Психология бедности и богатства (по стриму Петра Звонова)
Два года назад мне понравился стрим психолога Петра Звонова про бедность, и я предложила двум товарищам — Олегу из Белоруссии и Виталию из Москвы — преобразовать стрим в статью. Олег сделал стенограмму, Виталий поискал ссылки на исследования, которые упоминал Звонов на стриме, я пообещала написать статью и сейчас, через 2 года, выполняю обещание. Что-то я сократила, что-то добавила, переписав стенограмму в форме вопросов и ответов, со ссылками на расчёты, эксперименты и исследования.
Как узнать, беден я или богат?
Мы часто слышим о том, что в XIX веке рабочие жили в бараках и плохо питались, а сейчас живут в отдельных квартирах, едят досыта и носят в кармане смартфон. Есть ли у них причина назвать себя бедными? Кого можно считать бедным сейчас? В каждом обществе набор материальных благ, обеспечивающих воспроизводство рабочей силы, исторически изменяется. Сейчас в России человек без четырёх классов образования, без телефона, в грязной и рваной одежде — не имеет шансов найти работу, даже подённую (переборка капусты на оптовой базе за 500 руб). А в Конго шансы у такого человека — имеются, хотя безработица там выше.
Безусловно то, что бедные люди — не имеют возможности копить деньги или имущество, это необходимое условие бедности. Весь заработок бедного человека уходит на текущие необходимые нужды: оплату/аренду жилья, питание, одежду и связь. Кроме того, бедный человек — лишён материальных благ, обеспечивающих его досуг, здоровье, а также жизнь за пределами трудоспособного возраста. Слова «досуг» и «здоровье» для разных людей означают совершенно разные вещи. Поэтому оговорим, что скромный досуг — это скорее билеты в кино, чем отпуск в Турции, а уход за здоровьем — скорее лечение зубов, чем их отбеливание. Что касается обеспечения жизни после потери трудоспособности, то её не сложно рассчитать, зная пенсионеров, которые могут жить на 15000 в месяц при условии, что проживают в собственной квартире, но без платного медицинского обслуживания.
Скажем, перед нами трудоспособная девушка 25 лет, не имеющая накоплений и имущества. Допустим, что она сможет работать до 60-и лет, то есть, 35 лет, а возраст дожития составит 20 лет, то есть до 80-и лет. Рассчитаем порог бедности без учета возможной пенсии. Тогда девушке в период нетрудоспособности потребуется 15000 в месяц на 20 лет, итого 3 млн рублей. Понятно, что эти деньги ей не понадобятся сразу, поэтому удобнее такие расчёты производить в депозитах, а лучше просто «в квартирах»: если 15000 — это цена сдачи в аренду квартирки на окраине, то девушке нужно к 60 годам условно «иметь» две квартирки: в одной жить, другую сдавать. «В квартирах» считать удобно потому, что рынок жилья — всегда крепко связан с общим рынком материальных благ, со ставкой по депозиту, инфляцией и ценой аренды на жильё.
Итак, считаем. Если девушке требуется после 60-и лет иметь 2 квартирки, то есть 6 млн. руб., то за оставшиеся 35 лет труда ей нужно накопить эту сумму, что в среднем составляет около 171 тыс. руб. в год. Или около 14300 руб. в месяц чистых накоплений, не считая текущих потребностей (в том числе, например, в жилье). Если она расходует на текущие потребности 25 тыс в месяц, то ей прямо сейчас нужно зарабатывать не 25 тыс, а почти 40 тыс руб. Если девушка зарабатывает меньше, то она — уже кандидат в бедняки, и, по крайней мере, должна суметь «нагнать» - заработать больше в последующие годы и при этом сохранить трудоспособность до 60-и лет, не доведя организм до инвалидности. То же самое относится к мужчинам, с учетом повышенного пенсионного возраста.
В случае с пенсией подсчёт затруднен тем, что регулярно проводимые в «развитых» странах пенсионные реформы делают прогнозы на 40 лет вперед крайне ненадёжными. По моим наблюдениям аргументы из разряда «я не доживу до пенсии» и запросы на эвтаназию с годами почему-то угасают, а с возрастом растёт желание жить.
Такие простые расчёты не только помогают диагностировать/прогнозировать бедность, но и позволяют понять, по какой причине люди так охотно вступают в браки и вообще поддерживают родственные связи. Эти связи обеспечивают общий имущественный интерес, позволяют сберечь или выгодно обменять трудодни и трудовые годы нашей жизни по принципу взаимопомощи. Также становится ясно, какую колоссальную роль сыграл фонд советского приватизированного жилья в снижении цены на рабочую силу в России, ведь люди в большинстве своём не воспринимают проживание в «бабушкиных» квартирах как потребление их по рыночной стоимости аренды.
Как внешне отличают бедных от богатых?
Формирование системы отличий бедных от богатых происходит постепенно, порой столетиями, эта система фиксируется в социальных взаимодействиях, в культуре и общественном сознании. Отличия могут включать в себя не только набор потребляемых благ (дом, машина, одежда, еда — для бедных и для богатых), но и телесные признаки (осанка, зубы, ногти, загар, качество кожи — у бедных и богатых), даже речь (речь бедных сильно отличается от речи богатых) и собственно сами потребности человека (бедные «хотят смотреть телевизор, пить и драться», а богатые «хотят путешествовать, развиваться и практиковать интервальное голодание»).
Может показаться странным, но в постсоветской России ещё 7-10 лет назад внешние отличия между бедными и богатыми были весьма незначительными. Об этом нам косвенно говорит аналитический доклад Института социологии РАН за 2013 год. В докладе немало интересных наблюдений, и мы отметим лишь некоторые.
Например, отношение россиян к бедным: 36% россиян испытывают по отношению к бедным сочувствие, 16% испытывают жалость, 2% испытывают уважение — то есть, три позитивно окрашенных чувства по отношению к бедным составляют более половины всех ответов. Более половины россиян относятся к бедным скорее позитивно. При этом 36,3% опрошенных утверждают, что «бедные не лучше и не хуже остальных». Это говорит о том, что дифференциация на бедных и богатых в России на тот момент была ещё не вполне оформлена. По крайней мере, в России 2013 года люди могли принять бедного за богатого и наоборот. Комиссия РАН, авторы этого доклада, пишут, что «бедность в восприятии россиян всё меньше сама по себе выступает основанием для какого-то априорного чувства», всё зависит исключительно от тех причин, которые привели к бедности. Отношение к бедности у россиян не установившееся — «мало ли почему человек беден, это ещё не причина к нему относиться плохо/хорошо».
Кроме того, в России бедностью в первую очередь считают не «образ жизни» или отсутствие «богатого» набора материальных благ, а — недоступность базовых социальных благ. Когда россиян попросили выделить наиболее болезненные неравенства, то на первом месте все выделили неравенство доходов, на втором месте — неравенство в скорости и качестве получения медицинской помощи, затем шли жилищные условия, затем образование, возможность получить образование, качество образования, а дальше идут возможности для детей и так далее. Судя по полному списку, доходы были на первом месте просто потому, что это является, скажем так, инструментом для достижения всего остального, что указано ниже.
Если в замерах общественной оценки бедных видно, что отличия ещё не закрепились, то в других замерах в 2013 году уже имелись признаки оформляющихся различий между бедными и богатыми. Например, на уровне эмоционального фона: бедные люди чаще чувствуют апатию, тревогу, у них повышенная раздражительность, озлобленность. Однако всего этого не наблюдается у людей, которые выделили себя как богатые. В докладе отдельно отмечено обеднение досуговой деятельности у бедных: в отличие от богатых, они досуг проводят дома у телевизора. Здесь объяснений два: во-первых, любой досуг, кроме дивана и телика, требует денег, даже если это поход в кинотеатр или игровой компьютер. Во-вторых, у работающих бедных в России время досуга, или свободное время, стремительно уменьшается. Сейчас смены в сфере низкооплачиваемого или низкоквалифицированного труда составляют по 10-12 часов в сутки. Какой уж тут досуг... Из других любопытные результатов исследования можно отметить, например, то, что 2/3 бедных — поддерживают действующую власть.
Итак, в России 2013-го года бедные и богатые не сильно отличались на вид, но за 7 прошедших лет различия наверняка оформились чётче. Между прочим, в «развитых» странах немало книг, и даже бестселлеров, посвящено методам различения богатых и бедных. Например, книга Пола Фассела «Класс. Путеводитель по статусной системе Америки», где автор поясняет различия вплоть до деталей: какое мороженое едят в высшем классе, на каких инструментах учатся играть дети из высшего класса, почему богатые люди не должны красить седину в волосах, и почему в их обществе не стоит говорить комплименты. Широко известны разговорники, по которым можно учиться говорить, как богатые люди, если стремишься освоиться в этой среде.
Принимая на рабочем месте обращения за социальной помощью, я в последний год встречаю молодых девушек, насколько плохо владеющих речью, что порой возникают сомнения в сохранности их интеллекта. Хаотичная структура даже самых простых предложений, «проглоченные» слова, замена трети слов междометиями — трудно понять их жалобы с первого и даже со второго раза. Поясню, что речь о девушках, для которых русский язык — родной, а не иностранный, и это не олигофрения, а то, что называют «педагогической запущенностью». Неужели это подрастает поколение родившихся в «свободной России»? Негров с их удивительным сленгом у нас нет, а вот аналог «кокни» из пригородов — вполне может появиться.
Время летит, наше общество оформляется на глазах, и через десять лет, глядишь, и в России появятся полезные энциклопедии и справочники про отличия богатых от бедных.
В чём богатые видят причину своего богатства?
Исследования Крауса и Келтнера из Калифорнийского университета в Беркли от 2009 года и от 2013 года (о субъективной оценке причин богатства и бедности у представителей различных страт по доходам) показали, что люди, находящиеся вверху социально-экономической иерархии, видят причину социального расслоения в таланте, мастерстве, трудоголизме, а также в «мировой справедливости» и «врождённом превосходстве» одних над другими. Подробнее можно почитать в книге Д. Келтнера «Парадокc власти. Как обретают и теряют влияние».
Такие представления могут быть истинными, а могут быть примером «фундаментальной ошибки атрибуции», когда мы собственное поведение, желания, интенции — оправдываем условиями, в которых мы находимся («не мы такие, жизнь такая!»). Но когда речь заходит о других людях, мы видим причину их поведения — не в обстоятельствах, а именно в их личностных качествах. Так и тут: я богат, потому что добился, а разорился, потому что не повезло. А ты бедный, потому что ничего не делал или просто не способен хорошо работать.
Помогает ли экономический рост снизить бедность?
Мировой экономический рост далеко не всегда приводит к тому, что все люди начинают жить лучше. Известная американская поговорка «богатые богатеют — бедные беднеют» подтвердилась в нашумевших исследованиях группы французского экономиста Тома Пикетти, собранных в книге «Капитал в XXI веке». Так, в США доходы населения за 1978-2015 годы в среднем выросли на 59%, но не у всех: у 10% самых богатых — доходы выросли на 115%, а у 50% самых бедных - упали на 1%. Понятно, что если брать ещё меньшие доли, то концентрация доходов растёт: у 1% самых богатых доходы выросли на 198%, у 0,1% - на 321%, у 0,001% - на 685%. Среди экономистов в последние годы распространилось мнение, что происходит расслоение общества на супербогатых и супербедных, а то, что понимали под «средним классом», начинает постепенно исчезать, под прикрытием кредитов, конечно, и прочих финансовых инструментов. В России вообще особая ситуация: у нас ускоренное строительство капитализма происходит лишь в последние 30 лет, и за эти годы «нижние» 50% россиян потеряли 26% своего богатства.
Итак, общий экономический рост не всегда обеспечивает общий рост удовлетворения материальных потребностей, и прямо сейчас происходит все большее расслоение людей по доходам.
Одинаково ли государство поддерживает бедных и богатых?
Похоже, что государство подкрепляет доказанный выше процесс имущественного расслоения людей. Интересно исследование Мартин Джиленс и Бенджамин Пейдж: эти ученые из Принстонского и Северо-Западного университетов провели анализ 1779 решений, принятых правительством США в период 1981–2002 гг. Считали корреляцию: есть ли связь между желаниями избирателей и законами, которые принимались парламентом. Выяснилось, что корреляция есть исключительно между желаниями господствующего класса и вводимыми законами. «Сколько бы «средних американцев» ни поддерживали какое-либо решение правительства – 0%, 50% или все они, – вероятность принятия этого решения всегда равна 30%. Проще говоря, от того, что хочет «средний американец», ничего не зависит». Но «чем большая доля «элиты» поддерживает решение, тем вероятнее, что правительство примет именно его. Так, если поддержка нулевая, то и решение не будет принято. Если 95% «элиты» поддерживают какую-либо меру, то вероятность того, что правительство ее одобрит, – 60%».
Есть ли у людей врождённая потребность в неравенстве?
Хорошо. Допустим, «невидимая рука рынка» обеспечивает расслоение людей по потреблению материальных благ, а политическая система законодательно обслуживает это расслоение. В самом общем смысле подобная ситуация воспроизводится даже не последние 500 лет, а последние 5000 лет, отчего возникает вопрос: так, может быть, это нормально для людей? Так устроен человек: неравенство — это потребность человека, а люди стремятся к установлению иерархии, в том числе в распределении благ? В психологии есть немало исследований по выявлению потребности в равенстве или в неравенстве. Опишем здесь лишь одно из них.
В журнале «Natural» за 2007 год были опубликованы результаты эксперимента группы ученых под эгидой кафедры политологии Калифорнийского университета. Эксперимент представлял из себя игру: четырем участникам компьютер случайным образом раздаёт условно денежные выплаты: каждый игрок видит на экране суммы выплат трём другим игрокам и может по своему желанию либо увеличить, либо уменьшить их доход, но за каждое такое действие у него отнимается 1 денежка. А у того, на кого это действие направлено, прибавляется либо убавляется 3 денежки. То есть, любое вмешательство в доходы других — неважно, положительное или отрицательное — штрафуется. Участники не были между собой знакомы, не видели друг друга, не имели между собой контактов, и перемешивались между раундами так, что ни один участник дважды не играл с одним и тем же человеком. Такая строгая анонимность и отсутствие предшествующей истории в игре — исключали возможность хорошей или дурной репутации игроков друг у друга. Предполагалось, что при исключении мотива личной выгоды игроки вообще не станут менять доходы других.
Но на деле все оказалось не так. Во-первых, игроки очень активно манипулировали материальным достатком других участников. Больше всего получали дополнительных очков те, у кого доходы сильно отличались от среднего. 71% отрицательных фишек получили наиболее везучие игроки, то есть кого компьютер одарил выше среднего. 62% положительных фишек получили самые невезучие, то есть если человеку компьютер сумму маленькую давал, то этому игроку другие игроки себе в ущерб повышали его сумму на экране. Если человек получит случайным образом больше, чем все остальные, то, соответственно, остальные игроки занижали полученную им сумму. Далее, оказалось, что богатые игроки тратили на положительные фишки на 75% больше, чем на отрицательные, а бедные в 2 раза чаще применяли штрафы, чем дарили подарки. То есть, в среднем бедные стремились сделать богатых беднее, а богатые стремились сделать бедных богаче. Таким образом, без всяких для себя привилегий, материальных или социальных, участники игры продемонстрировали внутренне присущее человеку стремление к общественному равенству.
Более того, выяснилось, что неравенство в везении раздражает и вызывает гнев у 75% игроков. И именно те игроки, которые в тестах испытывали отрицательные эмоции от неравенства, наиболее активно вмешивались в материальный достаток других, отнимая или добавляя фишки, причём делали это как в сторону повышения, так и в сторону понижения условных доходов. Заметим, что все участники этого эксперимента жили в капиталистическом обществе, но всё равно демонстрировали стремление к равенству (по крайней мере при условии, что достаток распределялся случайно, а не «по заслугам»).
Пока что психологические исследования не подтверждают существование потребности в неравенстве у людей. И напротив, у психологов достаточно исследований, которые показывают, что среди людей сильны эгалитарные предпочтения. Так что тему о том, что люди стремятся к неравенству, можно считать закрытой.
Воспроизводятся ли бедные генетически?
Тогда, быть может, бедность и богатство — передаются через гены родителей? Такую гипотезу первым высказал английский ученый, основатель евгеники, Фрэнсис Гальтон («не трущобы плодят тупиц, а тупицы спускаются в трущобы»), и на первый взгляд она подтверждается: взять хотя бы исследование «В списке богачей Флоренции те же фамилии, что и 600 лет назад». Впрочем, подобные факты могут объясняться и тем, что по наследству мы получаем не только гены, но также собственность и социальные связи. Вот почему интересно рассмотреть знаменитое «гавайское» исследование Эмми Вернер и Рут Смит на предмет «воспроизводства бедности и неуспеха».
В 1955 году Эмми Вернер и Рут Смит начали психологическое исследование группы детей, рожденных и выросших на острове Кауаи на Гавайском архипелаге. В период жизни трех поколений проводился подробный опрос жителей, начиная с матерей новорожденных, о здоровье, образе жизни, свойствах психики, привычках, обстоятельствах жизни. Каждого жителя, с 1,5 лет до 40 лет по мере взросления тестировали не менее 4-х раз. Наблюдая за жизнью островитян, Вернер и Смит выделили группу людей, которые с самого начала жизни сталкивались с большим количеством трудностей: они перенесли дородовые или родовые осложнения, росли в страшной бедности, их родители были малообразованны, злоупотребляли алкоголем или имели психические болезни, часто ссорились между собой и подвергали детей побоям. Таких детей в «группе риска» оказалось примерно 30% от всех испытуемых. Исследователи были уверены, что при таких чрезвычайно тяжелых начальных условиях все эти дети обречены на нищету, алкоголизм, наркоманию. Наблюдение за «группой риска» дало поразительные результаты: примерно треть из них смогли добиться в жизни успеха. Авторов эксперимента интересовали средства, с помощью которых успешные люди из «группы риска» не повторили путь своих родителей: ориентация на значимых взрослых, выбор друзей, заниженная эмоциональная зависимость от родителей, другие особенности саморегуляции. А нам в этом эксперименте важно другое: «гавайское» исследование Вернера и Смита опровергает генетическую обусловленность бедности. Бедность воспроизводится не генетически, а другими способами.
Как бедность влияет на развитие детей?
Во-первых, если ребёнок плохо питается, если он хотя бы раз в месяц ложится спать голодным, это влечёт за собой серьёзные последствия для его здоровья в целом. Есть показатели, которые в разы различаются у детей, растущих в нищете и в достатке: низкий вес при рождении — в 1,5-2 раза чаще у бедных, поздняя иммунизация — в 3 раза чаще, астма — ненамного чаще, отравление свинцом — в 3 раза чаще, неонатальная смерть — в 1,5 раза чаще, смерть ребенка от несчастного случая — в 2-3 раза, смерть ребенка от заболевания — в 3-4 раза чаще, вообще целый спектр различий, вплоть до существенного повреждения зрения или железодефицитной анемии, что тоже в 2 раза чаще проявляется. Для такого рода статистики характерно, что там, где существенен генетический компонент, например, в случае астмы, разница в заболеваемости детей бедняков и состоятельных семей — минимальна (такие цифры говорят не в пользу психогенетического подхода в психологии).
Существует также весьма сильная корреляция: чем беднее человек, то есть, чем он ниже на социальной лестнице, тем его чаще травят и унижают, причём не обязательно за то, что он бедный. Дело в том, что бедные постепенно начинают выделяться и отличаться (смотри выше вопрос про внешние отличия бедных и богатых): бедные иначе одеты, иначе разговаривают, иначе себя ведут, и на взгляд остальных как бы перестают быть «нормальными людьми», отторгаются окружающими. Если человека часто унижают, то это приводит к озлобленности, страху, снижению самооценки, недоразвитию социальных навыков. Хронический стресс и частые отрицательные переживания влекут за собой снижение функций памяти и даже влияют на когнитивные функции.
Ребёнку из бедной семьи «пятерка» в школе — даётся ценой бОльших усилий, чем ребёнку из богатой семьи. Именно в этом основная причина моего несогласия с российской идеологической «триадой»: государственничество, солидаризм, традиционные ценности. Солидаризм не может быть основан на бесплатном школьном обеде для детей из бедных и имущих классов, этим не обманешь ни тех, ни других. Конечно, в России ускоряется дифференциация школ, и через несколько лет дети из разных слоёв вообще не встретятся в одном классе, успеваемость в одной школе будет стоить дороже «пятерок» из другой школы, и все мы окажемся в 1964 году, когда был написан роман Белл Кауфманн «Вверх по лестнице, ведущей вниз».
Отличается ли мораль у бедных и богатых?
Целый кластер экспериментов касается моральной оценки поведения бедных и богатых. Множество исследований показывают, что бедные — ведут себя гораздо честнее, чем люди из господствующего класса, человечнее и щедрее. Например, анализировали, как часто на одном и том же светофоре нарушаются правила, и при этом смотрели на машину: дорогая машина или дешевая. Похожий эксперимент был с игрой «Монополия»: если одному из игроков за круг давать не 200 долларов, а в два раза больше, он будет гораздо больше стучать своей фигуркой по столу, съест все вкусности на столе, будет гораздо более громким, будет обидно как-то шутить, а если в конце если его спросить: «как вам удалось победить?», он скажет, что, хотя мне и помог двойной тариф, всё дело в моём умении. Было даже исследование эмпатии, где представителей класса богатых просили просто представить себя на месте очень бедного человека, после чего у них получалось лучше распознавать эмоции по мимике лица. В соответствующей статье Пола Пиффа и других психологов (Калифорния, Канада) приводится семь подобных исследований, она так и называется: «Принадлежность к высшему классу предопределяет частоту неэтичного поведения».
В статье «Имея меньше, отдают больше: влияние классовой принадлежности на про-социальное поведение» психологи доказывают, что бедные жертвуют почти в два раза бОльший процент из своих доходов на благотворительность, чем богатые, более доверчивы и стараются быть более полезными для других. В других экспериментах пытались замерить сострадание (по поведению, реакции и физиологическим показателям) и смотрели принадлежность испытуемых к «низшим и высшим классам». Результат предсказуем: уровень эмпатии выше у бедняков.
Надо отметить, что перечисленные выше исследования и эксперименты проводились в 2010-х годах под приглядом профессора Келтнера (Dacher Keltner), звезды Калифорнийского университета (Беркли) и лево-прогрессистского движения в США. Такие ученые, как он и Пол Пифф (Paul Piff) внезапно выяснили для себя, что экономическое противоречие капитализма между общественным и частным интересом (описанное Марксом в XIX веке) находит закономерное выражение и в культуре, и психике людей. Как говорится, и двухсот лет не прошло… Выводы психологов-прогрессистов ошарашивают своей анти-научностью: «маленькие психологические вмешательства, маленькие изменения человеческих ценностей, маленькие подталкивания в определенных направлениях могут восстановить уровни эгалитаризма и сопереживания», «За пределами нашей лаборатории мы даже начали замечать признаки изменения в обществе. Билл Гейтс, один из самых богатых людей, в своей речи перед выпускниками Гарварда говорил о проблемах [неравенства]», «Возникают десятки похожих движений, таких как «Нас один процент», «Ресурсное поколение» или «Богатство общего блага», в которых состоят наиболее привилегированные представители населения, представители одного процента населения, очень богатые люди. Они используют собственные экономические ресурсы … чтобы бороться с неравенством... Они идут против собственных экономических интересов, но это может в конце концов помочь восстановить «американскую мечту».
Воистину, пчёлы против мёда. Впрочем, есть перспектива капитализации благотворительной отрасли, когда личные пожертвования станут таким же обязательным требованием для благополучного человека, как отдых на море и ухоженное тело. Обеспечение участия в благотворительности впишется в сферу услуг, подобно туристическим и косметическим, а количество инвалидов, которым человек адресно помог, будет высвечиваться в профиле его аккаунта соцсети.
В целом, различия в поведении бедных и богатых носят двоякий характер: с одной стороны, бедные имеют более слабую память, низкую самооценку и низкие коммуникативные компетенции. С другой стороны, бедные имеют более высокие показатели эмпатии, более честны и демонстрируют более этичное поведение, то есть, более подчинены нормам общественной морали, хотя есть различия в том, как именно богатые и бедные нарушают закон и какую за это несут ответственность.
В сфере уголовного права различия между богатыми и бедными изучены хорошо. Бедные гораздо чаще совершают мелкие преступления против собственности и насильственные преступления, причем связь между экономическими кризисами и этими видами преступности давно доказана. Зато у бедных нет возможности совершать сколько-нибудь значимые экономические преступления. И, конечно, среди бедных больше алкоголиков, наркоманов, игроманов и клиентов микрокредитных организаций.
Примечательно, что мировые религиозные учения призывают в вопросах духовной жизни абстрагироваться от подсчета бедности или богатства. Как минимум, страдания бедных и богатых — эквивалентны в духовном измерении («с милым рай и в шалаше»), как максимум, бедные даже имеют кое-какие преимущества («легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богачу войти в царствие небесное»). Предполагается, что и бедные, и богатые в среднем грешат одинаково, но вот причины различны: бедным труднее вести праведную жизнь из-за недостатка образования, снижения когнитивных функций, повышенной тревоги и страха, а богатым труднее воздержаться от греха из-за высокой концентрации соблазнов вокруг них. Так что «равенство во грехе» представляется сомнительным равенством.
В учреждения для детей, оставшихся без попечения родителей, сейчас поступает много подростков 14-16 лет с зависимостью от солей и мефедрона. Но лечить их не на что: в Новосибирске стоимость пребывания в реабилитационном центре составляет 25000 руб. в месяц — непреодолимый барьер для бедных семей, из которых, собственно и рекрутируется бОльшая часть армии наркоманов. Многие родители берут кредиты на лечение детей, не говоря о том, что определить несовершеннолетнего на реабилитацию — отдельная проблема правового характера. Здоровье на синтетических наркотиках теряется быстро, так что времени на «усвоение жизненных уроков» у ребят — очень мало. Синдром зависимости в медицине квалифицируется как психическое заболевание, а в религиозных учениях — как тяжёлый духовный недуг. Так кто скорее одержит духовную победу над зависимостью: ребёнок из бедной или из богатой семьи?
Может ли бедность стать причиной психического заболевания?
Нет, бедность не может быть прямой и единственной причиной развития психопатологии. Психика человека организована сложно, поэтому обычно психическая проблема возникает на стыке нескольких негативных факторов, вследствие их совокупного влияния. Поэтому бедность можно рассматривать как фактор возникновения, а не как прямую причину психических заболеваний. В том числе потому, что большинство научных психологических исследований применяют статистические методы, позволяющие отыскать корреляцию, а не причинно-следственные связи (но это отдельная тема для беседы).
Кого чаще поражает безумие — бедных или богатых?
Наибольшее количество психиатрических диагнозов ставится среди представителей низших слоёв общества. Особенно это заметно на примере шизофрении, заболевания с самой разнообразной этиологией: риски её развития у выходцев из бедных семей выше в 5-8 раз (огромная разница!), в зависимости от того, на сколько имущественных стран разбивают исследуемых. Здесь стоит привести выдержки из главы книги Д. Рида, Л, Мошер и Р.П. Бенталла «Модели безумия. Психологические, социальные и биологические подходы к пониманию шизофрении» (2008)
«Среди постояльцев психиатрических клиник всегда преобладали представители бедных слоев. Во Франции 17 века, например, лица, содержащиеся в психиатрической клинике (Hopital General), были «бедняками Парижа» (см. Главу 2). В 1939 году Фарис и Дунхэм (Faris и Dunham) обнаружили, что среди малообеспеченных резидентов центральной части Чикаго отмечалась более высокая степень госпитализации в психиатрические заведения, чем в более обеспеченных «спальных» районах. Вопреки представлениям о том, что социальные факторы вызывают незначительные проблемы с психическим здоровьем, а не шизофрению, следует отметить, что высокая степень возникновения отмечалась именно в отношении шизофрении. Лицам, проживающим в самых бедных районах Чикаго, диагноз шизофрении ставился в семь раз чаще, чем тем, кто проживает в самых богатых районах. Эта зависимость между бедностью и шизофренией вскоре была продемонстрирована еще в девяти городах США (Clark, 1949). В 1950-х годах то же самое было выявлено в Норвегии, в Бристоле, в Ливерпуле и в Лондоне (Kohn, 1976).
В ходе известного исследования в Нью-Хейвене (New Haven Study; Hollingshead и Redlich, 1958) социальные классы определялись на основании уровня образованности и профессиональной деятельности, а не места проживания. Представители самых бедных классов (V: «неквалифицированный труд, ручная работа») в три раза чаще получали психиатрическую помощь, чем представители самых богатых классов (I и II: «бизнесмены, высококвалифицированные работники, управляющие»). «Шизофрения» как диагноз имела самое непосредственное отношение к классовой принадлежности. Самым бедным диагноз «шизофрения» ставился в восемь раз чаще, чем самым богатым.
К 1976 году в одной статье писалось: «Было проведено более пятидесяти исследований, направленных на выявление зависимости между принадлежностью к определенному социальному классу и шизофренией. Почти все без исключения исследования показали, что шизофрения чаще всего имеет место у представителей низших социальных слоев городского общества. Эти результаты получены в результате исследований в Канаде, Дании, Финляндии, Великобритании, Норвегии, Швеции, Тайване и Соединенных Штатах. Подобное количество стран и культур необычайно велико для правомочности обобщений в рамках социальной науки» (Kohn, 1976: 177).
Исследование, проводимое в Нью-Йорке, в ходе которого регистрировались случаи первой госпитализации, показало, что представители класса V в пять раз чаще подвергались госпитализации, чем представители класса I. Более того: «Показателем, который имел отношение к большинству прочих факторов у представителей данной группы населения, а потому был важен для понимания многих процессов в функционировании этих пациентов, была их принадлежность к классу V. Ни одна из клинических переменных, таких как степень выраженности определенного симптома или социальное функционирование, не имела отношения к такому большому количеству прочих факторов… » (Strauss и др., 1978: 620).
Через год исследование в штате Теннеси, в ходе которого были изучены 10 000 случаев первичной госпитализации, подтвердил, что самым распространенным диагнозом, который имел отношение к социально-экономическому статусу пациентов, был «шизофрения» (Rushing и Ortega, 1979). Зависимость между бедностью и шизофренией были названы «одним из самых подтвержденных результатов в сфере психиатрической эпидемиологии» (Eaton, 1980).
Одно британское исследование показало, что терпящие лишения дети, в четыре раза чаще страдают «нешизофреническими психотическими заболеваниями», но риск развития у них «шизофрении» в восемь раз выше, чем у детей из более благополучных семей (Harrison и др., 2001). Даже если брать детей из семей, где никто не страдал психозом, то дети из бедных семей в семь раз чаще болели шизофренией, что подтверждает тот факт, что для заболевания шизофренией не надо иметь генетическую предрасположенность. Несмотря на то, что исследователи проблемы возникновения шизофрении в детском возрасте, часто игнорируют то, что происходит в жизни детей (Read и др., 2001), одно исследование показало, что в 89% случаев больные дети принадлежат к классу IV и V (Green и др., 1992)».
Процитированная глава заслуживает того, чтобы пройти по ссылке и прочесть её целиком. Там опровергаются теории «социального дрейфа», «социального отбора» и «социального осадка», согласно которым само психическое заболевание — заставляет человека скатиться вниз по социальной лестнице и порождает бедность, а не наоборот. Все подобные предположения не нашли никакого подтверждения в исследованиях. А вот неравенство в постановке диагноза можно считать доказанным: «К 1977 году было проведено девять исследований, демонстрирующих, что бедным людям ставится более серьезный диагноз, чем более обеспеченным, если при этом симптомы у них одинаковы (Abramowitz и Docecki, 1977). Десятое исследование показало, что психиатры, диагностировавшие серьезные расстройства на основании классовой принадлежности людей, искренне верили в то, что исходили из «поведения пациента», а не из его «уровня образованности и профессиональной деятельности».
Пора подвести итоги. Текущая экономическая система с помощью государства систематически воспроизводит расслоение людей по доходам, при котором бедные не имеют возможности копить деньги или имущество, испытывают больше стресса и унижения, имеют слабую память, низкую самооценку и меньше времени и ресурсов на досуг, не имеют возможности сохранить здоровье и обеспечить старость, они хуже развиваются, чаще страдают социальными заболеваниями (от туберкулеза до наркомании), их детям труднее учиться, и среди бедных в разы выше риск психических заболеваний.
При этом не находят статистического и экспериментального подтверждения гипотезы, согласно которым люди бедны только потому, что слабы, неспособны справиться со стрессом, не хотят работать, не имеют таланта или мастерства, и просто наследуют неудачные гены или бессознательно копируют «семейные истории» таких же бедных родителей. Кроме того, бедные легко поддаются диктату норм общественной морали, демонстрируя этичное поведение, сострадание, эмпатию и щедрость, то есть гораздо реже отстаивают личные интересы вперёд общественных, в отличие от богатых людей.
В России расслоение общества на бедных и богатых началось относительно недавно, отчего нам труднее отличить богатого и от бедного по внешним признакам, но мы уверенно движемся по пути развитых стран, и вскоре отечественные психологи тоже начнут призывать к благородной внутренней борьбе богатых со своим богатством.
Елена Васильева