Статика

Им на меня плевать. Почему? Потому что я глупый и медленный.

Вот Лео умный. Лео носит очки и постоянно копается в своих бумажках, изобретает что-то. Старые, натыренные где-нибудь чертежи советских времён расшифровывает, называя это типа техно-археологией. А что Коста? А Коста глупый, его можно не слушать, “техно-археологию” даже выговорить, небось, не может.

Вот Сирил быстрый. Сирил получает классные задания, потому что в движении его почти не видно. И торгует он как боженька найденными или доработанными фиговинами. Одна нога здесь - другая там. Нам денежки, сомнительным покупателям фиговины. А что Коста? А Коста медленный, как черепаха, и продавать не умеет.

Зато Косту можно заставить что-то разломать, разбить, погнуть. Сколько раз Лео и Сирил смеялись надо мной, мол, “Коста крушить!”. Как будто я не знаю, что это единственное, что они во мне ценят.

На позапрошлой неделе вообще обнаглели. Придумали, что им нужно залезть на территорию “Созвездия”, мол, там можно всяких штук интересных натырить. Технологии связи, радиоэлектроника, весь набор. Бывший НИИ же, стопудов лута будет завались, на который никто внимания не обращает особо и, соответственно, не хватится. Там советских ученых была уйма, и не всё, что они делали, вот так запросто можно вывалить на свободный рынок. Главное - знать, где смотреть и что искать, а Лео это умеет. В итоге что? В итоге эти два дурака впёрлись в ржавую подвальную дверь, которую даже с места сдвинуть не могли. Кто решил эту проблему? Коста и его большое железное плечо. И что же Коста за это получил? Пачку папиросок и хлопок по плечу. И одинокий вечер в спальном мешке на нашей базе, пока два дебила устроили себе классный вечер где-то в дорогой гостинице, с бабами и алкашкой.

Не могут без меня обойтись, но и не хотят этого признавать. Не дай бог мне назвать кого-нибудь из них Лёвой или Кирей, как в старые-добрые. Сразу “Хватит тупить, Костян”. То есть меня Костяном называть можно. А их Лёвой и Кирей нельзя. Нет, только Лео и Сирил. Тьфу.

Сидят, что-то обсуждают как всегда, будто я не смогу их понять. Я всё понимаю. Да, я не знаю заумных терминов, как Лео, или не могу под диктовку собрать что-то, что требует мелкой моторики, как Сирил. Но они ведут себя так, будто я не могу сложить два и два. А я могу. Киря же вон заглядывает Лёве в рот и кивает так, будто прекрасно понимает, о чём идёт речь. Я так тоже могу.

Я не глупый, если люблю помолчать. Я не медленный, если иногда просто опрокидываю стул, проходя мимо него. Зато они вряд ли смогут вынести дверь плечом, даже если их жизнь от этого будет зависеть, ха!

Пару месяцев назад Лео выдал нам по странному браслету. Говорит, что наконец научился создавать подходящую “статику”, а потом посмотрел на меня так снисходительно.

- Это типа невидимость, Коста. Когда тебя никто не может увидеть. Но пока что только на семь секунд, над этим я работаю. Старая разработка, все дела. Требует модернизации. Потом даже ты сможешь воровать конфетки из рук младенцев.

И они с Сирилом заржали, как кони. И опять засели за свои чертежи да схемы.

А сегодня Лео так волновался, так волновался, что даже забыл, что я типа тупой. Мол, он придумал, где взять стабилизатор для статики, махал руками так, будто птицу какую изображал. Сирил сразу начал заваливать его вопросами, а где, а что, а как. А Лео ему:

- Всё оказалось так просто! Центральный щиток на вокзале, понимаешь? Он же на старых военных кабелях висит, ещё с тех пор, как тут НИИ заправляли. Энергия от поездов копится в них, как в батарейках, если изоляция дырявая. Идеальное место! Немного подготовки, капелька везения - и у нас будет всё, что нам нужно!

И меня снова потащили вламываться и стоять на стрёме, чтобы если что дать кому-нибудь в морду. Только сначала притащили жуткий серый комбинезон, типа мы не должны привлекать к себе много внимания. Конспираторы хреновы.

Такое чувство, будто Воронеж знает, когда врубить дождь, если мы выходим на дело. Небо тёмное, морось мерзкая, покрывающая лицо водой будто из распылителя. Но я не жалуюсь, вот Лёве с его очочками иногда тяжко, постоянно мокрые и потеют, когда мы в здание заходим. И всё же это дом, даже с его дождём и серостью. Иногда, когда Лео снова вобьёт себе в голову, что ему что-то нужно, я чувствую себя так, будто мы пачкаем что-то действительно светлое.

Черняховскому вот наплевать на дождь. Стоит себе бронзовый истукан, так, будто гордится каждым, кто проходит мимо него. Встречает прибывающих и провожает тех, кто бежит из Воронежа, с таким выражением лица, будто в мире повсеместно настал коммунизм. И плащ за спиной развевается, типа как в кадре из военного боевика.

Интересно, а нами бы он гордился? Мелкими ворами и решалами.

Ну, а я-то что? Я никого не обманывал и не предавал, мной можно и погордиться немного. Я даже сам не беру почти ничего, это два моих дебила у нас решают, что хватать, а что оставить.

Они видят только статику, а мне… Мне кажется, что это как-то неправильно, не видеть то, что вокруг, из-за призрачной надежды на их любимый “прогресс”. Пусть даже из-за этого я кажусь им пещерным человеком.

Для времени, которое мы выбрали, поток текущего на Воронеж-1 народа прям большой. Но нам это даже на руку, никто особо ничего не заметит, особенно если проникать внутрь будем не с главного входа. Пока Сирил отвлекает охранника, мы с Лео спокойно проходим. Сирил умеет лялякать так, что люди не ищут особой логики в его словах. Говорит только, что тут важно быть максимально уверенным в собственной брехне.

С каменными мордами проходим мимо людей, долго спускаемся вниз и оказываемся в небольшом коридоре. Такое чувство, что его здесь быть не должно, странное место. Лео бежит к одной из дверей, из-за которой раздаётся странный машинный гул, и с еле сдерживаемым нетерпением открывает её. Здесь куча щитков, проводков и кнопок. Сирил достаёт отвертку и ловко снимает какую-то панель, источник гула. Лео вынимает из кармана странную приблуду и аккуратно устанавливает её внутрь щитка.

Поразительно. Никогда ещё я такого не видел. Всё внезапно так заискрилось, засверкало - и запульсировало резко ставшим спокойным светом. Из-за бликов на очках Лео я перестал видеть его глаза - только понял, что он сейчас будто в трансе. Сирил мотает головой так, будто следит за теннисным матчем - то в сторону Лео, то в сторону света, туда-обратно, туда-обратно.

Им на меня плевать.

И тут мне приходит в голову мысль. Идея. А что, если сделать так… чтобы им не было на меня плевать?

Я протягиваю руку. Не знаю, что на меня нашло, тело опередило мысли. А мысли были нехорошие.

Пусть теперь надо мной и моими поступками поломают голову. И за мной побегают. Раз такие умные и быстрые.

И просят меня как следует, а я ещё подумаю, уступить им или нет. И чтобы никаких больше дешманских папиросок или одиноких ночей на холодном полу Лёвкиного подвала. Никаких больше издевательств над тем, что я сильный, а я ведь действительно сильный, или снисходительных смешков из-за того, что не всегда понимаю их заумные речи.

Я хватаю странную приблуду.

Свет резко тухнет. Меня бьёт током.

Блики исчезают из линз очков. Глаза Лео снова видны, полные непонимания и удивления. Он поворачивается ко мне - и словно не видит меня.

Я оглядываю свои руки, освещаемые только тусклой лампочкой коридора. Они стали подёрнуты странной плёнкой, похожей на едва уловимые помехи телевизора. И понимаю, что это вижу только я. Не они.

Сирил тоже стоит будто его по голове шандарахнули. Я отступаю назад на шаг - как раз, чтобы избежать его ладони, пытающейся нащупать меня в воздухе. Браслет Лео на моём запястье пульсирует, вбирая в себя ток из моего тела.

- Коста? - шепчет Сирил. - Кость? Ты тут? Ты чего?

Лицо Лео искажает гримаса ярости.

- Костян, какого чёрта? А ну отдай проводник сюда!

Я понимаю, что шутка зашла далеко. Что, наверно, стоит отдать Лео эту дурацкую приблуду.

Наверно.

Я начинаю бежать. Куда-то по коридору. Слышу за спиной тяжёлый бег Лёвы и Кири и даже отзвуки их нервных голосов:

- …ещё один? У меня тоже браслет…

- …вобрал весь стабилизатор, блин…

Не понимаю, куда бегу. Сирил, конечно, быстрый, но он недооценивает элемент сюрприза, так что я смогу ненадолго оторваться на чистой силе.

Выношу какую-то дверь ударом тяжёлого ботинка.

И оказываюсь в главном зале Воронеж-1. Как я сюда попал?

Оцениваю ситуацию. Народ есть, но его не так много, чтобы бояться в кого-то врезаться. Ближайшие ко мне люди вздрагивают от грохота двери, но меня они не видят - я сделал шаг в сторону, а они продолжают пялиться на дверь. Статика, ёпта.

В груди начинает подниматься паника. Я бы мог навалять своим друганам, но Лео придумал какую-то штуку, которая довольно болезненная и обездвиживает, типа шокера на каких-то там волнах, на мне они не побоятся её использовать оба. Мне они недостаточно доверяют, чтобы тоже такую дать - говорят, я слишком тупой. Да и они быстрее, чем я, даже невидимый я, тут я иллюзий не питаю. Надо бы бежать, бежать отсюда, но меня всё ещё слышно. Сирил и Лео слишком скоро будут здесь, и они будут знать, что искать, на что обращать внимание. Лео умный, Сирил быстрый, а я не привык составлять планы, я привык их исполнять.

Куда бежать.

На глаза попадаются несколько небольших киосков с дребеденью, если вдруг захотелось пожрать пирожков или прикупить чего перед поездкой. В частности - воронежские сувениры, стоящие через зал наискосок от меня. О, удобно. Прикидываю, что с разбега могу зацепиться за край, залезть на него и переждать там. Крыша прогнётся, но, если стоять ближе к краю, там может быть поплотнее. Авось, выдержит.

А теперь попробуем.

Змейкой бегу через зал, аккуратно огибая проходящих мимо людей с сумками и чемоданами, когда слышу сзади знакомые голоса.

Лео и Сирил стоят у двери и тщательно прочёсывают глазами зал. Лео что-то говорит Сирилу и показывает на выход, Сирил стремглав бежит туда. Какой он быстрый. Лео же продолжает вытягивать свою тонкую гусиную шею, как будто ему это поможет. Его взгляд падает на то место, где замешкался я, и в желудке у меня ёкает. Но статика делает своё дело, он меня не видит. Я могу продолжать движение.

Несказанно повезло - когда я разбегаюсь, чтобы запрыгнуть и зацепиться за край хлипкой железной коробки с сувенирами, звучит объявление прибытия очередного состава. Оно заглушает звук моего прыжка достаточно, чтобы не привлечь слишком много внимания. Пальцы у меня крепкие, подтянуться тоже труда не составляет - на раз-два забираюсь наверх. Конструкция выдержит, хотя и кое-как - зато весь зал стал как на ладони, а я не болтаюсь ни у кого под ногами.

Внезапно кто-то хватает меня за лодыжку. Крепко хватает. Так, что я почти вскрикнул от неожиданности.

Рука принадлежит какому-то уроду в сером худи. Лицо под капюшоном повернуто ко мне, как он может меня видеть? Что-то засбоило? Я пытаюсь его как следует разглядеть.

Но я его не вижу.

Та статика, которая подёрнула мои руки, укрывает черты его лица и обдаёт меня через его хватку холодом. Он весь в ней. Меня накрывает животный ужас, который внезапно сковывает, не даёт пошевелиться, отрубает все чувства - кроме холода и страха. Его статика… будто неживая. Это бесспорно она, но какая-то неуловимо другая. И под ней он улыбается. Не знаю, как я это понял, но сомнений нет.

Первым возвращается слух. Слышу крик Лео и вижу, что он зовёт Сирила и показывает пальцем на нас. Я понимаю, что, хоть схвативший меня мужик весь в статике, его они видят. И то, как он держится за что-то в воздухе, тоже.

Ко мне возвращается самообладание. Надо действовать, иначе кабзда, шокер всяко есть у обоих, и они вдвоём могут меня и обогнать.

Первое - я поднимаю ногу, за которую зацепился незнакомец, и изо всех сил топаю ей о крышу. Так, чтобы его запястье ударилось о край киоска под весом его собственного тела. Сработало. Он отпускает меня и падает вниз, оставаясь лежать. Сирил близко.

Второе - отпрыгиваю на середину крыши и со всей дури толкаю ногами конструкцию, уперевшись спиной в стену. Да, я тоже падаю, но не с размаха - уже достижение. Лёва и Киря от удивления останавливаются - и этого мне хватает, чтобы вскочить, шмыгнуть мимо них обоих и вдарить по тапкам в сторону выхода.

Пробегая по мрачному, мокрому Воронежу прочь от вокзала, я успеваю заметить его. Чувака в сером худи, стоящего за постаментом с Черняховским. Даже памятник, который ещё утром типа мной гордился, сейчас будто осуждает - наверно, это статика от чувака так влияет на моё восприятие. Я без понятия, как он так быстро выбрался с вокзала. Не знаю даже, человек ли он. Но сейчас мне не до него.

Сейчас мне на него плевать.

Статика не развеивается. Найдя укрытие в какой-то старой заброшке, я пытался что-то нащёлкать с чёртовым браслетом. Не вышло. Скрепя сердце, разбил механизм и содрал с себя поганый браслет. Статика не прошла. Даже после того, как я разбил ещё и странную приблуду, из-за которой вышел весь сыр-бор.

Меня никто не видит. Более того, становится холодно. Настолько холодно, что даже горячая сосиска в тесте, свистнутая у зазевавшегося прохожего в парке, моментально остывает в моих пальцах. В какое же говно ты вляпался, Коста.

Хотя вру. Один меня видит. Мужик в сером худи. Он не говорит со мной, никак не взаимодействует со мной. Только лыбится, небось. Задницей чую.

Появляется то тут, то там. Когда я пытаюсь обчистить магазин. Когда сру в лесополосе. Когда валяюсь на полу в заброшке, пытаясь заснуть. Стоит и смотрит. Пару дней назад я как будто разглядел какие-то черты его лица.

Как-то раз я хотел его отпугнуть и замахнулся, будто собираюсь ему втащить. Он стоял как истукан, а потом… Потом точно так же замахнулся на меня. Один в один. Я будто в зеркало посмотрелся впервые за несколько недель, только с задержкой.

Наверно, если бы я спросил у Лео, что это вообще за хрень, он бы мне пояснил. Доходчиво, так, чтобы даже я понял. Для этого я даже готов рискнуть и показаться им на глаза, если можно так сказать.

Наша база - старый гараж на окраине Левобережья - оказалась пуста. Даже спальника моего не нашлось в нужной схронке. Свалили, гады. Зато оставили одну из своих папок, над которыми так часто торчали ночь напролёт, с выжимками откуда-то, графиками какими-то, заметками на полях.

Обычно я даже не пытался разобрать, что там да как в их бумажках. Но сейчас обстоятельства-то не обычные. Поэтому я засел за изучение как следует.

Я водил пальцами по строкам, пытаясь собрать картинку воедино. Вчитывался в обведённые схемы. Расшифровывал корявые почерки своих братанов. Пока мне на глаза не попалась одна маленькая заметка.

“Со стабилизатором = антенна, определить частоту трансляции? Визуально частота носителя не фиксируется. Задача - понять, чем фиксируется и возможна ли обратная трансляция. Накопительный эффект”.

И всё встало на свои места. Со скрипом, болезненно, но стало.

Это что… Я… теперь носитель? Я куда-то постепенно транслируюсь? Куда?

И что транслируется обратно?

Вот он стоит, тип в сером худи, за моим плечом. Разглядывает бумажки. Затем разворачивается и уходит. Кажется, статика вокруг меня стала сильнее. А вот вокруг него… явно меньше.

Я не знаю, кто это. Я не знаю, что это. Хрен знает, что будет потом.

Но я будто освободил место в трансляции для него. Того, кто будет теперь транслироваться вместо меня.

Похоже, пока я сам не стал окончательно просто статикой, он будет ко мне тяготеть. Но сейчас он просто ушёл. Я уже ему не так уж и нужен.

Выхожу из подвала. Опять тупой воронежский дождь, нудный и такой холодный.

Протягиваю ладонь, чтобы поймать каплю. Капля пролетает насквозь и разбивается об асфальт.

Теперь на меня точно всем плевать. Даже дождю.