Скрытая Луна

Глава 21

— Залив? — нерешительно позвала Лунолапка, просовывая голову сквозь тонкие ветви, закрывавшие вход в палатку воинов. — Шелкоушка?

С тех пор как она вчера покинула целительскую, Лунолапка искала возможности поговорить с родителями наедине. Вчера до самого заката их окружали другие коты. Во время ожидания Лунолапка набралась смелости и заговорила со Златолапом. Тот заверил её, что не винит её в своей травме, и показал, что почти полностью поправился.

— Жаль, что у меня не будет классного шрама, — промурлыкал он со смехом. — В следующий раз постараемся получше.

Воробей был прав, поняла она, Златолап и правда довольно лёгкий кот.

Потом Златолап и Светолапка захотели провести с ней время, и было бы странно уйти, когда они только начали снова дружить.

«Зачем они тебе вообще? — недовольно проворчал голос в её голове. — Почему тебя волнует, что они думают, если у тебя есть я?»

А сегодня сначала Залив был в дозоре на границе, а потом Шелкоушка ушла на охоту. Затем Солнцесветница взяла Лунолапку на боевую тренировку. Когда все наконец вернулись в лагерь, Шелкоушка сразу же отправилась в детскую, чтобы навестить Перолистую и её новорожденных котят. Залив, поделив добычу, долго разговаривал с Ночегривом.

Лунолапка же, едва вернувшись, уже крутилась на краю лагеря, дрожа от нетерпения. Сегодня она не слышала голоса рыжей кошки и надеялась, что сможет поговорить с родителями без лишних ушей.

Наконец, далеко за полдень, она увидела, как её родители неторопливо идут к палатке воинов. Она последовала за ними, уверенная, что в это время дня там никого не будет. Но теперь, когда они с удивлением подняли головы из своего гнёздышка, она не знала, с чего начать.

— Лунолапка? — спросил Залив, приподнимаясь. — Всё в порядке? Мы просто решили немного вздремнуть.

Шелкоушка рядом с ним смотрела на дочь тревожными янтарными глазами.

— Всё хорошо, — сказала Лунолапка, заходя глубже в палатку. — Просто... я хотела поговорить с вами обоими. — Она неловко переступила с лапы на лапу, чувствуя, как её охватывает смущение.

«Это глупо! — попыталась она быть строгой с собой. — Они мои родители. Я могу с ними говорить. Даже об этом».

Но ей не хотелось расстраивать их. А как можно не расстроиться, если речь заходит об их умершем котёнке?

С широко раскрытыми от беспокойства глазами Шелкоушка выбралась из гнезда, стряхивая с шерсти сухой папоротник.

— Тебя что-то тревожит? — мягко спросила она, успокаивающе поглаживая хвостом Лунолапку. — Или Воробей опять тебя достаёт? Если он сказал что-то резкое, не принимай близко к сердцу. Он просто ворчун. Я могу с ним поговорить.

— Воробей всегда был ко мне добр, — удивлённо мяукнула Лунолапка. — Не понимаю, почему другие коты его боятся. Он бывает строгим, но на самом деле он очень добрый.

— Что же тогда произошло? — спросил Залив. Он тоже подошёл и сел рядом с Лунолапкой. Его бок был таким тёплым и надёжным, и она почувствовала себя гораздо лучше. — Ты можешь поделиться с нами всем, что тебя беспокоит.

Лунолапка глубоко вздохнула.

«Вот и всё».

— Можете рассказать мне о моей сестре?

Оба родителя замерли на мгновение, как если бы их окатили холодной водой из озера.

— Ты снова видела её во сне? — с надеждой спросила Шелкоушка. — Ты слышала её голос?

В их взглядах было благоговейное ожидание.

«Вот почему я не могу сказать им всю правду, — подумала Лунолапка. — Они не хотят знать, какой пугающей может быть Утречко. Им важно лишь, что она всё ещё рядом».

Она медленно взмахнула хвостом, обдумывая, что именно ей стоит сказать.

— Мне приснился сон о ней на днях, — осторожно начала она, — и я поняла, что ничего не знаю о её жизни. Я совсем её не помню. А мне очень хочется.

Ей казалось, будто она обманывает родителей. Скажут ли они всё, если узнают, что она надеется использовать это, чтобы избавиться от Утречка?

«Да, — сказала она себе решительно. — Если бы они знали всё, они бы поняли, что уход Утречка в Звёздное племя — это лучшее, что может произойти для неё и для меня».

Шелкоушка тепло кивнула ей и прижалась ближе к Лунолапке.

— Прости, что мы не рассказывали тебе о ней раньше, — тихо сказала она. — Нам следовало поделиться с тобой этой историей раньше, но нам было слишком больно об этом говорить.

— Да, это было тяжёлое время, — согласился Залив. — Но ты имеешь право знать. Это часть и твоей жизни.

Её родители свернулись калачиком по обе стороны от неё, их тёплые шкурки приятно согревали её. Рядом с ними Лунолапка снова почувствовала себя котёнком, в полной безопасности. Казалось, ничто не может быть слишком страшным, когда родители были рядом, готовые защитить её.

— Когда я узнала, что жду котят, — начала Шелкоушка, — мы были так счастливы. Нам не терпелось обзавестись семьёй. — Залив, сидящий рядом с ней, кивнул, и его взгляд смягчился, когда он вспомнил об этом. — Но физически мне приходилось очень тяжело. Меня всё время тошнило, и я была измотана. Ольхогрив беспокоился, что котята, которых я носила — ты и твоя сестра — растут недостаточно быстро и мало двигаются. Они с Воробьём решили, что мне следует пораньше отправиться в детскую и отдыхать, в то время как большинство королев всё ещё охотились бы.

— Когда вы наконец родились, после долгих и трудных родов, ты была крепкой и здоровой, — подхватил рассказ Залив. — Идеальный котёнок. Но Утречко...

— Её действительно звали Утречко? — перебила Лунолапка, и отец кивнул.

— Мы думали, это красиво, — подтвердила Шелкоушка. — Утречко и Луночка. Мы так и не успели объявить ваши имена до того, как она покинула нас. Однако ваши имена идеально подходили друг другу и каждой из вас: твоя милая мордочка, напоминающая половинку луны, и Утречко, рыжая, как рассветное солнце.

Это был первый раз, когда её родители назвали имя своего второго котёнка, и она слегка вздрогнула, не совсем понимая, радоваться ей или пугаться. Если они никому не говорили имя её сестры, значит, Ежевика действительно видел её во снах. Она ничего не выдумала. Всё это — по-настоящему.

Но что это значило? Звёздное племя дало Ежевике особый дар по какой-то причине? Может быть, чтобы помочь ей?

«Или, — подумала она, внезапно чувствуя тошноту от тревоги, — может быть, Ежевика мог видеть Утречко, потому что сам уже близок к миру мёртвых...»

«Нет, — упрямо сказала она себе, — он не настолько болен».

— Что случилось? — спросил Залив. Оба родителя смотрели на неё с беспокойством. Лунолапка поняла, что они видят, как она встревожена.

— Просто я совсем не помню Утречко, и мне от этого грустно, — сказала она и поняла, что это правда. Казалось ужасным, что в её самых ранних воспоминаниях нет её сестры. Это было несправедливо по отношению к Утречку, которая должна была стать самой близкой для неё кошкой.

«Может быть, она просто хочет, чтобы я её узнала. Может быть, поэтому она здесь».

Родители обменялись задумчивыми взглядами.

— Если хочешь, мы можем отвести тебя к ней, — наконец произнесла Шелкоушка. — Возможно, это будет лучшее место для продолжения нашего разговора.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Лунолапка с удивлением.

«Она в моей голове. Как ты можешь отвести меня к ней?»

— Пойдём, — Залив встал на лапы и, поманив их своим хвостом, протиснулся сквозь ветви, закрывающие вход в палатку. — Ты всё увидишь сама.

Он провёл их через колючий туннель, который вёл из лагеря Грозового племени в лес. В воздухе ощущался прохладный ветерок, но небо было чистым и синим, а на деревьях ещё держались редкие бурые и жёлтые листья.

Солнечный день и свежий ветерок наполнили Лунолапку надеждой. Может быть, хорошая погода — знак, что случится что-то хорошее.

Наконец они пришли к месту, которое Лунолапка знала — оно находилось недалеко от поляны, где наставники тренировали оруженосцев. Однако она никогда не уделяла этому месту особого внимания.

Место было красивым. Лунолапка могла представить, как весной здесь распускается множество различных цветов. Даже сейчас, когда Голые Деревья были совсем близко, здесь всё ещё можно было увидеть цветущий золотарник и несколько поздних примул. С деревьев вокруг опадали красные и жёлтые листья, придавая земле яркие краски.

— Здесь похоронена Утречко, — тихо сказала ей мать, глядя на траву между двумя ольхами. — Ты знаешь, что старейшины уносят умерших, чтобы предать их земле, и обычно мы не знаем точно, где они. Но мы попросили Яролику показать нам. Мы… не были готовы отпустить Утречко.

— Старейшины выбрали самое красивое, самое мирное место, какое только смогли найти, — добавил Залив. — После того как Яролика показала нам это место, мы приходили сюда поговорить с ней, когда ты достаточно подросла, чтобы мама могла оставлять тебя ненадолго. Иногда мы всё ещё приходим.

— Сейчас самое время рассказать тебе о ней здесь. — Шелкоушка села, поджав под себя лапы. Лунолапка устроилась рядом с ней, и Залив присоединился к ним. — Утречко была очаровательным котёнком с невероятно мягкой рыжей шерстью. Но когда вы родились, она была гораздо меньше тебя. Её здоровье постоянно ухудшалось, несмотря на все усилия Ольхогрива и Воробья. Однако она была невероятно упрямым котёнком. Мне казалось, что она борется за жизнь каждым своим вздохом. — Шелкоушка тяжело вздохнула. — Я действительно верила, что она сможет выжить. Я молила Звёздное племя помочь ей, если это в их силах. Но через несколько дней она настолько ослабела, что больше не могла сосать молоко и почти всё время спала.

Её голос дрогнул, и Залив тихо продолжил.

— Мы оба были в детской в тот день. Целители предупредили нас, что смерть близка, что они ничего не могут поделать, и я тоже хотел быть там. Мы хотели, чтобы она была окружена любовью. Её дыхание становилось всё медленнее и медленнее… и потом остановилось. Мы пытались помочь ей, но... — Его голос затих, и он покачал головой. Через несколько мгновений он тихо добавил: — Она умерла, даже не успев открыть глаза.

Лунолапка взглянула на отца и заметила, что его глаза имели тот же зелёный оттенок, что и у Утречка. Теперь только она и Ежевика знали об этом.

«Когда Утречко окажется в Звёздном племени, однажды Залив сам увидит её».

— Мы так сильно любили её, что едва пережили эту потерю. Мы приходили сюда каждый день, — рассказал ей Залив. — Убирали сухие веточки, вычищали землю. Сначала это утешало. Но со временем стало казаться, что мы только усиливаем свою боль. Нам пришлось попрощаться.

Ветер усилился, и Лунолапка, поёживаясь, прижалась к матери. Заговорит ли с ней здесь Утречко, там, где она похоронена? Но она не услышала голоса.

«Может быть, ей не нравится это место, — подумала Лунолапка. — Ей нравится притворяться, что она жива».

— Знаешь, почему мы наконец смогли отпустить часть этого бесконечного горя? — мягко спросила Шелкоушка.

Лунолапка покачала головой.

— Почему?

— Благодаря тебе. — Шелкоушка подалась вперёд и коснулась носом Лунолапки. Лунолапка вдохнула знакомый, успокаивающий запах матери. — Ты была жива и нуждалась в нас. Мы любили тебя. И поэтому, хотя мы любили и Утречко, нам пришлось оставить горе позади и сосредоточиться на том, чтобы вырастить тебя.

— Ты стала нашей радостью, — промурлыкал Залив, нежно глядя на неё. — Но нам следовало привести тебя сюда раньше. Даже если ты не помнишь Утречко, у тебя есть право попрощаться со своей сестрой. В тот день ты тоже потеряла родню.

Лунолапка прижалась к отцу, чувствуя, как её захлестывает огромная волна нежности. Она ощутила новое чувство любви к Утречку — маленькому котёнку, который отчаянно боролся за жизнь Это было совсем не то чувство, которое она испытывала к язвительной кошке, которая являлась ей во снах и разговаривала в её мыслях.

Лунолапка никогда раньше не думала о своей сестре, которая её преследовала, как о беспомощном котёнке, который ушёл из жизни слишком рано. Она опустила взгляд на землю, где под её лапами и лапами её родителей лежала Утречко. Сейчас её семья была рядом с ней.

Впервые с тех пор, как она была котёнком и голос в её голове был всего лишь товарищем по играм, Лунолапка попыталась обратиться к нему.

«Видишь? — подумала она, надеясь, что Утречко её услышит. — Ты пробыла здесь совсемнедолго, но тебя любили. Любят до сих пор».