1. формирование аравийского общества

стр.46

The Formation of Arabian Society: 7000–3000 BC

Огромные изменения в социальном и экономическом устройстве характеризуют многие ближневосточные общества в начале голоцена. Внимание ученых было сосредоточено на понимании того, как эти сообщества отошли от образа жизни охотников-собирателей и начали выращивать растения и разводить животных. Со времен новаторских исследований австралийского археолога В. Г. Чайлда причины этой "неолитической революции" изучались подробно (обзор см. в Asouti and Fuller 2011; Barker 2006; Watkins 2010; Zeder 2011). Для большинства археологов, работающих сегодня на Ближнем Востоке, эти события концептуально положили начало серии изменений, которые привели к появлению урбанизма, письменности и высокоструктурированного политического, социального и экономического порядка. Другими словами, для большинства археологов неолит стоит в начале пути к усложнению государства, поиск которого, как я отметил в главе 1, во многом определяет современную практику ближневосточной археологии. Однако в литературе редко подчеркивается, что большинство людей, населявших Ближний Восток, да и весь мир, не стали осёдлыми земледельцами в течение этих тысячелетий. Такие люди занимали значительные части региона и меняли стратегию своего существования, чтобы приспособиться к изменениям окружающей среды и климата. Это особенно характерно для Аравии, которая не пережила сельскохозяйственной революции в раннем голоцене.

Население, населявшее полуостров, контактировало с земледельцами и, возможно, даже заимствовало от них некоторые основы своего существования. Однако стратегия существования, которой они придерживались, радикально отличалась от той, которая была характерна для всего Плодородного полумесяца. Эта стратегия была уникально приспособлена не только к сильно разграниченным экологическим зонам Аравии, но и к относительному климатическому оптимуму, который преобладал во время влажной фазы голоцена. Адаптация к этим условиям привела к появлению социальных образований, которые отличались от растущей дисгармонии и неравенства, характерных для современных обществ Ближнего Востока.

Внешнее происхождение или местное возникновение?

Многие ученые утверждают, что наиболее убедительное объяснение появления неолитических скотоводов в Аравии можно найти в так называемой левантийской гипотезе, которая подчеркивает сильный левантийский характер как выбранных технологий каменных орудий, так и одомашненных животных, которые были критически важны для существования в Аравии. Детальный анализ неолитических археозоологических останков со всей территории Аравии привел Дрехслера к выводу, что "[компиляция] опубликованных археозоологических коллекций, относящихся приблизительно к раннему и среднему голоцену, указывает на присутствие домашних овец (Ovis), коз (Capra) и крупного рогатого скота (Bos) почти во всех образцах. . .. Расположение археологических памятников в южной Аравии находится за пределами естественного ареала обитания диких предков овец (Ovis orientalis) и козлов (Capra aegagrus). Следовательно, эти виды должны были рассеяться по Аравии как домашние животные в виде репродуктивно жизнеспособных стад" (Drechsler 2007: 93-95).

В пользу левантийского происхождения этих одомашненных животных говорит тот факт, что они уже были одомашнены в Леванте. Утверждается, что так называемая группа «катарских B» клинковых наконечников стрел, известных из восточной и юго-восточной Аравии, также демонстрирует сильное сходство с левантийскими литиками PPNB. Совсем недавно обнаружение апсидального дома с сухой каменной стеной на острове Марава, у побережья Абу-Даби, также вызвало параллели с домашней архитектурой периода PPNB в Айн-Газаль в Иордании (Beech et al. 2005). Большинство ученых признают, что фаза влажности голоцена является ключом к пониманию того, почему и как эти технологии и адаптации переместились из южного Леванта в Аравию. Увеличение количества осадков, определявшее влажную фазу голоцена, привело к появлению плодородных пастбищ для скотоводства, а также к появлению ряда диких животных, таких как орикс, для охоты. Истинность этой модели зависит от того, насколько далеко на север продвинулась зона межтропической конвергенции (ITCZ) в течение этих тысячелетий, и этот вопрос до сих пор не решен. Тем не менее, не может быть никаких сомнений в том, что как только группы населения переместились в центральные регионы Аравии, они имели доступ к среде, богатой ресурсами.

Дрехслер (Drechsler, 2007) с помощью геоинформационных систем (ГИС) смоделировал окружающую среду и возможные пути передвижения этих групп, выдвинув интригующую возможность того, что последующее отступление МТЦЗ на юг и, следовательно, уменьшение количества летних осадков, отрезало этих скотоводов от районов, расположенных дальше на север. Они оказались фактически выброшенными на берег в среде, которая теряла те характеристики, которые сначала привлекли их в этот регион.

Хотя модель климатического оптимума объясняет существование групп скотоводов в Аравии, она не обязательно объясняет, почему группы скотоводов с одомашненными овцами и козами первоначально переместились в Аравию. Частично ответ на этот вопрос можно найти в степных регионах восточной Иордании, где к концу Pre-Pottery Neolithic (PPN) периода (ок. 6000 г. до н.э.) можно обнаружить процесс усиления скотоводства. Эти регионы ранее были заняты эпипалеолитическими охотниками-собирателями, которые эксплуатировали богатые дикие ресурсы. Овцы и козы начинают появляться в фаунистических коллекциях на ряде стоянок к концу седьмого тысячелетия до нашей эры. Интерпретации и объяснения этого явления во многом кристаллизуют научные подходы к обитанию в пустыне, к чему я буду неоднократно возвращаться в этой книге.

Кёлер-Роллефсон (1992) предполагает, что возникновение скотоводства в этих степных районах было результатом растущего стресса, вызванного одомашниванием овец и коз в плодородных осёдлых районах на западе. Она утверждает, что по мере того, как овцы и козы приобретали все большее значение в этих регионах, они начали использовать пахотные земли и мешать растениеводству. Решением, по мнению Кёлер-Роллефсон, "должно было стать использование одного из преимуществ животных перед растительными ресурсами - их мобильности - и сезонное удаление коз из окрестностей поселений и возделываемых полей". Идеальным местом для таких действий были степи и пустыни на востоке, которые были непригодны для возделывания, но, по крайней мере, в течение решающего вегетационного периода, прорастали достаточным количеством растительности, чтобы прокормить большое количество домашних травоядных" (Köhler-Rollefson 1992: 13-14). В этом сценарии кочевое скотоводство заменяет охоту на диких животных, поскольку это "более целенаправленный и продуктивный способ эксплуатации" (Köhler-Rollefson 1992: 14).

Более детальный анализ фаунистических коллекций из этих пустынных мест заставил Мартина (1999) поставить под сомнение выводы Кёлер-Роллефсон. На основании подробных археозоологических данных с восточно-иорданских стоянок Вади Джилат 25, Вади Джилат 13, Азрак 31-ELN и Бурку 27-2, он приходит к выводу, что скотоводство не было доминирующим способом существования этих пустынных скотоводов позднего неолита. Также нет никаких доказательств сезонности или управления стадом для доения - как предполагает Кёлер-Роллефсон. Скорее, пастьба овец и коз стала частью более широкой стратегии жизнеобеспечения, которая сохраняла ориентацию на изобилие диких охотничьих ресурсов пустыни; другими словами, содержание одомашненных овец и коз дополняло преимущества эксплуатации существующих ресурсов пустыни. Эта перспектива дает реальную модель того, почему скотоводческие группы начали заниматься Аравийской пустыней, и в какой-то мере объясняет, почему группы могли продолжать двигаться дальше на юг, в районы, где дикие ресурсы и пастбища обеспечивали необходимый фон для поддержания смешанной охотничье-скотоводческой экономики. Недавнее открытие стоянки с литиками PPN в Джебель Катар в пустыне Нефуд (Crassard et al. 2013) может свидетельствовать о перемещении таких групп на Аравийский полуостров.

До сих пор мы рассматривали эти свидетельства только в той части, в которой они детализируют внешнее происхождение некоторых стратегий жизнеобеспечения аравийского неолита. Все более активная школа мысли преуменьшает эти влияния в пользу модели, которая рассматривает развитие аравийской неолитической экономики как в основном автохтонное по своему характеру. Серж Клеузиу и Маурицио Този в ряде публикаций (например, Cleuziou and Tosi 2007; Cleuziou 2009) утверждают, что стратегия жизнеобеспечения и набор инструментов неолитических жителей Аравии, вероятно, были разработаны на основе местных ресурсов с ограниченным иностранным вкладом. Хотя они признают, что существует очень мало свидетельств местного одомашнивания овец и коз, они утверждают, что торговля, а не миграция, привела этих домашних животных в Южную Аравию, и что "начало животноводства можно рассматривать как ответ на истощение стад крупной дичи после нескольких тысячелетий интенсивной охоты ... возможно, что скотоводство появилось в качестве дополнения к снижающейся охотничьей экономике, прежде чем оно полностью заменило ее" (Cleuziou and Tosi 2007: 56).

Усложняя ситуацию, неолитические стоянки в Вади аль-Тайила и соседние стоянки в Хаулан аль-Тиял Йеменского нагорья обнаружили неолитические археозоологические останки, включающие крупный рогатый скот, который не может быть классифицирован ни как дикий, ни как одомашненный (Fedele 2009). Аналогичные датированные объекты в Вади Хамар дают основания предполагать, что в юго-западную Аравию был привнесен культурный вклад из северо-восточной Африки. Балансировать между этим и признанием того, что другие аспекты материальной культуры имеют левантийское происхождение, довольно сложно. Как заметил Феделе: "Как согласовать такой сценарий - фундаментальную независимость от северного Ближнего Востока - с тем неоспоримым фактом, что некоторые домашние животные и другие элементы культуры были ближневосточного происхождения, - это проблема для будущих исследований" (Fedele 2009: 234).

О возможности одомашнивания скота in situ также свидетельствует анализ Бёкеньи археозоологического материала из Аш-Шумаха в Йемене, хотя существует определенный скептицизм в отношении этих утверждений, основанный на обдуваемом характере стоянок, из которых происходят эти свидетельства (ср. Edens and Wilkinson 1998: 70). Крассар (2009) представляет самый последний и яростный отказ от "левантийской гипотезы" в качестве объяснения происхождения неолитического образа жизни в Аравии. Он утверждает, что конкретные типы орудий, особенно рифленые и трехгранные литики, которые встречаются от Омана до Йемена и обозначены Шарпантье (2008: 110) как "фация Хабурат", не имеют аналогов в Леванте и, таким образом, подтверждают местное происхождение неолитических форм жизни в южной Аравии. По мнению Крассара, потенциально местный характер некоторых кремневых орудий в более широком смысле освещает методологические различия между теми, кто считает внешнее влияние важным, и теми, кто, как и он, рассматривает развитие исключительно местного происхождения:

Он пишет: "Эти две модели имеют свою достоверность, возможно, зависящую от исследуемого периода. Однако диффузионистская модель не подтверждается археологическими находками и поэтому остается чисто теоретической. Она представляет собой поиск внешних влияний в попытке объяснить отсутствующие элементы в Йемене, и представляет собой "бегство", порожденное обобщением в археологической науке, которое неизбежно приводит к диффузионистским выводам" (Crassard 2009: 11). Действительно, в результате исследований Крассарда и других исследователей по всему Йемену теперь почти нет сомнений в том, что в раннем и среднем голоцене действительно развивались отличительные региональные литические технологии, особенно в таких местах, как Манайза в Вади Хадрамаут.

Независимо от того, откуда неолитические жители Аравии получили свои стада овец и коз, теперь совершенно ясно, что они использовали этих одомашненных животных таким образом, который обеспечил успешную адаптацию к аравийской среде в течение нескольких тысячелетий.

К шестому тысячелетию до нашей эры человек широко заселяет южную Аравию (рис. 3.1). Уже давно принято считать, что неолитическая Аравия была а-керамической, в отличие от современных культур Леванта и Месопотамии (но см. Hashim 2007 о заявлениях о неолитической керамике в Thumamah и Zubaidah в Саудовской Аравии). Существование литической индустрии, которую когда-то называли аравийской би-фасиальной традицией, было подчеркнуто, и есть значительные сходства в литике, найденной от юго-западной до восточной Аравии. Более поздние исследования в Йемене и юго-восточной Аравии начали распаковывать эту общую группировку и выделять местные литические технологии в рамках отдельных хронологических фаз. Например, фация Хабурат, отличающаяся трехгранными, а не бифасиальными остриями, широко распространена на юге Аравии, от Манайзы в Йемене до Marawah у побережья Абу-Даби (Charpentier 2001, 2004; Crassard 2009). Раскопки в Suwayh в Омане дают надежные 14C-даты для этой коллекции, что позволило Шарпантье установить хронологию 6500-4500 гг. до н.э. (Charpentier 2008).

Хотя нет ничего удивительного в том, что последние исследования начали выявлять отдельные хронологические и региональные различия в аравийском неолите, верно и то, что широкое сходство все еще характеризует человеческую оккупацию от юго-западной Аравии до побережья Персидского залива.

От Баб-эль-Мандаб до Ормузского пролива

Раковинные кладки и лагеря в Тихаме свидетельствуют об интенсивной оккупации юго-западного побережья Аравии с шестого тысячелетия до н.э. до бронзового века. На этих стоянках найдены литики арабской бифасиальной традиции, но они дополнены локализованной кремневой технологией, которая включает в себя отщепы и лунницы (Edens and Wilkinson 1998: 65). Многочисленные кладки раковин предполагают интенсивную эксплуатацию морских ресурсов. Кроме того, местонахождение SRD-1 на северном берегу Вади Сурдуд предоставило доказательства производства бус в виде отходов бус из горного хрусталя и сверл из халцедона (Edens and Wilkinson 1998; Tosi 1986a). Здесь также обнаружена скорлупа страусиных яиц, что может указывать на обмен с внутренними регионами или сезонное перемещение туда и обратно.

Помимо добычи рыбы и моллюсков, неолитические жители Тихамы, по-видимому, пасли скот. Одна дата 14C из ямы на SRD-1 предполагает, что пасти скот начали уже в шестом тысячелетии до н.э. (Tosi 1986a). Как отмечалось ранее, некоторые утверждают, что крупный рогатый скот был одомашнен на месте, хотя для того, чтобы утверждать это с уверенностью, необходимы дополнительные доказательства. Двигаясь на восток от Тихамы, мы поднимаемся на Йеменское нагорье, где количество осадков может превышать 1 000 миллиметров в год. Раскопки в таких местах, как GQi и WTHiii, выявили обширные круглые каменные постройки, некоторые из которых содержат скамьи и очаги (de Maigret 1984a, 1984b; Fedele 1985, 1986). Из этого региона известно несколько неолитических литических фаций. Две наиболее важные из них - Qutran И Thayyilan, каждая из которых состоит из характерного набора фолиантов, скребков и острия. Последняя содержит меньше бифациальных стержневых острий, чем первая, что позволило Феделе (1985) предположить, что она является более поздней, чем Кутран. Эденс и Уилкинсон (1998), напротив, утверждают, что разница носит более экологический характер и отражает резко разграниченную среду нагорья. Это также может объяснить некоторые различия в питании, отмеченные между этими местами. Одомашненные овцы и козы составляют половину фаунистической коллекции в GQi и встречаются вдвое чаще, чем одомашненный крупный рогатый скот (Edens and Wilkinson 1998: 69). Также охотились на дикий крупный рогатый скот, неопознанного эквида и горного козла. В отличие от этого, крупный рогатый скот гораздо более распространен, чем овцы и козы в WTHiii, что, возможно, отражает различия в доступных пастбищах.

Свидетельства о возделывании земли отсутствуют, но возможно, что дикие травы и другие растения обрабатывались. Использование обсидиана для изготовления каменных орудий на многочисленных стоянках в Высокогорье и Тихаме является одной из определяющих особенностей этого периода (Khalidi 2009; Khalidi et al. 2010; Tosi 1986a; Zarins 1989a, 1990). Первоначальные исследования Франкавилья (1985, 1990) позволили предположить, что часть этого обсидиана была получена через Красное море в районе Африканского Рога. Более поздний анализ источников обсидиана и артефактов из Нагорья и Тихамы предполагает гораздо более сложную картину, в которой как связанные, так и разграниченные сферы взаимодействия, использующие местные источники, связывали Нагорье и Тихаму друг с другом и с северо-восточной Африкой (Khalidi et al. 2010) (рис. 3.2). Африканский обсидиан был ввезен уже в полуобработанном виде на многие стоянки Тихамы, что свидетельствует о регулярности контактов и обмена (Khalidi 2009; Khalidi et al. 2010). То, что жители Тихамы добывали свой обсидиан на Африканском Роге, не должно вызывать удивления: хотя источники обсидиана в Йеменском нагорье были ближе, чем по прямой, путешествие вверх по откосу и через нагорье было бы более трудным, чем переход на северо-восточное побережье Африки, возможно, через множество островов, находящихся в южных пределах Красного моря. Напротив, жители Высокогорья, по-видимому, использовали как местные, так и северо-восточные африканские источники обсидиана (Barca et al. 2012). В какой степени эти расхождения в схемах закупок были результатом качественных различий в обсидиане, остается неизвестным.

В то же время, последние исследования показали, что горные источники, такие как найденные на хребте Яфа, использовались вплоть до оманского Дофара, более чем в 1000 км к востоку (Khalidi et al. 2010). Как отмечает Халиди, "факторы, повлиявшие на то, что доисторическое население использовало одни источники обсидиана, а не другие, и перемещалось по различным территориям, иногда на очень большие расстояния, возможно, отражают более крупные модели социально-экономического поведения и культурного присвоения" (Khalidi 2009: 87). Независимо от причин такого взаимодействия, перемещение обсидиана внутри этих зон и между ними можно рассматривать как важный археологический показатель мобильности неолитического населения Аравии.

Крупный рогатый скот, овцы, козы и газели преобладали среди шестидесяти девяти костей, которые можно было идентифицировать до видового уровня. Вполне вероятно, что эти останки включают одомашненных животных, но охота все еще имела большое значение в стратегии жизнеобеспечения, тем более, если некоторые останки козлов на самом деле являются местными дикими горными козлами. Местные обсидиановые и кремневые орудия дают дополнительную информацию о древней экономике Манайза. Хотя некоторые из них демонстрируют типологические параллели с более широкой аравийской бифасиальной традицией, в коллекции преобладают отдельные и уникальные формы снарядов. Как отмечалось ранее, рифление было особенно важным в Манайзахе, и, согласно Крассарду (2009), некоторые из рифлений были функционально избыточными, что предполагает, что создание и использование таких инструментов имело более широкое социально-символическое значение или роль. Кремневые россыпи, относящиеся к аравийской бифасиальной традиции, были найдены и дальше на север, от Асира (Zarins et al. 1981: 20-21) до центральных районов Саудовской Аравии. Увеличение количества осадков в течение шестого и пятого тысячелетий превратило Руб-эль-Хали в богатую зону для скотоводства.

Озера в различных районах могли служить важнейшими источниками воды для потребления людьми и животными. Сегодня, когда осадков выпадает значительно меньше 100 миллиметров, растительность в Руб-эль-Хали все еще сохранилась. На севере Руб-эль-Хали распространен кустарник гхада (Haloxylon persicum), а в глубине пустынь растут хаш (Cornulaca arabica) и абал (Calligonum crinitum). Каждый из них в той или иной форме поддерживает жизнь человека сегодня: как овощи для потребления, как дрова или даже как ингредиент при дублении шкур животных для получения кожи, как в случае с абалом (Mandaville 2011: 140). Во время влажной фазы голоцена эти растения, вероятно, существовали в больших количествах и, вероятно, сопровождались другими растениями, которые обеспечивали пастбища и потенциал для существования. Поэтому неудивительно, что археологические исследования показали, что в течение этих тысячелетий Руб-эль-Хали была не пустынным кварталом.

Открытие в Dosariyah в 1968 году , где Грейс Буркхолдер и последующие исследования (Bibby 1973: 64-66) и раскопки (Drechsler, в печати; Masry 1974) выявили обширные свидетельства не только контактов с Убайдской Месопотамией (как обсуждается далее), но и скотоводства с овцами, козами и крупным рогатым скотом.

Дальше к северу на побережье в Абу Хамис доминировали охота на диких животных и рыболовство/собирание ракушек (Masry 1974; Potts 1993a), тогда как в Айн Каннас в оазисе Hofuf домашние животные дополнялись ослами (Equus africanus). Подобная смешанная экономика, вероятно, практиковалась и южнее, на нескольких стоянках на краю Руб-эль-Хали в Абу-Даби (ОАЭ). К ним относятся Khor al-Manahil, Kharimat Khor al-Manahil (Cuttler et al. 2007), Yaw Sahhab (Harris 1998; Kallweit 2001) и Bida al-Mutawa (Crombé 2000). Очень крупная неолитическая стоянка возле Jebel al-Aluya в регионе Адам в центральном Омане, недавно раскопанная французской группой (Lemée 2013), подтверждает нашу картину обширной оккупации внутренней юго-восточной Аравии до конца влажной фазы голоцена.

Помимо заселения Руб-эль-Хали и её окраин, прибрежная равнина и внутренние аллювиальные фланги гор аль-Хаджар на юго-востоке Аравии были важнейшими узлами для поселения людей в эпоху неолита (см. обсуждение Джебель Бухайс далее в этой главе). Детальная разведка в рамках Археологического проекта на островах Абу-Даби выявила множество археологических объектов, расположенных на островах и западном побережье ОАЭ (Бич и др. 2005; Бич и Шепард 2001; Хеллиер 1988, 1992). Особое значение имеют места Марава и Далма (Beech и др. 2005; Beech и Shepherd 2001). Марава - это низменный остров, расположенный примерно в 15 километрах с востока на запад и в 6 километрах с севера на юг. Два участка, MR1 и MR 11, свидетельствуют о неолитической оккупации. MR1 состоял из поверхностной россыпи с типичными бифасиальными обработанными наконечниками стрел и остриями. MR11 значительно отличается от него и содержит четырехкомнатное здание, построенное из местного прибрежного камня, находка представляет собой самый ранний известный пример каменной архитектуры в ОАЭ. Дом имел овальную форму и содержал платформу на одном конце. Были найдены кремневые инструменты и бусины из жемчужной устрицы, а также полный импортный месопотамский сосуд. Раскопщики предположили, что на этом месте находятся еще несколько домов, и будущие раскопки позволят выявить полную организацию и планировку этого поселения. Строительство каменного дома в Marawah подтверждает, насколько важной была эксплуатация прибрежной зоны во время арабского неолита.

Помимо рыболовства и сбора моллюсков, море давало черепах, дюгоней и, в отдельных местах, древесину мангровых деревьев. Очевидно, что контакты с районами Персидского залива также были важны, и к этому вопросу я вернусь позже. Более того, раскопки на близлежащем острове Далма позволяют предположить, что в этот период мог появиться еще один традиционный компонент прибрежного существования. На месте DA11 были найдены два карбонизированных финиковых косточки, а также многочисленные ямы и очаги с типичным для неолита набором каменных орудий (Beech and Shepherd 2001).

Две карбонизированные семечки финика были датированы по 14C и свидетельствуют о том, что финики, вероятно, употреблялись в пищу уже в пятом тысячелетии до нашей эры. На протяжении тысячелетий выращивание финиковой пальмы имело решающее значение для заселения оазисов по всей Аравии. Их обильный урожай, а также вторичное использование её ветвей и веток для строительства зданий «барасти» означало, что вплоть до недавнего прошлого она также была основной опорой для прибрежных поселений, где мало какие другие сорта древесины могли расти. В связи с этим, обнаружение семян финика Далма имеет большое значение для понимания того, когда эксплуатация прибрежных районов стала официальным и надежным компонентом древнего образа жизни в Аравии. Тем не менее, нет убедительных доказательств того, что семена фиников из Далмы представляют собой культивированные, или одомашненные, финики в отличие от сбора диких фиников. Существует мало известных критериев для различения того или иного состояния, и многие "дикие" образцы финиковых пальм сегодня, вероятно, представляют собой "одичавшие" популяции. Тем не менее, интересно отметить, что находки из Далмы хорошо соотносятся с другими находками фиников в археологических контекстах по всему Ближнему Востоку.

Согласно Несбитту (1993: 30), две самые ранние находки фиников обнаружены в Телль-эль-Уэли в южной Месопотамии (пятое тысячелетие до н.э.) и Тепе Газ Тавила около Даулатабада (5400-4800 гг. до н.э.) в юго-восточном Иране. Остров Далма расположен между этими регионами, и связь между Керманом, юго-восточной Аравией и южной Месопотамией часто была интенсивной в доисторические времена, как и в недавнем прошлом. Возможность того, что жители Далмы и прилегающих регионов в Персидском заливе начали эксплуатировать финиковую пальму, либо путем культивирования, либо путем интенсивного сбора диких плодов , который мог привести к культивированию, следует считать вероятной, но все еще недоказанной.

На то, что прибрежные зоны юго-восточной Аравии стали формальной и неотъемлемой частью культурного ландшафта во время аравийского неолита, указывает и наличие захоронений в Умм-аль-Кувейн на севере ОАЭ, даже если они плохо сохранились и мало опубликованы (Phillips 2002). Из этого кладбища были извлечены останки по меньшей мере сорока одного человека. Хотя информация, полученная из этих захоронений, бледнеет по сравнению с информацией из Джебель Бухайс (о чем речь пойдет ниже), мы знаем, что мертвых хоронили с бусами из раковин и устричным жемчугом. В конце пятого тысячелетия до нашей эры это место неоднократно использовалось повторно в течение нескольких столетий, что говорит о продолжающейся сезонной эксплуатации конкретных прибрежных мест.

стр. 58 Northern Arabia

*******************************************************************************************************************