2. формирование аравийского общества

стр.58

Северная Аравия

На севере Саудовской Аравии обширная неолитическая оккупация была отмечена в Masyoon, в 190 км к западу от Табука (al-Ansary 2002), а комплексное исследование выявило неолитические кремневые россыпи на многочисленных участках (Gilmore et al. 1982: Килва и участок 202-4; Ingraham et al. 1981: 66; Parr et al. 1978: 36-37; Zarins et al. 1980: участки 204, 116, 119, 129, 205, 108). Некоторые из них встречаются в системах вади и вокруг скальных обнажений, например, отмеченные Инграхамом вокруг вади Азлам и Джебель Аррайиг аль-Юсри и в вади Ахдар (Ingraham et al. 1981: 66). Парр (Parr et al. 1978: 36) также отметил, что некоторые из этих скоплений артефактов встречаются в самой пустыне Нафуд. Это наблюдение подтверждает и то, что Зариньш обнаружил неолитические артефакты в песках Банбан в окрестностях Эр-Рияда (Zarins et al. 1982: 31-33). В ходе обширных исследований, в ходе которых были обнаружены эти поверхностные находки, также было отмечено присутствие наскальных рисунков на многочисленных участках, где песчаниковые края аравийского шельфа представляют собой подходящий холст для гравировки (рис. 3.3). Такие наскальные рисунки уже давно были замечены в Килве (например, Хорсфилд и др. 1933), и на основе грубого стилистического анализа те из них, на которых изображены крупный рогатый скот и лошади, могут датироваться неолитом (Гилмор и др. 1982: 21), но лишь немногие были подвергнуты анализу такого уровня, который был предпринят Анати (1968a, 1968b, 1972, 1974) для центральной части Аравии (см. дальнейшее обсуждение).

Тем не менее, обнаружение аналогичных наскальных рисунков в хорошо датированном поселении Dhuweilah в восточной Иордании (Betts 1987) подтверждает неолитическую дату по крайней мере некоторых из этих гравюр. Совсем недавно впечатляющие наскальные рисунки были исследованы в местах Умм Санман, недалеко от города Джубба, и Шуваймас (Рисунок 3.4), на восточном и южном краях Нафуд соответственно, а также в ряде других мест. Наскальные рисунки в Джубба расположены на основании уступа, прилегающего к остаткам дна озера, которое, вероятно, было заполнено во время влажной фазы голоцена (Bednarik and Khan 2005: 52; Garrard and Harvey 1981; al-Suad et al. 2005). Россыпи неолитических орудий труда подтверждают факт оккупации в течение шестого тысячелетия до нашей эры. Согласно Беднарику и Хану (2005: 54), здесь представлены крупный рогатый скот, газель, орикс, горный козел, лев, собака, лошадь или осел, страус и дромадер. Древнейшее наскальное искусство, возможно, неолитического периода, состоит из "фигурок людей и животных, изображенных на видных местах, в основном обращенных на восток. Типичные антропоморфы с тонкими линейными руками, держащими "луки и стрелы", часто встречаются вместе с крупными фигурами крупного рогатого скота с сужающимися лицами и длинными рогами" (Bednarik and Khan 2005: 54). Указывают ли эти фигуры и связанные с ними изображения метательных палок или "бумерангов" на то, что охота была широко распространена, просто неизвестно из-за присущей наскальному искусству хронологической неопределенности. GIS анализ наскальных рисунков в Джебель Катеф показывает, что те изображения, которые содержат изображения крупного рогатого скота и горных козлов, ориентированы в направлении расположения палеоозера (Jennings et al. 2013), что подтверждает раннюю дату наскальных рисунков.

В Шуваймас на южной окраине Нафуд было обнаружено еще более обширное место наскальных рисунков, ожидается окончательная публикация об этом месте. В то же время, продолжающиеся исследования северной Аравии (Кабави и др. 1989, 1990) продолжают выявлять широко распространенные места наскальной живописи. Несомненно, эти наскальные рисунки имеют фундаментальное значение для понимания неолитического образа жизни жителей Нафуда и северной Аравии.

По масштабам, размерам и замысловатой природе она сравнима с наскальными рисунками Сахары, найденными в Ливии, Египте, Алжире и Марокко, большая часть которых связана с климатическим оптимумом во всей Северной Африке (Купер и Крёпелин 2006), во многом сопоставимым с тем, что было обнаружено в Аравии в это время. Дальнейшие систематические исследования этого наскального искусства в сочетании с новыми технологиями датировки способны внести глубокий вклад в наше понимание неолита в северо-западной Аравии. То, что внутренние районы Саудовской Аравии продолжают приносить новые и важные открытия в области аравийского неолита, не может быть более наглядным, чем находки в Аль-Магаре, о которых сообщалось в многочисленных пресс-релизах. Случайная находка местным фермером каменных орудий, резных каменных предметов и, что самое необычное, каменных статуэток какого-то вида лошадиных вместе с органическим материалом, датированным 14C неолитическим периодом, подняла возможность того, что это место имеет уникальное значение для понимания адаптации к внутренним районам Аравийской пустыни. Утверждения о том, что это место представляет собой место первоначального одомашнивания лошадей, способствовали росту известности этого места. Сейчас на этом месте начались официальные раскопки, и можно надеяться, что скорая публикация позволит полностью оценить его значение.

Формирование неолитического аравийского общества

Таким образом, в течение столетий после появления в Аравии одомашненных животных расцвела новая и самобытная культура. Необходимы более точные хронологические данные о предшествующих тысячелетиях, но весьма вероятно, что этот новый неолитический образ жизни включал в себя аспекты существующей стратегии существования охотников-собирателей. Мобильность была ключевым фактором в этих событиях. Увеличение количества летних осадков, вызванное муссоном в Индийском океане, создало гобелен богатых экологических ниш, которые, при использовании скотоводства и охоты, обеспечили основу для успешной стратегии жизнеобеспечения. Ресурсы какой-либо одной среды не доминировали в добыче средств к существованию, они также не контролировались и не ограничивались какой-либо одной группой. Скорее, мобильный компонент их образа жизни обеспечивал группам населения доступ к разным средам, почти наверняка на сезонной основе. Как отметил много лет назад Эденс (1988: 36-38), распространение мягкого камня, обсидиана, обработанного камня и морских раковин на некотором расстоянии от их первоначальных источников предполагает интенсивное взаимодействие между этими группами населения во время аравийского неолита.

Недавнее исследование показало, что по крайней мере часть обсидиана, найденного в Кувейте в это время, на самом деле происходит из Йемена (Khalidi 2011), что свидетельствует о наличии действительно полуостровной сферы взаимодействия. Это взаимодействие могло привести к конфликтам из-за прав на пастбища, доступа к воде и т.д., и данные по Джебель-Бухайс (см. далее) свидетельствуют о том, что некоторые конфликты действительно имели место. Однако регулярное взаимодействие между группами также давало возможность для выравнивания идеологических и социальных систем на всем полуострове. Как показал Фрахетти на примере кочевой евразийской степи, такое взаимодействие можно охарактеризовать как форму "неоднородной сложности", в которой "организационные структуры - такие как общие параметры торговли, строительные условности, идеологическая символика или даже ценность или значение определенных технологических инноваций - демонстрируют периодические институциональные согласования между сообществами участников, не требуя их подведения под последовательную политическую структуру или социальную идентичность" (Frachetti 2012: 19).

Общие принципы между группами и внутри групп определяли доступ к ресурсам и, таким образом, ограничивали контроль одной группы или одного сегмента общества. Возможно, именно в это время возникла система социальной сплоченности, или ассабия, которая была закреплена в качестве идеологической системы на всем полуострове. О том, насколько эта система привела к стратегиям жизнеобеспечения, которые позволили человеку успешно адаптироваться к аравийской среде, более ясно говорят недавние биоархеологические исследования в Джебель Бухайс в ОАЭ. Джебель Бухайс, раскопанный совместной группой из Тюбингенского университета и Управления археологии Шарджи в 1996-2005 годах, находится во внутренней части равнины Аль-Мадам в Шардже примерно в 70 километрах от современного побережья ОАЭ (Uerpmann et al. 2006, 2008) (рис. 3.2 и 3.5).

В окрестностях Джебель Бухайс известно множество захоронений железного и бронзового веков, но наши комментарии будут посвящены неолитической стоянке Бухайс 18. Хотя Бухайс 18 классифицируется как одно место, оно состоит как минимум из 500 захоронений, которые фактически являются частью одной могилы, использовавшейся в течение нескольких столетий в пятом тысячелетии до нашей эры. На участке известны как первичные, так и вторичные погребения: первичные погребения состоят из одиночных сочлененных ингумаций, а вторичные погребения были результатом нескольких этапов обработки, включая обнажение трупа и сбор костей для захоронения (рис. 3.6 и 3.7). Поскольку кладбище использовалось на протяжении нескольких веков, отличить вторичные захоронения от потревоженных первичных погребений не всегда возможно. Одиннадцать захоронений были частично сожжены in situ, но других свидетельств кремации обнаружено не было. Анализ Куттерера (2010) предполагает, что вторичные захоронения представляют тех, кто умер на некотором расстоянии от Бухайс , вероятно, на ежегодных сезонных пастушеских маршрутах между побережьем и горами.

Это было особенно заметно в одном захоронении, в котором кости были повторно извлечены, чтобы повторить первичное захоронение. Куттерер отмечает, что "длинные кости рук и ног также помещены более или менее в те места, где они были бы найдены в первичном захоронении, но также часто в обратном положении". Очевидно, что труп находился в состоянии частичного разложения, когда он был извлечен из первичного захоронения. Поэтому некоторые части скелета все еще были соединены мягкими тканями, в то время как другие уже отсоединились" (Kutterer 2010: 6). Геологические отложения, найденные в этом захоронении, были аллохтонными для региона Бухайс; среди них были гальки, которые встречаются только в горах аль-Хаджар, более чем в 25 километрах.

Мертвые из Джебель-Бухайс были похоронены с широким разнообразием личных украшений, которые отражают многочисленные условия, в которых они жили. Ожерелья, подвески или браслеты из разнообразных минералов, таких как серпентин, агат, чермет или сердолик с гор, раковины и кораллы с побережья, были найдены на большинстве сочлененных захоронений (Kiesewetter 2006: 115). Также было найдено небольшое количество проколотых жемчужин, а перламутр использовался для изготовления ряда листовидных подвесок (de Beauclair et al. 2006) (Рис. 3.8). Никаких других могильных подношений, таких как кремни или кости животных, в захоронениях обнаружено не было. Однако распределение и частота орнаментации в погребениях не были случайными. Есть четкие свидетельства того, что детей хоронили с большим количеством бус, чем взрослых, и что, кроме того, дети обычно украшались более трудоемкими бусами, такими как каменные трубчатые бусы, в то время как взрослые и "пожилые" обычно украшались ракушками. Де Боклер предполагает, что эти украшения, которые, вероятно, располагались во время погребения, либо указывают на особый погребальный обряд, связанный с возрастом умершего, либо отмечают большую социальную потерю при смерти ребенка, чем при смерти взрослого (de Beauclair 2010).

Ряд кострищ и очагов, одни из которых более древние, а другие - современные погребениям, свидетельствуют о стратегии жизнеобеспечения, практиковавшейся на Джебель Бухайс 18.

Одомашненные овцы, козы и, в меньшей степени, крупный рогатый скот составляли основу фаунистической составляющей рациона. Охотничьи животные (дромадер, орикс, дикий осел [Equus africanus], газель) встречались редко и составляли лишь 11,4% мяса в рационе (Uerpmann and Uerpmann 2008a). Нет никаких признаков, в виде археоботанических остатков или шлифовальных платформ, какого-либо сельского хозяйства. Таким образом, жители Бухайс были пастушескими кочевниками, как и те неолитические популяции, о которых говорилось ранее и с которыми у них была общая технология обработки кремня. Раскопщики предполагают, что весной население проводило весну в Бухайс , лето - в близлежащих горах аль-Хаджар, а зиму - на побережье. Каждая из этих сред обеспечивала важный вклад в рацион питания, и хотя эксплуатация каждой из них может быть не отражена в археозоологическом материале, бусы и подвески, о которых говорилось выше, происходят из каждого из этих регионов, включая побережье Персидского и Оманского заливов.

Джебель-Бухайс, как центральная и заметная точка между всеми этими средами, должен был играть ключевую роль в их сезонной миграции. Таким образом, сообщество Бухайс 18 "состояло, скорее всего, из расширенных семей, кочующих широко разбросанными группами, и мы предполагаем, что на протяжении многих поколений они использовали место на Джебель Бухайс как место встречи. Место «... расположено на ровной площадке в подножии склона холма; есть доступ к пастбищу, дровам и источнику, который обеспечивает запас воды. Более того, раскопки показали, что BHA 18 использовалось не только как лагерь, но и как могильник, где кочевники хоронили своих умерших и, вероятно, проводили погребальные обряды" (Kiesewetter 2006: 115). Раскопки такого количества скелетов дают беспрецедентное представление о здоровье, диете и образе жизни кочевых скотоводов аравийского неолита.

Продолжительность жизни мужчин и женщин существенно различалась: больше женщин, чем мужчин, умирало в подростковом и 20-летнем возрасте, средний возраст составлял 33 года, в то время как смертность мужчин достигала пика около 40 лет, а средняя продолжительность жизни составляла 36 лет (Kiesewetter 2006). Причины смерти также различались: околосмертные (около или перед смертью) травмы были более выражены у мужчин; более высокая смертность в более молодом возрасте у женщин, вероятно, была связана с родами. В своем отчете о скелетах, раскопанных до 2000 года, Кизеветтер (2006) утверждала, что с мужчинами и женщинами одинаково обращались при погребении. Раскопки с 2000 по 2005 год подтвердили это в отношении пространственного разделения внутри погребения, хотя количество мужчин, захороненных в качестве вторичных погребений, значительно увеличилось (Kutterer 2010).

Анализ рациона питания был основан на нескольких аспектах скелетной записи, при этом 2 499 зубов предоставили особенно важную информацию. Износ зубов, особенно моляров, вызванный постоянным жеванием, указывает на богатую мясом диету. Полное отсутствие кариеса контрастирует с состоянием зубов у более позднего населения ОАЭ, употреблявшего финики и зерновые. Эти особенности были характерны для всего населения: различий между мужчинами и женщинами не наблюдалось. Некоторые пожилые члены общины страдали от подагры, но обильное мясо, дополненное молоком и, предположительно, местной растительностью, обеспечивало здоровое питание. Не наблюдалось случаев дефицита витамина D, витамина С или кальция, и лишь в редких случаях отмечались признаки сильного пищевого стресса. Большинство из них наблюдалось у детей младшего возраста и, вероятно, было связано со стрессом при отлучении от груди. Примечательно, что жители неолита Бухайс испытывали меньший пищевой стресс, чем их потомки бронзового и железного веков. Они также были выше ростом. Фактически, мужчины были выше, чем современные жители региона (Kiesewetter 2006: 234-235).

Несмотря на относительно хорошее здоровье и диету, жители Бухайс 18 были гораздо более восприимчивы к травмам, чем последующее население юго-восточной Аравии. Почти 14% подростковых и взрослых скелетов (т.е. в возрасте более 15 лет) имели те или иные травмы. Чаще всего встречались травмы черепа, но также отмечались травмы рук и кистей. Случайные переломы и травмы встречались относительно редко. Большинство ран не заживали и были смертельными, что говорит о том, что насилие было серьезным и, вероятно, являлось результатом столкновений между общиной Бухайс 18 и другими кочевыми группами. Кизеветтер (2006) приводит убедительные аргументы в пользу того, что это насилие было результатом соперничества пастушеских групп за пастбища.

В отсутствие каких-либо других сопоставимых опубликованных неолитических захоронений, трудно определить, в какой степени жителей Аль-Бухайс следует считать репрезентативными для более широкого аравийского неолитического населения. Безусловно, определяющие аспекты их стратегии жизнеобеспечения - смешанное пастушество овец и коз, сезонный доступ к прибрежной и горной среде - были характерны для многих районов Аравии от юго-запада до востока. Если мы можем принять жителей Бухайс в качестве образцов аравийского неолита, то можно сделать вывод, что к шестому тысячелетию до н.э. жители Аравии разработали стратегию жизнеобеспечения, которая сочетала в себе безопасность скотоводства с разнообразными возможностями, предоставляемыми сезонным образом жизни. Здоровье и рацион погребенных в Аль-Бухайс 18 гарантируют, что люди были относительно свободны от диетического стресса и дефицита питательных веществ.

Эта стратегия жизнеобеспечения также отличала население, погребенное в Джебель-Бухайс, от современников в Плодородном полумесяце по двум основным признакам.

Во-первых, несмотря на то, что нет аналогично изученных данных из других регионов Ближнего Востока, относящихся к этому времени, имеются общие данные о продолжительности жизни: согласно анализу Ратбуна (1982: 54) осёдлых земледельцев эпохи энеолита из многочисленных стоянок в Ираке, Иране и Леванте, мужчины обычно умирали в 30 лет, а женщины - в 28 лет. Другими словами, население, похороненное в Джебель-Бухайс , жило в среднем на 15% дольше, чем их современники в Плодородном полумесяце и вокруг него. Обширный обзор биологических изменений в раннеземледельческих сообществах, проведенный Ларсеном (1995), подтверждает утверждение о том, что жители раннеземледельческих сообществ Месопотамии и Леванта страдали от инфекций, кариеса, болезней и пищевого стресса в большей степени, чем современное или более раннее население мобильных неземледельцев, таких как жители Джебель-Бухайс (но см. Gage и DeWitte 2009 о некоторых проблемах, связанных с палеодемографией раннеземледельцев).

Во-вторых, отсутствие дифференцированного доступа к продуктам питания на основе пола, возраста и ранга в Джебель-Бухайс резко контрастирует с ситуацией современного им населения Плодородного полумесяца. Последовательные свидетельства возникновения иерархии, основанной на этих социальных переменных, ярко выражены в сельскохозяйственных поселениях, начиная с периода PPN и далее в Месопотамии, Сирии и Леванте. Это отражено в остеологических данных (Molleson 1994), а также в погребальных обрядах, архитектуре поселений и изобразительном искусстве (Peterson 2010). В целом, необычные данные из Джебель-Бухайс в сочетании с археологическими данными из растущего числа мест по всему полуострову указывают на то, что неолитическая Аравия в экологическом и социальном плане отличалась от остальной части Ближнего Востока.

Экологические проблемы и возможности разнообразного и пестрого ландшафта, совершенно не похожего на тот, что существовал в Плодородном полумесяце, привели к формированию общества, построенного на сплоченности и равновесии. Однако это общество не существовало в вакууме, и интенсивное взаимодействие с соседями стало ещё одним этапом в укреплении и изменении характера аравийского неолитического общества. Именно к анализу первого из этих взаимодействий я сейчас и перехожу….

стр.68

**********************************************************************************************************