арабы и иранцы до ислама 1

стр. 155

II. Arabes et Iraniens avant et au début de l’islam.

Aperçu de quelques zones de contact et de conflit

Samra Azarnouche

Благодаря своему географическому положению жители Иранского плато и жители Аравии установили более или менее тесные контакты, по крайней мере, ещё в первые три тысячелетия до нашей эры. Поскольку Аравия была воротами в Египет и западные морские торговые пункты, персидские завоеватели быстро наладили отношения с местными правителями. Готовясь к походу на Египет, Камбиз II (529-522 гг. до н. э.) был вынужден просить «царя арабов» гарантировать ему безопасный проход через засушливые земли и водоснабжение (Геродот III, 4, 7-9). С тех пор этот «царь арабов» пользовался привилегированным статусом у ахеменидских правителей, поскольку, помимо тысячи талантов благовоний, которые он доставлял каждый год, его территория была освобождена от дани даже после контрибуционных реформ Дария I (521-486 гг. до н. э.) (Herodotus III, 91, 97). В списке сатрапий Ахеменидов, начертанном иероглифическими картушами, на основании статуи этого царя, обнаруженной в Сузах, указаны Мака (полуостров Оман) и название hgr (возможно, Хагор/Хаджар?, в северной Аравии), что, по-видимому, свидетельствует о том, что эти регионы были неотъемлемой частью Персидской империи. Арабы никогда не были порабощены персами, согласно Геродоту (III, 88), который описывает снаряжение арабских войск, поступивших на службу в армию Ксеркса (VII, 69), и скорость их верблюдов, которых ставили в конце строя, чтобы не беспокоить лошадей, еще не привыкших к их присутствию (VII, 86-87).

В совершенно другой сфере, религиозной, Геродот утверждает, что персы заимствовали у арабов и ассирийцев практику принесения жертв небесной богине (I, 131). Хотя документальная ценность этого свидетельства сомнительна, оно показывает, что сферы контактов между персами и арабами выходили за рамки стратегических или экономических интересов. Хотя документальных свидетельств недостаточно, присутствие селевкидских войск в Северной Аравии не вызывает сомнений. Действительно, греческие и арамейские надписи, обнаруженные в Кафифе напротив Бахрейна, а также на острове Файлака напротив Кувейта, свидетельствуют о растущем интересе к торговому потенциалу Персидского залива.

Расположенный на пересечении морских и сухопутных путей Спасину Харакс (в современной провинции Бахра), столица независимого царства Харацена (I век до н. э. - III век н. э.), облик которого постепенно раскрывается благодаря раскопкам, ведущимся с 2016 года, несомненно, является лучшим примером космополитического города, построенного на богатстве межконтинентальной торговой платформы, которую его строители (включая Гишпаосинеса, известного как «царь арабов», но имевшего иранское имя) и правители смогли использовать в полной мере. Город сохранил свое великолепие вплоть до парфянского периода, а затем был погребен под илом и песком.

Политика инвестирования в регион Персидского залива, значительно усилившаяся при Сасанидах, привела их к прямому контакту с городским арабским и бедуинским населением и определила сети торгового и культурного взаимодействия. На первых порах контроль Сасанидов над морями не обязательно означал присоединение территорий или их колонизацию, поскольку он устанавливался в ходе специальных экспедиций, единственной целью которых было восстановление порядка и стабильности в регионе. Эта же политическая линия была принята столетие спустя и институционализирована реформами, проведенными царем Хосровом I во II веке. Это также объясняет, почему региональная политика Сасанидов была относительно гибкой и применялась через косвенное управление или регентство в виде союзов с местными властями.

Ардашир и южные окраины нового Эраншахра

После двух первых наступлений на Рим в Месопотамии основатель персидской династии Сасанидов Ардашир I (224-240 гг.) продвинулся к западному побережью Персидского залива и восточной Аравии. Еще до вступления на престол он быстро установил контроль над регионами Ахваз и Месена. Его мотивы, безусловно, были разнообразны. Среди них была необходимость положить конец вторжениям и грабежам арабских племён и всё ещё ощутимому господству парфян в этом регионе. Уже в конце его правления в среднеперсидском тексте La Geste d'Ardashīr fils de Pābag содержится рассказ о первых сражениях Ардашира с народами северной Аравии: Один из его главных противников к югу от Фарса, Хафтовад, поставил одного из своих сыновей во главе «большой армии арабов и оманцев, которые пересекли море [= Персидский залив] и возглавили борьбу против Ардашира» , вероятно, в портовой области Сираф (Grenet, La Geste d'Ardashir fils de Pâbag, p. 85). Около 240 года персидская армия переправилась через Персидский залив в Бахрейн, чтобы сразиться с коалиционными царями Бахрейна, Ямамы, Хаджара и Омана. Арабские цари сообщили царю Йемена Асаду б. Амру о нападении Ардашира. Сасанидские войска быстро одержали верх, и цари Бахрейна и Омана, Санарук (возможно, вассал парфян) и Амр б. Вакид ал-Химьяри, были убиты. После этого перс отправил Асаду послание с предложением мира и права на управление Йеменом, которое он также дал царям Хиджаза и Тихамы. На этот счет историк Якут ибн Абд Аллах аль-Руми аль-Хамави (ум. в 1229 г.) (Yāqūt ibn Abd Allāh al-Rūmī al-Ḥamawi, 5, p. 122, запись «al-muzūn») добавляет, что Ардашир основал доминирующую племенную группу Омана, т. е. Азд, в городе Шир на побережье Ḥaḍramawt, на границе между Йеменом и Мазуном, что также объясняет титул, который Ибн Хурдадбих (ум. 912 г.) приписывает Ардаширу титул «царь Йемена» (Samarān shāh, титул, в котором название области Samarān используется для обозначения всего Йемена).

Крепость Кал'ат аль-Бахрайн на северном побережье острова, построенная на парфянских останках, скорее всего, относится к этой арабской кампании. Тщательность строительства и оборонительные сооружения (ров и внутренняя система сопротивления) делали ее эффективным опорным пунктом, предназначенным не только для контроля над островом, но и для самообороны (Kervran, «Forteresses, entrepôts et commerce»). В источниках упоминаются названия других прибрежных поселений или городов, основанных или переименованных персидским царём, таких как Пероз-Ардашир в Харане. Впоследствии Сасаниды потратят значительные ресурсы, чтобы закрепиться на обоих берегах Персидского залива и получить абсолютную монополию на морские пути и экономику региона. Вместо того чтобы сводить название территорий, находящихся под их влиянием, к географическим названиям, таким как «Парс», сасанидские цари придумали концепцию «империи ариев (= иранцев)», Эраншахр, термин, заимствованный из свода священных текстов зороастрийской религии, Авесты, которая, согласно мифической географии, помещала место обитания иранцев в центр . Эта концепция пространства была преобразована в политико-религиозное понятие, позволяющее царю царей включать в Эраншахр завоеванные территории, населённые не зороастрийцами, о чём свидетельствует небольшой среднеперсидский трактат, написанный около IX века н. э. на основе сасанидских источников и озаглавленный «Провинции Эраншахра» (Шахрестаниха и Эраншахр). В этом тексте перечислены города или области империи и их исторические или мифические основатели (Daryaee, Šahrestānīhā ī Ērānšahr ). Как мы увидим позже, термины «неиранский» или «незороастрийский» позже будут использоваться для обозначения мусульман. На данный момент империя, унаследованная преемником основателя династии Шапуром I (р. 239/40-270), включала в себя в качестве двадцать девятой и последней провинции «Мазуншахр [= Оман], расположенный по ту сторону моря [= Персидского залива]», как указывает сам этот царь в своей наскальной надписи в Накш-е Ростам (Фарс).

Арабская делегация при персидском дворе

Эпиграфический источник, относящийся к концу II века, периоду господства химьяритов в Южной Аравии, свидетельствует о присутствии химьяритской дипломатической миссии в сасанидской столице Ктесифоне, отправленной Шаммаром Юхаришем, который в конце II века политически объединил Южную Аравию. Это событие дает правдоподобную интерпретацию одному из сасанидских барельефов из долины Tang-e Chowgān близ города Бишапур в западном Фарсе, одному из немногих изображений иностранных делегаций в ранней иранской царской иконографии [рис. 1 и 2].

На сцене (3,45 × 7,45 м) слева изображен сасанидский царь Бахрам II (р. 276-293) верхом на коне, держащий в правой руке лук и стрелы (в соответствии с описанием в Книге портретов, на которую позднее ссылался Хамза аль-Исфахани [ум. ок. 961 г.]) и опознаваемый по короне. Перед ним стоит персидский глашатай, стоящий в церемониальной позе уважения (руки сложены) и представляющий группу из шести человек, сопровождаемых двумя лошадьми и двумя дромадерами. Двое из них, изображённые более детально, чем остальные, держат поводья лошадей в левых руках (поврежденных при рытье канала), а правые руки делают формальный жест почтения и покорности. С XIX века эта делегация считается представителями арабского племени, учитывая сопровождающих их животных и характерную одежду: они одеты в длинный кафтан, на голове - повязанная на лоб ткань, ниспадающая на шею, похожая на традиционный арабский головной убор, состоящий из ghuthrain (головного платка) и agāl (кольца из шнуров); у них висячие усы и босые ноги.

Недавно было высказано предположение, что это изображение, которое должно было представлять исключительное событие, а не обычную сцену подданства вассала, может быть связано с дипломатической миссией химьяритского царя Шаммара Юхариша в Ктесифон, имевшей место в конце II или начале IV вв, о чем свидетельствует надпись, найденная в Марибе и заказанная Raymān из Hazfarum и ‘Inanan (Overlaet, «A Himyarite Diplomatic Mission to the Sasanian Court»). Целью этой экспедиции могло быть заключение союза с персами против угрозы римской экспансии или, если рассматривать дату между 300 - когда Шаммар стал царем Ḥaḍramawt - и 315 гг, это мог быть визит вежливости в честь рождения Шапура II в 310-311 гг. (дата, также соответствующая его воцарению, поскольку он был коронован при его рождении) и, в любом случае, возможность для химьяритских правителей заверить своего могущественного сюзерена, что они не жаждут Мазуна (Potts, «T he Sasanian Relationship with South Arabia»). Другая, более вероятная гипотеза заключается в том, чтобы поместить это событие в самое начало правления Шаммара, до расширения Химьяритского царства, что в целом является благоприятным временем для принесения клятвы верности региональной державе.

Символизируя дипломатию и власть Сасанидов, это событие в столице, Ктесифоне, как говорят, было запечатлено на снимках и увековечено в скале Бишапур, в историческом центре империи.

Надпись сасанидского царя Narsē (р. 293-302) в Пайкули в Ираке включает в список союзных государей, подтверждающих его захват власти, самое раннее иранское свидетельство имени арабского вождя из племени лахмидов/насридов: Амру, царь лахмидов (возможно, отождествляемый с Амру б. Ади), за которым следует другой арабский вождь, также по имени Амр (из Абгара?). Судьба этого арабского племени, создавшего город ал-Хира процветающим торговым центром на караванном пути с востока на запад между Сирией, Ираком и Персией, тесно связана с судьбой Сасанидов. Помимо прочего, он играл роль защитника пустынных окраин от натиска кочевников из внутренней Аравии, а также от византийцев и их союзников из Сирии, Гассанидов/Джафнидов. За пределами Месопотамии власть Лахмидов зависела от политической и военной поддержки, которую они получали от Сасанидов: цари даровали им вотчины в Саваде с правом собирать налоги и использовать их для охраны границ. Через Лахмидов Сасаниды пытались не только защитить окраины пустыни, чтобы обеспечить проход караванов через восточную Аравию в Хиджаз и Йемен, но и развить свое политическое влияние на западе полуострова.

Лахмиды были семьёй, а не племенем: в своей боевой мощи они вынуждены были полагаться на иностранные войска и наёмников. Это были Rahā’in, Sanā’ī и, прежде всего, Wadā’ī - персидский отряд, посланный царём для усиления Лахмидов, - с точки зрения их отношений с Сасанидами. Состоящий из тысячи всадников, этот отряд элитных воинов составлял основу сил Лахмидов в борьбе с городским населением Аль-Хира и бедуинами внутренних районов. Ал-Табари упоминает ещё два персидских элитных войска (Даусар и Шахба'), отправленных в ал-Хииру при Нуъмане I (р. 390-418). Именно благодаря военной помощи сына и преемника последнего, Мундзира (р. 418-462), сасанидский Бахрам V (420-438), воспитанный при дворе Лахмидов (о чём напоминает традиционное изображение этого царя верхом на дромадёре), во время споров о престолонаследии совершил поход на персидскую столицу и захватил трон.

стр. 165 Campagnes punitives de Shāpur II

****************************************************************************************************************