Советизация американской прессы
Переход от фальшивой «объективности» к открытой однопартийной ортодоксии едва ли улучшил ситуацию.
Я коллекционирую Советские газеты. Много лет назад я, бывало раз в несколько недель, летал в Москву на Измайловский блошиный рынок, встречаясь с человеком, который объездил всю страну, в поисках передовиц времён Холодной войны. У меня есть поздравления Известий с полётом Гагарина в космос, отчёт Правды о московских процессах 1938 года, и даже древняя копия Огонька с Троцким на обложке, которую кто-то осмелился сохранить.
Эти реликвии, с эффектными печатными шрифтами и красными выделениями – крутые частицы истории. Но вот текст не такой уж и крутой. Советские газеты писались с таким бесстыдством, что трудно представить человека, читающего их без смеха. Добросовестный советский гражданин смог бы написать любой заголовок Правды заранее. А что ещё кроме «Могучей демонстрации единства партии и народа» можно было написать после выборов в Верховный совет СССР? Какая новость кроме «Успеха Республиканского флота» могла прийти с полей гражданской войны в Испании? Какой ещё некролог, кроме как «Верный сын Партии», можно было бы заслужить?
Реальность в советской прессе была полностью бинарной, все люди были или героями, или злодеями, и все злодеи друг друга стоили (эсер был ничем не лучше фашиста или «право-троцкистского бандита», своеобразная прототеория подковы). Альтернативные идеи не освещались, кроме как ради нападок и деконструирования. А так как всё хорошее было полностью хорошим, политики описывались никак иначе, кроме как образцами безграничной добродетели – 95% выпусков Правды или Известий состояли из имён партийных лидеров, обрамлённых восхищёнными эпитетами вроде «блестящий», «чистосердечный», «мудрый», «могучий», «отважный», «в полном морально-политическом единении с народом» и так далее.
Некоторые из заголовков в американской прессе в последнее время начали выглядеть подозрительно на это похожими:
- Стимулирующий пакет Байдена поливает деньгами американцев, резко снижая бедность
- Чемпион среднего класса пришёл на помощь беднякам
- Историческая для Америки победа Байдена
Один из самых недавних «советских» примеров отошёл от классического заголовка. «Комики с трудом пародируют Байдена. Надеемся, что они скоро прекратят.» - так выглядел заголовок статьи в Washington Post от Ричарда Зоглина, утверждающего, что Байден – первый президент за множество поколений, «неуязвимый для пародий», ведь его голос «лишён выделяющихся причуд», а его манеры слишком «скромны и спокойны», чтобы комикам было с чем работать. Он говорил вот про этого человека:
Давайте забудем про то, что этот «неуязвимый для пародий» политик провёл последний год предвыборной кампании тыкая пальцем в грудь избирателей, вызывая их на состязание по отжиманиям, называя их «лживыми солдатами-пони с псиной мордой» (прим.пер. — без искусной ментальной гимнастики и натягиваний сов на глобус перевести lying dog-faced pony soldiers здоровому человеку не представляется возможным, поскольку на языке оригинала оно тоже ничего не значит), и забывая, в каком штате он находится. Но Байден, в тот день, когда Зоглин выпустил свою статью, забыл имя своего министра обороны Ллойда Остина и назвал министерство обороны «той организацией»:
Чтобы найти комиков вроде Джеймса Адомиана или Энтони Атаманиука, с лёгкостью отпускающих колкости в адрес Байдена, много времени не нужно. Как объект насмешек, он подходит по всем параметрам – говорит неуместные вещи, совершает дурацкие действия в стиле инспектора Клузо, кусая свою жену за палец, переключается между вспышками яркой уверенности и полной растерянности. Пародия даже не должна быть обидной – всё это можно очень мило обыграть. Но делать вид, что комикам не с чем работать – безумие.
Первые 50 дней администрации Байдена стали сюрпризом сразу по множеству фронтов. Широта его стимулирующего пакета указывает на реальные изменения по сравнению с правлением Обамы, в то же время намекая на то, что эта администрация хочет побороться с Амазоном с помощью профсоюзов, что идёт против всех устоев политики Клинтона. Но сложно сказать, что это всё значит, потому что освещение деятельности Байдена всё больше и больше напоминает официальные пресс-релизы, зачастую принимающие постыдные советские формы.
Когда Байден решил не наказывать Саудовского принца Мохаммеда бин Салмана за убийство журналиста Washington Post Джамала Хашогги, основываясь на том, что «цена разрушенных отношений с одним из главных арабских союзников США» слишком высока, заголовок New York Times гласил: «Байден не накажет саудовского принца за убийство Хашогги, опасаясь разрыва отношений». Когда Дональд Трамп поступил так же, заявив, что он не может разорвать связи из-за того, что «мир – очень опасное место» и «наши отношения – это отношения с Королевством Саудовской Аравии», газета примкнула к остальному большинству прессы, воющей от негодования.
«Трамп встал на сторону саудитов, несмотря на убийство Хашогги» - вот заголовок статьи Times, в которой сказано, что решение Трампа было «абсолютной квинтэссенцией мировоззрения Трампа: безжалостное ведение дел, игнорирование фактов, твердое намерение поставить интересы Америки на первое место, основываясь на теории моральной эквивалентности». Газета отметила, что «даже самые преданные сторонники Трампа в Капитолии выразили отвращение».
На этой неделе, в статье «Крестоносец бедняков», Times описали идентичное решение Байдена относительно бин Салмана как свидетельство того, что в своей внешней политике он «осторожно остаётся посередине». До этого, газета попросила Дэвида Сангера откопать цитату бывшего участника переговоров по Ближнему Востоку Денниса Росса, который «аплодировал г-ну Байдену за то, что он пытается продеть нитку сквозь игольное ушко…Демонстрируя классический пример того, как приходится балансировать между своими ценностями и интересами.» Это два разных мнения по одному вопросу.
Старый медийный трюк эры Производства согласия заключался в фальшивом изображении двухпартийности. Легитимные мнения были представлены спектром от «умеренных» демократов (чьи мнения по социальным вопросам изображались более верными), до «умеренных» республиканцев (чьи взгляды на экономику и войну выглядели более реалистичными). Часть этой пропагандистской уловки состояла в том, чтобы постепенно сузить обсуждение до очень маленькой части диаграммы Венна между двумя устоявшимися партиями. Нужно ли вторгнуться в Ирак прямо сейчас, чтобы остаться в безопасности, как утверждают республиканцы, или подождать, пока инспекторы завершат свою работу и вторгнуться потом, как настаивают демократы?
Современный, расколотый медийный ландшафт продолжает продвигать то же самое крошечное пересечение мнений элиты, другое дело, что в пост-Трамповскую эру, это пересечение находится в пределах одной партии. Вместо того, чтобы обслуживать фальшивую объективность, республиканцев практически во всех медиа кроме Fox вывели за пределы спектра легитимности. Допустимое мнение теперь колеблется между разными «умеренными» демократами.
Примером может служить статья из New York Times «Экономика готовится к резкому росту, многие опасаются роста инфляции». По сути, это интервью с CEO JP Morgan Chase – Джейми Даймоном, который обеспокоен влиянием мер по борьбе с Covid-19 на инфляцию (Вопрос такой – «Не перекроет ли она всё остальное?»), снабжённое цитатами председателя ФРС Джерома Пауэлла, настаивающего на том, что всё круто и беспокоиться не о чем. Это те же дебаты между Ларри Саммерсом и Джанет Йеллен, которые идут вот уже несколько недель, и представляют собой совокупность допустимых экономических мнений о программе поддержки, колеблющихся от «это здорово» до «это здорово, но рискованно».
По формату это ничем не отличается от того, что у нас было раньше, за исключением одного аспекта: без искусственного требования поддерживать двухпартийный баланс, агиография крупных медийных организаций вышла из-под контроля. Эти компании уже склонны выгонять людей, которые слишком много спорят или настроены против истеблишмента. Вместо этого, как даже Ноам Хомский писал поколение назад, продвигаются люди с пищеварительной системой шакалов и варанов, способные проглотить даже самые ядовитые груды официальной ерунды, не моргнув и глазом. Тем не менее, раньше этим репортёрам по крайней мере приходилось притворяться, что они не придворные, так как считалось неприличным открыто изливать чувства партии или политику.
А что теперь? Взгляните на очерк Таймс по поводу стимулирующего пакета Байдена:
В пятницу, «Скрэнтонский Джо» Байден, чья политическая идентичность на протяжении последних пяти десятилетий в значительной степени определялась его отношением к профсоюзным рабочим и торговцам из его родного города в Пенсильвании, подпишет закон о плане расходов на 1.9 триллиона долларов, включающий в себя крупнейшие за последние поколения программы по борьбе с бедностью…
Его новая роль крестоносца для бедняков представляет собой эволюцию г-на Байдена, который провёл 36 лет в Конгрессе, сконцентрированный на внешней политике, судебных баталиях, контроле над оружием и вопросах правосудия… Его помощники утверждают, что он принял свою новую роль…и был тронут той болью и страданиями, которые постигли беднейших из американцев на протяжении пандемии…
Читая эти строки, вы бы ни за что не узнали, что на самом деле работа Байдена по вопросам правосудия включала в себя печально известный законопроект о преступлениях, который разве что не вешал людей за пересечение дороги в неположенном месте, или что он был ненасытным пожирателем корпоративных средств, особенно в сфере финансовых услуг, что его репутация «Скрэнтонский Джо» была очернена его неоднозначными позициями по вопросам профсоюзов и так далее. Может ли он на законных основаниях утверждать, что поддерживает профсоюзы больше, чем его предшественник. Конечно, но статья описывает Байдена, как героя, снизошедшего до среднего класса и бедняков – это что-то на уровне Правды.
Теперь мы заранее знаем, что любое выступление Байдена будет считаться историческим и выдающимся. Заявление Криса Уоллеса, что «инаугурационная речь Байдена была лучшей, что он когда-либо слышал» вызвала лишь лёгкий шок. Politico оказались более предсказуемыми, заявив, что «трудно себе представить, чтобы какой-то другой современный политик выступил с такой речью, которую произнёс Байден…пропустив сквозь себя нашу коллективную скорбь и напомнив, что после горя есть жизнь». (Серьёзно? Трудно представить себе хоть какого-нибудь такого современного политика?)
Этот материал относительно безвреден. Вот где начинаются странности – так это когда мы обращаем внимание на то, что движение по превращению основной части корпоративной прессы в единый партийный орган в эру «моральной ясности» сопровождается чистками политически непригодных. В кажущемся бесконечным параде внутренних расследований в отношении журналистов, газета за газетой заимствует советский стиль суждений и самообвинений, не утруждаясь объяснять реальные преступления.
Репортаж New York Times о недавнем «восстании» сотрудников Teen Vogue против редактора Алекси Маккаммонда отмечает, что «сотрудники осуждают расистские твиты редактора десятилетней давности», но при этом газета отказалась публиковать этим самые оскорбительные тексты, чтобы читатели могли составить своё мнение. Разоблачение репортёра Times Дональда Макнила от The Daily Beast было составлено примерно так же. Даже продолжающаяся (и, как мне кажется, абсурдная) паника по поводу Substack сюда вписывается. Очевидное послание, адресованное тем, кого уже и так изгнали из мейнстримных медиа, заключается в том, что любой человек, имеющий даже самое умеренное неортодоксальное мнение, не имеет права публиковаться вообще где-либо.
Те, кто ещё цепляются за рабочие места в бизнесе, который сокращает людей с необычайной скоростью, отлично понимают суть этих историй: если вы хотите продолжать получать зарплату, то лучше говорить правильные вещи.
Отсюда и странные трансформации, подобные трансформации Дэвида Брукса, который всю свою карьеру пел дифирамбы «личной ответственности» и «культуре бережливости», а теперь рассказывает о том, что «Джо Байден это президент-преобразователь», поскольку отказался от финансовых ограничений в огромном стимулирующем пакете против Covid-19. Объясняя, что «обе стороны приспосабливаются к новой парадигме», он на самом деле объясняет свою трансформацию, и статья становится похожа на политическую исповедь. «Я беспокоюсь о мире, в котором бесконтрольно тратятся заёмные деньги,» - говорит он, но «неравенство доходов, широко распространённая детская бедность и экономическая нестабильность – вот проблемы нашего времени.»
Возможно, что Брукс переживает ту же «эволюцию», которую приписывают в последнее время Байдену. А может он просто похож на всех тех людей в прессе, которые ищут самые безопасные места напротив передовицы, занимая середину середины в новостных репортажах, отчаянно пытаясь остаться на верхушке мачты. Стало очевидно, что переусердствовать в этом направлении нельзя, например, можно писать как Times, что Байден «стал твёрдой рукой, подбирающей слова с необычайной сдержанностью» (что очевидно не так, даже для тех, кто Байденом восхищается). Между тем, сколько из открытых критиков партии слева, справа или где-то посередине все еще работают в традиционных СМИ?
Всё это создало атмосферу, в которой даже очевидные наблюдения, которые когда-то интересовали избирателей из синих штатов, как например то, что пакет Байдена по борьбе с пандемией не организует ни одной новой значимой социальной программы, могут быть обнаружены только на вебсайтах вроде World Socialist. Большая часть остального ландшафта превратилась в однородную и предсказуемо подобострастную массу, подобную Fox в годы «Mission Accomplished», а может даже и хуже. Как всё это будет выглядеть через четыре года?
[Перевод материала]: The Sovietization of the American Press - TK News by Matt Taibbi (substack.com)