом, приставленным к груди России».
Дело в том, что после того, как Пруссия, Россия и Австрия разделили Речь Посполитую в 1772—1795 годах, многие польские патриоты бежали во Францию, где рассказывали о том «как жестоко обошлись с их свободолюбивой страной три реакционные монархии», что органично совпало с происходившей примерно тогда же Великой французской революцией: французские революционеры стали видеть в поляках своих «братьев» в борьбе с монархической Европой, несправедливо лишённых государства за свою любовь к свободе. Грехи самой Речи Посполитой, вроде угнетения православных и протестантов, к этому времени успели забыть; дошло до того, что во время Гаитянской революции, когда восставшие рабы устроили массовую резню белого населения, единственными, кого они пощадили, оказались поляки, объявленные «неграми Европы».
Наполеон тоже симпатизировал Польше (благо, его любовницей была польская аристократка Мария Валевская), хоть и с изрядной примесью цинизма: своей целью он провозглашал восстановление Речи Посполитой в границах 1772 года под протекторатом Французской империи. Но значительная часть её бывших территорий входила в состав Российской империи, а потому для исполнения обещания, данного полякам, Наполеон должен был отторгнуть от России территории Белоруссии, Литвы и Правобережной Украины. И подобная потеря территорий и возрождение враждебного России государства было для неё куда большей проблемой, чем убытки от континентальной блокады. Сам Наполеон называл кампанию 1812 года «Войной за восстановление Польши», но об этом забыли…
КАК ХОТЕЛИ УСЕЧЬ РОССИЮ ТОГДА И СЕЙЧАС
Взгляды Наполеона на Россию — вообще довольно интересная штука. С одной стороны, он не был совсем уж русофобом (даже когда-то ещё в бытность молодым офицером хотел пойти на службу в русскую армию, но не захотел соглашаться на понижение в чине), с другой — всё-таки смотрел на неё свысока, как шовинист на варвара. И весьма, кхм, своеобразным был его взгляд на источник мощи Российской империи: по мнению Бонапарта, Россия стала великой европейской державой не благодаря Петру и даже не благодаря Екатерине, а лишь после разделов Речи Посполитой. Поэтому девиз кампании 1812 года со стороны Франции можно было определить как «выгнать Россию из Европы!».
Но даже польским вопросом дело не ограничивается. Также Наполеон рассчитывал на поддержку Швеции, которая десятилетиями мечтала о реванше над Россией за Северную войну (тем более, что шведским королём стал его маршал Жан-Батист Бернадот): в случае вмешательства Швеции в войну Наполеон, если бы решил максимально удовлетворить чаяния скандинавского королевства, вознаградил бы её балтийским побережьем России. К счастью, наши дипломаты смогли договориться со Швецией о нейтралитете (Наполеон и сам довёл Швецию своим эгоизмом).
Большие надежды Бонапарт возлагал и на Османскую империю, которая вела войну с Россией в 1806—1812 годах и которая всё ещё не могла смириться с потерей Северного Причерноморья и Крыма: в случае совместной франко-турецкой победы России грозила потеря плодов побед русского оружия времён Екатерины и выхода на юг. Стоит отметить мудрость и прозорливость М.И. Кутузова, который предпочёл не добивать турок, а заключить относительно компромиссный мир с целью не допустить распыления сил при нападении Наполеона (которое уже было неизбежно).
Тем самым, Бонапарт планировал навязать Российской империи войну даже не на два, а на три фронта, и в случае, если бы всё пошло в соответствии с его планами, Россия бы лишилась всех достижений своей внешней политики за XVIII век и откатилась бы в ситуацию допетровской эпохи. По сравнению с этим континентальная блокада — сущий пустяк!
При этом нужно отметить, что полное уничтожение Российской империи в планы Наполеона не входило. Он хотел оставить для неё возможность расширяться и отстаивать свои интересы в Азии: скажем, если Россия захочет воевать с Персией за Кавказ — пусть воюет. Лишь бы в Европу дороги не было.
И в этом отношении происходит определённая перекличка планов Наполеона Бонапарта с теориями американского геополитика Збигнева Бжезинского. Ту роль, которую Бонапарт отводил Речи Посполитой, Бжезинский отводил Украине. С точки зрения Бзежинского, отторжение Украины от России способно закрыть России «окно в Европу», при этом Россия в случае потери Украины ещё не перестаёт быть великой державой — но она станет преимущественно азиатской державой — то есть, именно так, как хотел Наполеон.
Удивительно, как схожи замыслы наполеоновской Франции 200-летней давности и современных США! При этом в некоторых отношениях США пошли ещё дальше, чем даже Наполеон: при том, что в результате развала СССР Россия уже потеряла значительную часть западных территорий (большая часть интересов Наполеона могла быть названа удовлетворённой), США на этом не останавливались и были готовы лишить Россию влияния и в Азии: опорными точками должны были стать Турция, Иран и Корея.
Наверное, не случайно В.В. Путин заключил союз с Северной Кореей, налаживает сотрудничество с Ираном и диалог с Турцией — таковы меры против вытеснения влияния России. Точно так же не случайно он начал спецоперацию на Украине: стратегический интерес требует и ликвидации антироссийского бастиона в Европе, и расширение выхода в Чёрное море. Точно так же не случайным было и стойкое сопротивление России Наполеону в 1812 году: речь шла не о деньгах, а о фундаментальных достижениях всей внешней политики.
P.S. Справедливости ради, Бжезинский не является монопольным идеологом США, и далеко не все его построения следует воспринимать как истину в последней инстанции. Однако суть внешней политики США после завершения Холодной войны он передал верно: сюда и объединение Европы с доминированием Германии, и налаживание франко-германо-польского взаимодействия, и расширение ЕС и НАТО на восток, и создание оси Японии, Южной Кореи и Австралии против Китая, и втягивание Ирана в противостояние с Израилем, и, наконец, создание «анти-России» в лице Украины…
© Александр Кафеев, 2026. При перепечатке ссылка на автора и исходный пост обязательна. Нарушение преследуется по ст. 1301 ГК РФ.