Свет дружбы

Анастасия Котельникова

Павел сидел на заднем сиденье и смотрел в окно. Не в телефон — в окно, что было хуже, потому что когда человек смотрит в телефон, хотя бы понятно, чем он занят.

Светлана это заметила в зеркало заднего вида, но ничего не сказала.

Ехали из Калининграда в Гурьевск — двадцать минут, уже почти приехали. Катя сидела рядом с братом, держала на коленях блокнот и что-то в нём писала. Блокнот был розовый, с единорогом на обложке, и она таскала его везде. Что она там писала — никто не знал, она не показывала.

— Там есть светящиеся пеньки, — сказала Катя, не отрываясь от блокнота. — Когда на них наступаешь, они меняют цвет.

— Отлично, — сказал Павел.

— Ты меня не слушаешь.

— Слушаю. Пеньки, цвет.

Катя посмотрела на него, потом снова в блокнот.

Павел был высокий для тринадцати лет — почти догнал мать, хотя та не маленькая. Стрижка короткая, почти под ноль, сделал сам месяц назад, Светлана не сразу привыкла. Последние полгода он ходил так, как ходят люди, которые хотят занимать меньше места — плечи чуть вперёд, голова вниз. Из секции по плаванию ушёл в октябре, сказал, что надоело. Светлана не стала спорить — подождала, предложила другую секцию. Он сказал, что подумает, но не думал.

Друзья перестали звонить примерно тогда же. Или он перестал брать трубку — Светлана не знала точно.

— Приехали, — сказала она и свернула на парковку.

Катя захлопнула блокнот и убрала в рюкзак. Павел не двигался ещё секунд пять, потом открыл дверь и вышел.

Парк открывался в четыре, но идти сюда днём не имело смысла — концепция была вечерняя. Они приехали в восемь, когда уже стемнело.

У входа горели фонари — высокие, с мягким жёлтым светом. Катя вышла из машины, огляделась и сразу потянула мать за рукав.

— Вон они, — сказала она. — Пеньки.

Светящиеся пеньки стояли вдоль дорожки — низкие, круглые, в темноте они мерцали тихим голубым. Катя подбежала и наступила на первый. Пенёк вспыхнул зелёным. Она засмеялась и наступила на следующий — тот стал оранжевым.

— Паш, иди сюда.

— Иду, — сказал Павел и не двинулся.

Он стоял у входа, телефон в руке, смотрел в экран. Светлана взяла билеты и обернулась.

— Павел.

— Я здесь.

— Убери телефон.

Он убрал — в карман, неохотно, как убирают что-то, к чему собираются вернуться.

Катя уже прошла все пеньки до конца дорожки и возвращалась обратно.

— Там ещё тотемы, — сказала она Павлу. — С кнопками. Нажимаешь — и они начинают светиться по-разному.

— Здорово, — сказал Павел.

— Ты опять не слушал.

— Слушал. Тотемы, кнопки.

Катя посмотрела на него — внимательно, не по-детски. Потом взяла его за руку и потянула вперёд. Павел не вырвался — просто пошёл следом с таким видом, будто ему всё равно, в какую сторону идти.

Световые тотемы стояли чуть дальше — высокие торшеры с панелями кнопок сбоку. Катя сразу нажала крайнюю. Тотем вспыхнул синим, потом фиолетовым, потом красным — медленно, волнами.

— Нажми ты, — сказала она Павлу.

— Зачем, ты уже нажала.

— Там другие кнопки, другой сценарий.

Павел посмотрел на панель. Нажал одну — тотем погас и вспыхнул снова, теперь зелёным с белыми вспышками.

— Вот, — сказала Катя удовлетворённо.

Светлана фотографировала — сначала тотемы, потом детей, потом просто свет. Павел отошёл в сторону и снова достал телефон. Катя это видела, но пока не сказала ничего.

Павильон «Путь к звёздам» стоял в глубине парка — тёмный снаружи, только над входом светилась надпись.

Катя потянула мать за рукав.

— Туда хочу. С Пашей.

Светлана посмотрела на сына.

— Паш, сходите вдвоём. Я здесь подожду.

Павел поднял глаза от телефона.

— Зачем вдвоём.

— Там управление движениями, — сказала Катя. — Одной неинтересно. Там надо двигаться, а я не знаю как.

— Ты только что сама пеньки топтала без проблем.

— Паша, — сказала Светлана.

Он убрал телефон и пошёл к павильону. Катя побежала следом.

Внутри было темно — почти полностью, только экран во всю стену светился тихим синим. Больше никого не было. Катя остановилась посередине и огляделась.

— Надо двигаться, — сказала она. — Написано на входе.

— Я читал.

Катя подняла руку — на экране в том же месте появилось светлое пятно. Она махнула — пятно потянулось за движением, рассыпалось на точки. Она засмеялась и начала махать обеими руками. Экран взорвался цветом — синим, жёлтым, белым.

Павел стоял у стены, руки в карманах.

— Двигайся, — сказала Катя.

— Нормально и так.

— Ты выглядишь как столб.

— Спасибо.

— Паш. — Она остановилась. — Здесь темно. Нас двое. Никто не смотрит кроме меня. Я не буду смеяться.

Павел посмотрел на неё. Потом на экран.

Медленно вытащил руки из карманов. Поднял правую — на экране появилось пятно. Он подвигал рукой. Пятно потянулось следом. Он сделал шаг в сторону — экран отреагировал, цвет сместился.

— Вот, — сказала Катя тихо, чтобы не спугнуть.

Павел сделал ещё шаг. Потом ещё. Через минуту они двигались вдвоём — Катя быстро и размашисто, Павел осторожнее, но двигался. Экран менял цвета — зелёный, оранжевый, белый.

В какой-то момент Павел сделал резкое движение рукой, и экран вспыхнул ярко-жёлтым. Он засмеялся — коротко, почти удивлённо.

Катя покосилась на него и ничего не сказала. Только продолжала двигаться.

Водопад был в дальней части парка — небольшой, с подсветкой по краям. Рядом стояли две кнопки на столбиках, на расстоянии метра друг от друга.

Катя подошла, прочитала табличку.

— Надо нажать обе одновременно, — сказала она. — Тогда включается.

Она встала у левой кнопки и посмотрела на Павла.

— Вставай у правой.

Павел встал. Они нажали одновременно. Водопад вспыхнул — светодиодные ленты побежали по воде сверху вниз, меняя цвет: синий, зелёный, белый. Катя смотрела на воду.

— Вот видишь, — сказала она. — Вдвоём.

Павел смотрел на водопад. Светлана стояла чуть в стороне и не подходила.

Катя подождала немного. Потом сказала, не поворачиваясь:

— Ты из-за Серёги такой?

Павел не ответил сразу. Снял руку с кнопки — водопад погас. Стало темнее.

— Чего? — сказал он наконец.

— Из-за Серёги. Ты полгода вот так ходишь.

— Я нормально хожу.

— Нет, — сказала Катя просто, без интонации. — Плечи — вот так. — Она показала руками — ссутулилась, голову вниз. — Всегда.

Павел смотрел на неё.

— Не лезь, — сказал он.

— Он иногда стоит у нашего двора, — сказала Катя. — Я видела три раза. Стоит и уходит.

Павел повернулся к водопаду. Вода текла тихо, без подсветки — просто вода в темноте.

— Я не лезу, — сказала Катя. — Просто говорю.

Павел молчал долго. Катя не торопила — стояла рядом и смотрела на воду.

Потом он нажал кнопку снова — один, без неё. Водопад вспыхнул наполовину, с одной стороны. Половина лент светилась, половина нет.

Катя молча нажала свою кнопку.

Водопад загорелся полностью.

Набережная была в конце парка — деревянный настил над водой, качели в ряд.

Катя сразу села на качели и начала раскачиваться. Павел сел рядом на настил, свесил ноги. Внизу была тёмная вода, в ней отражались огни парка — размытые, длинные.

Светлана вернулась с тремя стаканами — горячий яблочный чай из кафе у входа. Протянула детям. Катя взяла не останавливаясь, качнулась и чуть не расплескала. Павел взял двумя руками, как берут, когда холодно.

Помолчали.

— Понравилось? — спросила Катя у брата.

Павел подержал стакан, посмотрел на воду.

— Нормально, — сказал он.

— Я знала, — сказала Катя.

Павел посмотрел на неё. Она качалась и смотрела вперёд, в темноту над водой, с довольным видом человека, который оказался прав.

Светлана ничего не сказала.

Обратно ехали молча. Катя уснула через десять минут — щека на рюкзаке, блокнот зажат под мышкой. Светлана вела, смотрела на дорогу.

Павел достал телефон. Открыл переписку — долго листал вверх, где были старые сообщения, фотографии, какие-то голосовые. Потом вернулся вниз, к последнему сообщению. Полгода назад. Короткое, в три слова, от Серёги.

Павел смотрел на экран долго.

Потом начал печатать — медленно, несколько раз стирал. Написал что-то короткое. Палец завис над кнопкой отправки.

Светлана видела в зеркало синий свет экрана на его лице. Ничего не спросила, переключила передачу.

Павел нажал отправить и убрал телефон в карман.

За окном тянулась тёмная дорога. Где-то сзади спала Катя с блокнотом под мышкой.