Легенда о капитане «Арнатора». Смерть несущий. ГЛАВА 18: Искатель

[ Эхайра, 3 дня спустя ]

Величественные каменные изваяния перекрывали «Золотой пролив», служа одновременно и оборонным, и транспортным элементом городского строения. Пока «Буряга» мирно покачивалась в водах доков, Уильям рассматривал гигантский механизм, навскидку гадая о принципах его работы.

— Раньше, чем через сутки, Мост не опустят, — сказал Кёгхард, обвивая столб пирса первым канатом с «Буряги». — Один чёрт нам в этом городишке торчать, будь он неладен. Но не сказать, что я расстроен. Ты только глянь, настоящий оплот цивилизации! Бордель что ли поискать…

Сутки. Значит, на осмотр города и поиски зацепок было чуть меньше двадцати четырёх часов.

— Ага, — задумчиво отозвался Уильям и наконец отвёл взгляд от далёкого Моста. — Встретимся здесь.

Кёгхард отвлекся от завязывания морского узла и в лёгком недоумении взглянул на бывшего гвардейца.

— Ты что это, один собрался по городу шастать? Нет, ну коль хочешь без штанов и последних золотых остаться, кто я такой, чтобы тебя отговаривать. Просто золотые-то уже мои. — Островитянин выразительно приподнял брови. — Раз собрался шкурой рискнуть, юнец, плати заранее.

— Оплата будет только после того, как я найду «Арнатор».

— Эдак мне сколько тебя возить придётся? — Кёг раздосадовано присвистнул, но тут же добавляет: — Платишь по полторашной ставке.

— Сам собирался предложить, — легко согласился Уильям.

— По рукам! Но раз уж ты такой понимающий, ума не приложу, как тебя угораздило посчитать Эхайру милым городком. — Островитянин проверил крепость узла и с усердием принялся за новый, успевая при этом активно жестикулировать. — Тут, может, и бабы красивые, и еда вкусная, да и денег много водится. Вот только один чёрт разбой здесь отличается от астерийских приблудных захолустий только… как его… то бишь, контингентом, во. Там тебе покоя не дают пропитые бездельники и бандиты, а здесь ‒ чёртовы маги. Им-то тоже жить хочется, а чего в наше время проще разбоя найти? Идеон всегда служил на руку этим уродцам! Их тут всегда… как дерьма под конем.

Уильям сдержал невесёлую улыбку и мысленно прикинул, как скоро Кёгхард попытался бы размазать голову гвардейца по мокрым доскам, узнай он о том, что представитель проклятого рода сидел прямо сейчас в его посудине.

— И, к слову, мне до сих пор невдомёк, зачем мы вообще идём через Золотой пролив, — пробурчал островитянин, завязывая последний узел. — Если эти отморозки и бывали тут, то уж точно на месте не задержались, с таким-то опасным и ценным грузом на руках. Чего мы тут ищем-то?

— Следы, информацию и припасы, — кратко ответил Уильям, перебираясь через борт «Буряги» на пирс.

— Логично, — легко признал Кёгхард и, проследовав за юношей, встал во весь рост и лениво потянулся. — Ух-х! Хорошо-то как. Ну что, куда подадимся? Сейчас только контроль у стражи пройти, будь она неладна, и мы свободны.

— Начнём с провианта, — решил Уильям без особых раздумий. В частности, не было никакой разницы, с чего начать осмотр города.

— О, нам тогда прямая дорога на главную площадь. Там этих лавочек…

— Как дерьма под конём, знаю.

— А ты схватываешь на лету, мелочь, — с долей неожиданной гордости брякнул здоровяк.

После главного праздника в году Эхайра выглядела потрёпанно. Улицы города были устланы обрывками разноцветной бумаги, сиротливо брошенными то тут, то там. Их можно было бы спутать с покровом ранних осенних листьев, не бросайся в глаза их излишняя яркость и хаотичность. Некоторые уличные фонари, не догоревшие за долгую ночь, всё ещё хранили в себе слабые, незаметные при дневном свете огоньки. Улицы Эхайры были на удивление пустоваты – прохожие, лениво слонявшиеся вдоль улочек, встречались реже, чем ожидал Уильям. Идеонский город производил впечатление сонного пьяницы, отгулявшего лучшую ночь в своей жизни.

Продуктовые лавки на главной площади работали в весьма упрощённом праздничном режиме. Гостям города пришлось убить по меньше мере два часа на поиски всех необходимых продуктов. Кёгхард довольно быстро потерял терпение, и большую часть времени Уильям обходил продовольственные лавки в одиночестве.

Наконец, выйдя из одной из них с увесистой сумкой через плечо, бывший гвардеец заметил Кёгхарда. Здоровяк увлечённо поедал какую-то жирную пищу, завёрнутую в плоское тесто, и едва ли не причмокивал от явного удовольствия. Уильям ощутил утробное и жалобное урчание собственного желудка.

— О, наконец-то! — Островитянин похлопал по старой скамье, которая поскрипывала от его движения. — Я уж думал, тебя искать придётся. Знаешь, как я тут плутал, когда мы с мужиками впервые в Эхайре высадились? Я, как говорится, и моложе был, да как ты примерно, и я точно так же клюнул на красивые россказни об этом городишке. И что ты думаешь? Конечно, нас в первые же часы…

Слушая болтовню здоровяка вполуха, Уильям опустился на край скамьи и в задумчивости оглядел торговую площадь, прикинув, где ещё найти недостающие припасы.

— Ты вообще слушаешь меня, волчонок? — Кёгхард в лёгком раздражении пихнул бывшего гвардейца в плечо. — Я с кем болтаю-то?

Моргнув, Уильям попытался вспомнить последние слова островитянина и понадеялся, что память не подведёт.

— Я слушаю, — легко соврал юноша. — Я не знаю, где достать твои снасти. И не думаю, что это необходимо. У нас есть более важные задачи.

— Так я же только что сказал! Вона лавка там, всякого много, авось и сети есть. Подними свою ленивую задницу! Все золотые у тебя.

— С каких пор я оплачиваю обслуживание твоего корабля? — пробурчал бывший гвардеец и поднялся со скрипучей скамьи. Старая краска и пыль остались на ткани штанов, заставив Уильяма поморщится и быстро отряхнуться.

— С тех самых, как начал катать свои филейные по всем Восьми морям на моей старушке, — в тон ему ответил островитянин. — Чеши давай. Жрать ты в море что будешь, кусок хлеба, который отсюда заберёшь? Или голыми руками рыбу ловить собрался?

Капитулировав, Уильям направился в сторону неприметной лавки с синей черепицей на крыше. Магазинчик мог похвастается всего единственным отличием от десятка соседствующих – относительно свежая облицовка, общая аккуратность и некая новизна, присущая любому успешному торговому дому. Удивительно, что при явном имении достатка держатель лавки не поменял помещение на более просторное. От ветра едва заметно и плавно покачивалась витая вывеска: «Торговый уголок Алеоры Кромер». Бывший гвардеец подметил странное для идеонского народа имя и попробовал его на вкус, произнося мысленно несколько раз.

Тихо зазвенел нежной трелью наддверный колокольчик. Торговая лавка Алеоры Кромер встретила юношу дурманящим ароматом полевых трав, будто бы совсем недавно тут собиралась целая партия лечебных и успокаивающих настоев. Хозяйки лавки за стойкой не наблюдалось, что пробудило в Уильяме смутную тревогу.

Бывший гвардеец слегка задержался на пороге, привычно обследуя пространство намётанным годами тренировок зрением. Кёгхард с нетерпеливым ворчанием подтолкнул юношу вперёд – спасибо, что не пинком под зад.

— Ох, матерь Чистокровная… — обронил островитянин, оглядываясь. Он однозначно был впечатлён тем немереным количеством всевозможных мелочей, коими усеяны стеллажи лавки. — Да тут демон ногу сломит…

Уильям подошёл к ближайшей низенькой витрине и скользнул взглядом по представленной коллекции боевых и охотничьих кинжалов, инкрустированных драгоценными камнями. Прекрасный был бы подарок, пускай и самому себе.

— А где хозяйка-то? — Кёгхард огляделся вокруг и повысил голос: — Хозя-я-яюшка! Принимай гостей!

И лишь откуда-то из задней комнаты, предназначенной для хранения отозванного с витрин товара, доносился приглушённый шум, будто бы кто-то тащил по деревянному полу короб или жёсткий мешок. Уильям и Кёгхард переглянулись, и островитянин первым решил подойти к темнеющему провалу комнаты.

— Тук-тук?

Следовавший за Кёгом юноша увидел, как в выходе на задний двор скрылась крупная женская фигура, тягающая за собой набитый доверху холщовый мешок. Хозяйка лавки не обращала внимания на гостей, из-за чего те в лёгкой растерянности решили проследовать за молчаливой женщиной. Миновав удлинённую тёмную комнату, усеянную коробами, ящиками и мешками, они оказались на небольшом заднем дворе, окружённом соседними зданиями. Небольшая тропка, едва ли достаточная для проезда одной тяговой лошади, вела куда-то за угол дома – к выезду на площадь и центральную улицу.

Алеора Кромер погрузила мешок в потрёпанную телегу и проверила крепление постромки, тянущейся к рыжей кобыле. Лошадь игриво дёргала хвостом и тихонько ржала, совсем как ребёнок, хотя по выгоревшим участкам шкуры можно было судить о немалом возрасте кобылки.

— Хозяюшка, — снова подал голос Кёгхард. — Вы если закрыты, так вывеску сделайте, мы бы не тревожили…

Только сейчас Алеора Кромер решила повернуться к гостям лицом. Отряхнув руки, она устало улыбнулась и слегка склонила голову в знак извинений:

— Прошу простить мне мою невежественность. Не хотелось приветствовать посетителей с мешком в руках. Я к вашим услугам, молодые господа.

— Решили покинуть Эхайру? — кивнул Уильям на телегу, уже наполовину заполненную перевязанными ящиками.

— Сейчас выгоднее путешествовать, нежели сидеть в одном городе, — уклончиво ответила хозяйка с той же улыбкой. — Да и к тому же… здесь мне больше делать нечего.

— Так это, хозяюшка, может, пройдём в лавочку-то? — Кёгхард явно устал ждать окончания вежливого и безумно скучного разговора. — Я там сеточки видел, точно такие, как мне надобно.

Алеора кивнула, поправила перевязанный на поясе расписной палантин, а после спокойным шагом направилась обратно к дверям своей лавки. Кёгхард посмотрел вслед хозяйке со свойственным ему невежеством, нагло разглядывая её плотно сбитую фигуру. Уильям закатил глаза и подтолкнул здоровяка вбок, проходя мимо, чем заслужил его недовольный взгляд.

Следующие десять минут Кёгхард со спокойной душой потратил на то, чтобы вместе с хозяйкой лавки осмотреть рыболовные снасти, а ещё пять – на упрямые дебаты по снижению цены, справляя переговоры изрядной долей лести и комплиментами.

Уильям скучающе бродил от одной витрины к другой. Около стеллажей, где предметы были расставлены в доступности к прикосновениям, бывший гвардеец позволил себе наглость и прислонил кончики пальцев к холодным металлам орудий, украшений и предметов домашней утвари. Воспоминания вещей скользили в сознание юноши, а частички личности их бывших владельцев окутывали сознание мага-Созидателя. Уильяму пришлось опустить взгляд в пол, чтобы скрыть сиреневое сияние глаз.

Давно почившие аристократы, военные, простые граждане и даже носители проклятой крови. Обрывочные, истончившиеся до прорех полотна прошлого мелькали перед мысленным взором Уильяма, заставляя его губы изогнуться в подобии улыбки. Юноша чувствовал себя воришкой, подглядывающим за кусочками чужих жизней. На несколько восхитительных мгновений Уильям влился в чужие сознания, и бывшие хозяева этих предметов даже не подозревали, что десятилетиями позже обрывки их жизней увидит маг-Созидатель. А ведь они всего лишь держали в руках любимые вещи.

Заливистый смех ребёнка, мягкий свет раннего солнца, играющий в кроне ивы – это воспоминание пришло от маленькой деревянной лошадки, любимой игрушки своего юного владельца. Ритмичный стук металла о деревянную поверхность, хруст нарезаемых овощей и тусклый свет кухни – от потрёпанного ножа, коим орудовала молодая хозяйка. Туманные, неразборчивые голоса, ведущие светскую беседу – от набора серебряных ложек, коими помешивали крепкий чёрный чай. Вспышки слабой тусклой энергии, тихая ругань и женский смех – от драгоценного перстня, что таил в себе резерв для энергии неудачливого мага.

А вот небольшая безделушка с тёмным драгоценным камнем, обрамлённым простым крашеным деревом, принесла вдруг свежие, совсем недавние воспоминания. Но не мягким потоком, а вспышками, почти ударами. Чудовищный водоворот спонтанных обрывочных мыслей обрушился на Уильяма, утягивая в водоворот образов, сковывая напряжением чужого сознания.

Мутные картинки прошлого сменяли друг друга, но в этом потоке бывшему гвардейцу удалось различить человеческие голоса:

— Масла для обработки совсем мало осталось, если ещё где слой отойдёт, доски разбухнут от влаги…

— У нас должна была быть ещё одна банка. Где ты всё проворонил, Мик? Признайся, тогда в таверне проиграл?

— А лучше, если бы я на золотые встрял?! Сам-то горазд, в прошлом месяце только так бочонок добротного рома прошляпил. Кто тебе помогал с корабля его вынести, забыл уже? Ещё сидит поучает меня…

К этим двум голосам вдруг присоединился третий, низкий и чуть скрипящий. Нетрудно догадаться, что так басить мог только какой-нибудь боцман.

— Будь я в паршивом настроении, заставил бы вас обоих жрать сырые рыбьи хвосты. Но сегодня, так и быть, обойдёмся малой кровью. Вот прибудем в Вантариан… погодите-ка. Что вы двое здесь делаете?

Спустя несколько мгновений суматохи и шума чужих голосов, вещицу забирает кто-то другой. Собственные воспоминания ворвались в сознание Уильяма, заставив его вскинуть голову.

Йан.

Безумец, что сеял хаос и смерть в сражении на «Искателе»… Тот самый, что ворвался в гущу бойни, не прекращая боевой клич. Тот, кто безжалостно полосовал гвардейцев Его Высочества, всаживая два укороченных клинка в глазницы и шеи, и при этом храня в своих глазах безумный азарт.

И тот, кто напал на Уильяма у самого борта тонущего «Искателя». В тот раз безумный канонир пиратского судна почти одержал победу. Скорее всего, он всадил бы три дюйма стали в горло личному телохранителю принца. Если бы старпом «Арнатора» не опередил его, выкинув юношу за борт, как больную псину.

Сам он появился в воспоминании вещицы всего несколькими секундами позже. Разрушитель осматривал украшение пристальным, жутким взглядом, в котором мелькнуло алое сияние.

Подонки.

Огромным усилием воли Уильям заставил себя сосредоточиться в надежде вытянуть из безделушки ещё хоть немного информации. Но тяжёлая, холодная и угрожающая энергия мага-Разрушителя пробралась в его тело даже сквозь воспоминания вещи. Юноша против воли издал мучительный стон, согнулся пополам и наконец выронил украшение на пол, утеряв контакт с вещицей. Тут же поток чужого сознания прервался, даря Уильяму драгоценную свободу.

В то время как Кёгхард в изумлении обернулся, хозяйка лавки лишь лукаво улыбнулась.

— Что? — тихо спросила она, продолжая раскладывать товар на витрине. — Артефакты, бывшие в руках Разрушителя, тебе не по зубам?

Уильям судорожно и жадно глотнул ртом воздух. Островитянин нелепо топтался рядом, бормоча в попытках спросить, что происходит. Юноша кинул на него беглый взгляд и позволил себе облегчённый выдох: судя по хмурому выражению лица Кёгхарда, за которым он прятал хорошо читаемую растерянность, здоровяк вряд ли догадался, в чём дело.

— Голова раскалывается от этих вонючих трав, — лживо улыбнулся Уильям, придумав первую попавшуюся отговорку. Островитянин недоверчиво поглядывал на юношу, но ничего не спросил.

Следовало быть осторожнее. Ещё пара таких мелочей – и Кёгхарда осенит. Трудно предугадать, как скоро топор островитянина вонзится в шею лживого бесхавийца.

Но эта вещь… она хранила в себе воспоминания прямиком с «Арнатора». Утерять возможность взять новый след – самая большая глупость, на которую можно было пойти. А потому оставался только риск.

Главное, чтобы эта странная женщина ничего больше не говорила. Позже Уильям разберётся и с ней. А сейчас юноша наклонился, подобрал с пола драгоценную безделушку и до боли сжал её в ладони. Сцепив зубы, бывший гвардеец выпрямился. Юноша не отрывал взгляда от пола, опасаясь, что сиреневое сияние его глаз могло быть заметно даже в хорошо освещённом помещении лавки.

Вещица охотно делилась порцией воспоминаний. Уильям опасался слишком сильно концентрироваться на своей энергии, отчего картинки прошлого мелькали в сознании не плавной чередой, а вспышками, обрывками, сбивающими с толку. Но ему было необходимо просмотреть прошлое ещё раз. И заглянуть в то, что было до уже увиденных отрывков.

Неудивительно было обнаружить, что это странное украшение было продано именно в лавке Алеоры Кромер. Бедолага-штурман и сопровождающая его дама оказались приодетыми членами экипажа «Арнатора», но это было не главным.

Главное – бывший гвардеец увидел смутный облик принца и незнакомки незадолго до того, как амулет был передан покупателю.

Уильям с трудом сфокусировался на поиске и обдумывании информации, а не на эмоциях. Увидеть, что Его Высочество жив и хотя бы по первому впечатлению здоров, было сродни избавлению метки висельника. Надежда затопила сознание юноши, но не помешала ему мыслить дальше.

Вантариан, как упоминал боцман пиратов. Один из городов Астерии, лежащий на юге континента. Это и есть следующая остановка проклятого «Арнатора».

Уильям вскинул голову и бросил безделушку на прилавок, разорвав контакт. Усталость навалилась на плечи и грозилась сыграть злую шутку – внезапный обморок вряд ли не вызовет вопросов у островитянина.

— Кёг, подожди на улице, — бросил юноша, стараясь сохранить ровность и непринуждённость голоса.

— Это ещё с чего вдруг? — тут же надулся Кёгхард. — Ты что вообще удумал, жучонок?

— Я оплачу сети для «Буряги».

Слова Уильяма прозвучали не столь ответом, сколь предложением до него не допытываться. Лицо островитянина вытянулось, рот приоткрылся и тут же со стуком закрывается.

— Вопросов нет, — сказал он, развернулся на месте и со спокойной душой покинул лавку.

Похоже, ему было сугубо плевать, зачем юноше вдруг понадобилась аудиенция с хозяйкой лавки – когда дело касалось экономии золотых, Кёгхард готов был закрыть глаза и уши на что угодно. Когда дверь за островитянином закрылась, Уильям приблизился к витрине, за которой в том же спокойствии Алеора Кромер наблюдала за ним.

— Пираты прошли через пролив? — выпалил бывший гвардеец, стараясь, чтобы надежда в его голосе звучала не столь очевидно. — Светловолосый юноша был с ними? Вы ведь видели его, должны знать.

Алеора Кромер с мягкой улыбкой покачала головой, с терпением детской воспитательницы смотря на юношу.

— Ты задаешь так много вопросов, ответы на которые очевидны, — произнесла она с лёгким, почти ласковым укором.

Несмотря на своё совершеннолетие, Уильям вдруг ощутил себя глупым, малолетним ребёнком, слишком вспыльчивым и неосмотрительным для достижения своей цели. Это внезапное самокритичное чувство больно ударило по самолюбию бывшего гвардейца: будучи почти ровесником Его Высочества, обгоняя того всего на пару лет, Уильям слишком давно тащил на себе груз обязательств и ответственности. Юноша с малолетства был лишён легкомыслия, беззаботности и всем присущим молодости прелестям. А как оказалось – зря, ведь откуда иначе взяться стойкому ощущению, что он был всего лишь ребёнком, водрузившим на себя ношу втрое больше того, что он может унести?

Всё просто. Это не его мысли.

Уильям зажмурил глаза и заставил себя встряхнуть головой. Наваждение, мягкими путами скользящее по его сознанию, нехотя отступило, пока Алеора тихо посмеялась.

— Зачем? — бросил бывший гвардеец, закрываясь от ментального воздействия настолько, насколько был способен.

— Просто так, — легко ответила Алеора и непринуждённо пожала плечами. — Всегда полезно подкрепить навыки. А что касается твоих прежних вопросов… хм. Скажи, молодой хранитель, пребывая в Эхайру, ты видел причаленный к городу пиратский корабль, оккупированный стражей как изъятое имущество пойманных преступников? — Хозяйка лавки выразительно смотрела на юношу и лукаво улыбнулась. — Вот и я не видела.

— Пираты ушли с принцем Бесхави на борту, — произнёс Уильям, цедя от плохо сдерживаемого гнева. — И вы вот с такой же милой улыбочкой позволили им выйти сухими из воды? Вы ведь знали, кто он такой, и знали, что принц находится в плену.

— А кто я такая, чтобы вмешиваться в дела королевской четы Бесхави? — Тон Алеоры Кромер сквозил весельем и неожиданной серьёзностью одновременно. И как только она умудрялась уместить в голосе столь противоречивые нотки?

— Вот и у меня к вам тот же самый вопрос, — медленно отчеканил Уильям. — Пока не знаю, как, но вы во всём этом замешаны. Вы знаете куда больше, чем говорите.

Алеора отозвалась тихой усмешкой, слишком задумчивой: то ли неожиданно загнанная в угол проницательностью юноши, то ли наоборот, восхищённая ею. Выждав паузу, хозяйка лавки вдруг тяжело вздохнула:

— Хотела бы я иметь большее влияние, чем сейчас. Может, могла бы сделать больше.

— Кто вы вообще такая? — Уильям опёрся ладонями на стеклянную витрину, пристально смотря Алеоре в глаза. — Зачем вам всё это?

Сиреневый всполох в его глазах вызвал у хозяйки лавки лишь знакомую ласковую усмешку. Алеора будто бы знала о способностях гостя даже больше, чем он сам.

— Я не собираюсь врать тебе, юный искатель. Но и вся правда моя тебе не нужна. Поэтому скажу так… мне интересно, как эти детки повлияют на судьбу мира. Слышал, что мудрецы говорят? Будто бы нас ждут большие перемены. Я знаю, о чём они. И я не видела ни единой причины, почему бы мне не помочь этим милым ребяткам, которые запустят целую цепочку событий в великой истории.

Холодок пробежал по спине бывшего гвардейца, но он упрямо смотрел в глаза Алеоре Кромер. Белоснежное сияние ауры женщины отдавалось лишь мягким голубоватым всполохом её родной силы.

Она не врала.

— А ну, — мягко укорила Алеора, кивнув в сторону двери. — Хватить тратить моё время. Иди отсюда.

Уильям встряхнул головой и резко произнёс:

— Я выкуплю этот амулет.

— Плата за него уже отдана. Забирай на здоровье.

— Что вы за торговец такой, упускающий выгоду? — Уильям коротко усмехнулся, пряча безделушку в кармане.

Алеора только грустно улыбнулась в ответ на эти слова. Оплатив выбранный Кёгхардом товар и сложив его в сумку, Уильям в последний раз бросил на торговку пристальный взгляд, а после быстрым шагом покинул лавку.

Прохлада улицы неприятно покалывала кожу. Юноша преодолел глупое желание укутаться в куртку и догнал Кёгхарда, который уже направился прямиком на противоположную сторону улицы, к манящим окнам таверны, полным света.

— У нас мало времени, — напомнил бывший гвардеец.

Островитянин раздражённо поморщился.

— Ты меня жизни-то не учи, мелочь! Снасти-то взял, не забыл?

— Не забыл, — пробормотал Уильям.

— Хорошо. Выше нос! Поедим нормально похлёбки горячей, да двинем дальше. Куда ты несёшься-то так?

Уильям проглотил грубый ответ и невпопад кивнул. Пока островитянин громадной скалой направился прямиком к своей цели, бывший гвардеец погрузился в туманные мысли.

Кэрриндэлл не смог сбежать. Что бы ни происходило в Эхайре в ночь празднования летнего солнцестояния, Кэрри был здесь. А потом снова оказался на борту «Арнатора».

Почему он не смог вырваться?

Уильям не сразу заметил, что неосознанно крутил в пальцах проклятую безделушку. Только когда далёкие образы украдкой пробрались ему в голову, юноша поморщился и уже собрался сунуть вещицу обратно в карман, но в последний момент решил прислушаться к размытым отголоскам прошлого.

Вантариан. Уильям снова услышал название астерийского города в речи пиратов и лишний раз убедился, что следующую встречу с «Арнатором» стоит ожидать именно там. Невозможно было предугадать, как скоро пиратский галеон причалит к астерийскому порту, но чтобы не упустить ублюдков, стоило оказаться там как можно скорее.

В череде тусклых, скоротечных обрывков прошлого, Уильям снова различил образ пиратского старпома. Маг-Разрушитель точно так же держал в руках эту проклятую вещицу – прямо как Уильям сейчас. Старпом «Арнатора» нахмурился, рассматривая вещь, и как будто чувствовал тяжёлое присутствие Уильяма, которое произойдёт только в будущем.

Какие нелепые мысли. Пиратский выродок всегда ходил с такой рожей, будто ему весь мир – пыль под ногами. Уильям криво усмехнулся, держа глаза прикрытыми. Он прекрасно помнил, сколько людей погибло на «Искателе» от рук этих пиратов. А особенно от рук мага-Разрушителя.

— Вот с тобой мы ещё точно поквитаемся, — прошипел юноша едва слышно.

Громкий бас Кёгхарда вырвал его из череды образов обратно в реальность.

— С кем ты там болтаешь? Дуй сюда! Меня тут пилит, торопит значит, а сам?!

Уильям закатил глаза, спрятал украшение за пазуху и спешным шагом последовал за островитянином.