история исследований доисторической Аравии

стр.1

Взгляните на любую карту мира, и сразу станет ясно, что Аравия занимает важнейшее географическое положение, связывая Африку, Европу и Азию. Эта особенность прослеживается в каждой главе, ее отмечает почти каждый автор, внесший свой вклад в этот том. Странно, что предыстория такого важного уголка глобальной недвижимости до сих пор оставалась в безвестности. По мере того, как археологи начинают проливать свет на этот относительно неизвестный регион, складывающаяся картина, похоже, подчеркивает то, что и так очевидно с точки зрения картографии - Аравийский полуостров, вероятно, сыграл центральную роль в расселении нашего вида и близкородственных предков. Географическое обозначение "Аравийский полуостров" относится к территории площадью 2,5 млн км2, окаймленной Красным морем на западе, Аравийским морем на юге и Персидским заливом на востоке. В политическом отношении Аравия включает в себя Королевство Саудовская Аравия, Иорданское Хашимитское Королевство, Йеменскую Республику, Султанат Оман, Объединенные Арабские Эмираты, Государство Катар, Королевство Бахрейн и Государство Кувейт. Самой запоминающейся особенностью ландшафта Аравии являются обширные дюнные поля, раскинувшиеся по большей части субконтинента и заполнившие огромные внутренние бассейны грудами песка цвета ржавчины. В этих обширных пустошах и вокруг них соседствуют пышные субтропические леса, продуваемые гравийные равнины, зубчатые горные хребты и около 7 000 км береговой линии.

История исследований доисторической Аравии

Палеоэкологи обнаружили, что климатические условия в различных экологических нишах Аравии были далеко не стабильными в течение четвертичного периода, колеблясь между влажными и сухими экстремумами в течение последних 2 миллионов лет. В позднем плиоцене и раннем плейстоцене некоторые речные системы Аравии несли объёмы воды, эквивалентные Нилу (Thompson, 2000). Разумно предположить, что эти значительные колебания окружающей среды оказали глубокое влияние на развитие ранних и поздних человеческих популяций в регионе. Последние археологические и генетические исследования показывают, что человеческая оккупация в Аравии была столь же богатой и разнообразной во времени, как и ландшафты, на которых обитали эти ранние жители. Полуостров был одной из первых остановок для наших зарождающихся предков человека, выходящих из Африки. Он находится в двух шагах от Восточной Африки, где было найдено множество ископаемых останков гомининов (не говоря уже о самых древних останках анатомически современного человека), вдоль его северной окраины развивались самые ранние земледельческие сообщества, а в какой-то момент его окружали три первые в мире сложные цивилизации. Несмотря на эти значительные биологические и культурные эволюционные вехи, задокументированные вокруг Аравии, сам полуостров остается практически терра инкогнита в доисторических исследованиях. Это не значит, что регион игнорировался. Ученые давно строят догадки о роли Аравии в развитии нашего вида.

Семьдесят пять лет назад Генри Филд назвал эту часть света "колыбелью" раннего человека и предположил, что "юго-западная Азия, включая африканскую территорию, вполне могла стать питательной средой для развития Homo sapiens" (Field, 1932: 426). В течение двух десятилетий после его предчувствия ученые и исследователи, такие как St John Philby (1933), Bertram Thomas (1938), Gertrude Caton- Thompson (1939, 1954, 1957), Henry Field (1951, 1955, 1956, 1958, 1960a, 1960b, 1961), Frederick Zeuner (1954) и Wilfred Thesiger (1959), прочесывали поверхность субконтинента. Почти в каждом случае они сообщали о находках каменных орудий, связанных со старыми руслами рек и высохшими озерными бассейнами, что позволило сделать вывод о том, что бесплодные внутренние районы когда-то были значительно более благоприятны для существования доисторических сообществ охотников-собирателей. Даже на этой ранней стадии рассматривался вопрос о плейстоценовых связях между Восточной Африкой и Южной Аравией через Баб-эль-Мандаб. Учитывая выводы, сделанные различными авторами этой книги, интересно отметить, что Катон-Томпсон (1957) тоже наблюдал минимальные свидетельства демографического обмена через Красное море. Ряд препятствий, таких как войны, изоляционизм и непроходимая география, значительно затруднили исследования во второй половине двадцатого века, когда изучение палеолита было более или менее заброшено, а тщательная полевая работа проводилась в близлежащих, более доступных районах Леванта и Восточной Африки. Заметным исключением стали исследования Whalen в Йемене и Омане (Whalen and Pease, 1991; Whalen and Schatte, 1997; Whalen et al, 2002), итальянская миссия де Майгре в Северном Йемене (de Maigret, 1981, 1984, 1985, 1986), совместная йеменско-советская экспедиция в Южном Йемене (Амирханов, 1987, 1991, 1994, 2006), датская экспедиция в Катаре (Kapel, 1967) и проект комплексного обследования в Саудовской Аравии (например, Adams et al., 1977; Masry, 1977; Zarins et al., 1979, 1980, 1981, 1982; Whalen et al., 1981, 1983, 1984, 1988). Хотя эти экспедиции были немногочисленны и нечасты, они обследовали огромные участки земли, зафиксировав множество литических находок, которые подчеркивают масштабы обитания в регионе.

К концу двадцатого века стало совершенно ясно, что доисторическая оккупация в Аравии была обширной, однако стратифицированные и поддающиеся датировке палеолитические стоянки продолжали ускользать от археологов (Petraglia and Alsharekh, 2003). Казалось бы, не связанное с этим научное событие в конце 1990-х годов оказало драматическое влияние на доисторические исследования в Аравии. Изучая филогенетическую структуру групп современного человека, распространенных на Африканском Роге, группа генетиков обнаружила следы одной из самых древних линий митохондриальной ДНК нашего вида - ветви, которая, как считалось ранее, уходит корнями в Азию (Quintana-Murci et al., 1999). Появление маркеров гаплогруппы М в Восточной Африке показало ученым, что "Аравийский коридор" (т.е. Йемен, Оман и ОАЭ) служил каналом для перемещения популяций между Африкой и Азией, тем самым подтверждая существование гипотетического южного пути расселения из Африки (Tchernov, 1992; Lahr and Foley, 1994, 1998; Stringer, 2000). Генетическое открытие гаплогруппы М изменило повестку дня исследований и оживило полевые работы, эмпирически продемонстрировав географическую значимость Аравийского полуострова в ранней экспансии человека.

Когда генетики обратили внимание на Аравию, темпы открытий ускорились. За последние несколько лет наконец-то были обнаружены поддающиеся датировке палеолитические стоянки. Новые систематические исследования поверхности с высоким разрешением позволяют лучше понять распределение каменных орудий по ландшафту. Быстро растущий объем палеоэкологических данных позволяет реконструировать изменчивые климатические условия на протяжении плейстоцена. Генетические образцы, полученные от современных аравийских популяций, позволяют оценить их положение на семейном древе человека. Недавний шквал открытий достиг точки кипения и позволяет впервые всесторонне изучить доисторическую историю Аравии в рамках различных дисциплин. Поэтому мы составили этот том, чтобы представить, обобщить и обсудить состояние исследований в Аравии с акцентом на динамическую взаимосвязь между эволюцией человека и ландшафта. Многие из представленных материалов являются новаторскими исследованиями, которые заставляют нас уточнить, а в некоторых случаях и полностью переоценить фундаментальные вопросы человеческой предыстории. «Эволюция человеческих популяций в Аравии» призвана пробудить интерес к этому региону, послужить основой для будущих исследований, информировать ученых в смежных дисциплинах и способствовать междисциплинарному диалогу.

В качестве наиболее вероятной отправной точки для проникновения гоминин в Аравию мы начнем с изучения прибрежных ландшафтов вдоль Красного моря и демографических перемещений по этому водному пути на основе продолжающихся подводных исследований вокруг островов Фарасан (Bailey, 2009). Бейли рассматривает данные, указывающие на то, что с плиоценового периода не существовало сухопутного моста, связывающего Африку и Аравию через Баб-аль-Мандабский пролив. В противовес недавним аргументам в пользу развития ранними людьми водных стратегий жизнеобеспечения, которые способствовали их быстрой экспансии из Африки вдоль берегов Индийского океана (например, Stringer, 2000; Mellars, 2006), Бейли приходит к выводу, что "доводы в пользу морских ресурсов как основного фактора, способствующего процессу прибрежной колонизации ранними человеческими популяциями, будь то анатомически современные или более ранние, остаются слабыми". Более того, он пишет: "Мнение о том, что общая засушливость преобладала в ледниковые периоды и препятствовала всем, кроме эфемерных поселений, является чрезмерным упрощением и, по сути, неверным". Паркер (2009) обобщает палеоэкологические данные об изменении климата за последние 350 тыс. лет, представляя исчерпывающую базу данных косвенных экологических сигналов, используемых для расчета колебаний плювиально-аридных условий.

До недавнего времени мы имели лишь смутное представление о палеоэкологических условиях в период позднего среднего и верхнего плейстоцена. Паркер представляет существенные доказательства одного или нескольких влажных импульсов в течение MIS 3, до сих пор малоизученной экологической фазы. Кроме того, есть указания на серию плювиальных эпизодов во время 6-й МИС, изотопной стадии, которая изначально характеризовалась длительной засушливостью (Anton, 1984). Эти и другие результаты имеют непосредственное отношение к времени и характеру перемещения гоминин на полуостров, поскольку они делают возможным расширение ареала охотников-собирателей в Аравии уже 200 тыс. лет назад, если не раньше.

Уилкинсон (2009) обсуждает палеоклиматические и археологические данные с высокогорий Йемена и прилегающих геоморфных зон. Рельеф юго-западной Аравии состоит преимущественно из гор и возвышенных плато высотой от 2 000 до 3 600 м над уровнем моря. Эти вулканические и гранитные вершины третичного периода задерживают влагу из муссона Индийского океана, который приносит от 200 до 700 мм осадков в год. Этот благоприятный климатический режим сыграл ключевую роль в развитии земледельческих сообществ голоцена, затронув не только высокогорья, но и окружающие прибрежные равнины Красного и Аравийского морей, на которые поступает большая часть стока. Вместе главы, составляющие Часть I, рисуют картину мозаичного ландшафта, охватывающего множество разнообразных микроокружений. Исходя из описаний авторов, мы можем начать выделять, по крайней мере, три взаимосвязанные основные зоны, которые служили убежищем для населения во время экологических спадов: прибрежная равнина Красного моря, горы Дофар и прилегающая прибрежная зона в Йемене и Омане, а также возникшая пойма в пределах Бассейна Персидского залива (рис. 2). Чтобы понять развитие человеческих популяций в Аравии в плейстоцене и раннем голоцене, полезно концептуализировать популяции, привязанные к этим различным убежищам, расширяющиеся и сокращающиеся из таких мест обитания во время циклов улучшения и высыхания. Эти зоны представляют собой единственные обильные и предсказуемые источники пресной воды в Аравии в периоды засухи.

…Глава Boivin et al. исследует критический вопрос о том, кто именно отвечал за торговую деятельность, которая привела зебу и других домашних животных в Аравию, а также перевезла основные культуры между Африкой и Индией еще во втором тысячелетии до нашей эры. Одним из наиболее важных моментов является то, что эти перемещения, вероятно, были, по крайней мере частично, результатом деятельности небольших арабских обществ, а не исключительно работой государств бронзового века, которым их часто приписывают. В последней главе Халиди (2009) эти морские проблемы рассматриваются посредством более подробного изучения именно этих небольших сообществ, и при этом возвращается к вопросу о перемещении населения между Африкой и Аравией. По иронии судьбы так много спекуляций связано с вопросом о связях через Красное море в эпоху палеолита — одной из центральных тем этого тома — и все же единственное окончательное свидетельство относится к среднему голоцену и позже. Халиди изучает сети обмена обсидианом между Эритреей, Йеменом и Саудовской Аравией. Основываясь на данных, собранных как с африканской, так и с арабской сторон Красного моря, Халиди сочетает каменный анализ и поиск источников обсидиана для создания региональных торговых сетей. Он выделяет два основных способа обращения обсидиана в Йемене: (1) ограниченный обмен с использованием местных горных источников и (2) торговля на большие расстояния либо в 300 км в Саудовской Аравии, либо в 100 км к западу в Эритрее. Халиди ссылается на наличие геометрических микролитов и технологии биполярного отслаивания на обоих побережьях Красного моря как на свидетельство в пользу обмена Красным морем.

Экологические, генетические и археологические картины, нарисованные различными вкладами в этом томе, иллюстрируют регион, который всегда находился в движении, где застой был скорее исключением, чем правилом. Аравия, несомненно, была местом генетического смешения, что отразилось в филогенетической структуре современного арабского населения. За последний миллион лет группы гоминидов со всех трех континентов, окружающих Аравийский полуостров, эпизодически расширялись на субконтинент, когда позволяли условия: будь то охотники-собиратели, следившие за расширением своего географического ареала, скотоводы-пастухи , эксплуатирующие улучшенные пастбища внутренних районов Аравии, рыбаки, перемещающиеся вдоль образовавшегося континентального шельфа во время максимума ледникового периода, или перемещённые сообщества, вытесненные из долины реки Ур-Шатт в результате вторжения моря в бассейн.

Если система отсчета голоцена является каким-либо указанием, то мы можем предположить, что демографическая экспансия в Аравию не была прямым процессом, в котором участвовало одно исходное население. Вполне вероятно, что разные группы переселялись в регион из разных мест происхождения в разное время и по разным причинам. Наблюдаемая межрегиональная структура приводит к вопросу о том, какие виды были ответственны за создание археологических памятников среднего и верхнего плейстоцена в Аравии.

Существует ряд возможностей для идентичности жителей Аравии в интервале между 200 и 100 тыс. лет назад:

1. Homo heidelbergensis. Учитывая наличие ашельских технологий в Аравии и возможность того, что ранние технологии среднего палеолита были получены из комплексов крупных режущих инструментов, необходимо учитывать возможность того, что местные местные группы Homo heidelbergensis или их потомков эволюционировали и выжил на полуострове. Если это так, то вполне возможно, что эти популяции были ровесниками других групп гоминидов, распространившихся на полуостров в конце среднего и верхнем плейстоцене.

2. Homo neanderthalensis. Вполне возможно, что в Аравии имел место некоторый демографический вклад популяций, когда группы путешествовали на юг из Леванта и гор Загрос. Окаменелости неандертальцев географически близки к Аравии; их присутствие в пещере Шанидар, у подножия гор Загрос в Ираке, повышает вероятность того, что эти гоминиды обитали в некоторых частях северной Аравии. Тем не менее, есть некоторые морфологические и археологические факторы, указывающие на то, что неандертальцы, возможно, обычно не населяли ландшафты южной Аравии. Их устойчивые морфологические признаки часто называют адаптацией к более холодным условиям, чем предполагалось, в Аравии. Что касается их технологии, последовательная и систематическая леваллуазская технология с отчетливой огранкой платформы, определяющая характеристика мустье, практически отсутствует в Аравии.

3. Homo helmei — Homo helmei считается архаичным вариантом раннего Homo sapiens, который, как постулируется, распространился из Африки в результате волны расселения где-то после 200 тыс. лет назад и связан с технологией Mode 3 (Lahr and Foley, 2001). Хотя окаменелости этого таксона до сих пор находят только в Африке, существует вероятность того, что эти ранние современные особи достигли Аравийского полуострова во время раннего расселения. С археологической точки зрения Маркс (2009) отмечает некоторые перекрывающиеся черты между Джебель-Фай 1, комплексом C и комплексами сангоанского типа в Восточной Африке, а Роуз (2007) отметил черты сангоанского/лупембамского типа среди сибаханских комплексов. Комплекс сангоанско-лупембамского типа, собранный в Абу-Хагаре в Судане (Lacaille, 1951), был обнаружен вблизи и в том же геологическом контексте, что и череп из Синги, который иногда идентифицировали как Homo helmei (McBrearty and Brooks, 2000).

4. Homo sapiens. Большинство ученых утверждают, что анатомически современные люди рассеялись по Аравийскому полуострову, хотя хронология этого события (событий) остается неизвестной. Существует вероятность того, что ранние группы Homo sapiens распространились на полуостров во время плювиальных импульсов в MIS 6, потенциально неся маркер макрогаплогруппы L3 (Cabrera et al., 2009) или какую-то другую ныне вымершую линию. Одна из возможностей состоит в том, что эта эмигрировавшая группа принадлежала к наследственному населению, которое дало начало всем последующим ветвям M и N мтДНК. Анатомически современные человеческие останки, раскопанные в пещерах Схул и Кафзех в Леванте примерно 100 тыс. лет назад, свидетельствуют об этой экспансии из Африки. Если действительно ранние Homo sapiens были вытеснены из Леванта в результате расширения неандертальских групп вокруг MIS 4, возможно, что они вернулись обратно к Красному морю и южноаравийскому рефужио ( сайту), особенно с учетом преобладания левантийских ламинарных технологий, о которых сообщалось из южной зоны. Таким образом, идентичность арабских технологий между 200 и 100 тыс. лет назад может указывать на присутствие ранних популяций Homo sapiens. Если действительно популяция Схул/Кафзе представляет собой успешную экспансию, а не эволюционный тупик, как писали многие исследователи, то это дает более экономное объяснение того, почему ранние люди, достигшие Австралии в начале MIS 3, морфологически похожи на экземпляры Схул/Кафзех (Schillaci, 2008).

Межрегиональное изучение археологических свидетельств перехода от среднего к верхнему палеолиту в Африке и Евразии приводит Marks (2005) к аналогичному выводу. Хотя у нас до сих пор нет ответов на многие эволюционные вопросы, материалы этой книги ясно демонстрируют историю Аравии с экстремальными климатическими изменениями, разнообразным населением и широким спектром переменных, влияющих на перемещение человеческих групп.

Антропологический «системный анализ» рассматривает человеческие системы в состоянии положительной или отрицательной обратной связи (например, Flannery, 1968; Renfrew, 1979; Lowe and Barth, 1980). Группы остаются в стазисе (положительная обратная связь) до тех пор, пока одна или несколько переменных в системе не изменятся, вынуждая людей адаптировать некоторые аспекты системы, чтобы компенсировать это изменение. С этой точки зрения Аравия представляет собой огромную петлю отрицательной обратной связи в процессе человеческого развития. Население, населяющее Аравию, сталкивалось с повторяющейся чередой глубоких изменений в окружающей среде, вызванных засухами, мелиорацией и колебаниями уровня моря. Эти драматические преобразования ландшафта, должно быть, сильно повлияли на траекторию биологической и культурной эволюции человека. Это захватывающее время для участия в исследовании арабской предыстории. Генетическая революция позволила нам обратиться к демографии плейстоцена и раннего голоцена так, как ни один ученый не мог и мечтать всего 25 лет назад. Внезапная доступность археологических памятников в этом когда-то малоизвестном регионе помогла решить большую часть головоломки, которая до сих пор постоянно относилась к terra incognita. Мы - лишь в авангарде открытий в той части мира, которая действительно сулит богатые награды.

стр. 5

******************************************************************************************************************