«Капитал» К. Маркса. Лекция №6
Итак, рабочая сила при капитализме является товаром. Как товар она имеет стоимость, которая определяется материальными и духовными благами, необходимыми рабочему для воспроизводства своей рабочей силы. Однако все эти блага так же имеют стоимость, которая определяется количеством общественно необходимого труда, затраченного для их производства. Если для этого нужно затратить 6 часов рабочего времени, то и пролетарию необходимо работать 6 часов в день, чтобы иметь возможность эти жизненные средства получить. Но если рабочему нужно работать 6 часов для воспроизводства стоимости своей собственной рабочей силы, то это еще ничего не говорит нам об общей продолжительности его рабочего дня. Капиталист купил товар «рабочая сила» и тем самым получил в пользование ее потребительную стоимость, которая для него заключается в способности рабочего создавать прибавочную стоимость. Раз капиталист получил возможность распоряжаться данной потребительной стоимостью, то ему ничего не стоит увеличить рабочий день до нужных ему пределов.
Рассмотрим общую продолжительность рабочего дня более детально. Допустим, перед нами три случая: 7-часовой рабочий день, 9-часовой рабочий день и 12-часовой рабочий день.
Необходимое для воспроизводства стоимости рабочей силы время составляет во всех случаях 6 часов, а значит, прибавочное рабочее время − 1 час, 3 часа и 6 часов соответственно. Стало быть, мы можем рассчитать относительную степень эксплуатации рабочего, или норму прибавочной стоимости.
Однако здесь нужно отметить, что норма прибавочной стоимости хоть и показывает нам относительную степень эксплуатации пролетариата, но в то же время ничего не говорит о продолжительности рабочего дня. Так, можно предположить двухчасовой рабочий день, в котором один час рабочий воспроизводит стоимость своей рабочей силы и один час создает прибавочную стоимость капиталисту. Норма прибавочной стоимости составит 100%, а рабочий день при этом является прямо сказочным. Получается, что для оценки продолжительности рабочего дня нам не нужно заострять внимание на норме прибавочной стоимости. Рабочий день может иметь различную продолжительность, а норма прибавочной стоимости при этом будет иметь одну и ту же величину.
Итак, из вышесказанного понятно, что продолжительность рабочего дня — величина переменная. Но в каких границах она может изменяться? Определим сначала минимальную продолжительность рабочего дня. В примере необходимое рабочее время составляет 6 часов. Соответственно, меньше 6 часов наш рабочий не может трудиться, ведь в противном случае он не будет создавать эквивалент стоимости своей рабочей силы, а значит, обречет себя на невзгоды и лишения. С другой стороны, он может работать только на себя, т. е. создавать эквивалент лишь своей собственной стоимости, не создавая при этом стоимости прибавочной. Однако, увы, этот случай при капитализме невозможен. Капиталиста, как собственника средств производства, не устроит такое положение дел, когда рабочий трудится лишь на самого себя, пользуется принадлежащими буржуа орудиями труда и никакой прибавочной стоимости не приносит. Именно по этой причине мы не сможем определить минимальные границы изменения рабочего дня при капитализме. Единственный вариант, который мог бы соответствовать этой минимальной границе, при капитализме невозможен.
Но вполне реально определить верхнюю границу изменения продолжительности рабочего дня. Эта верхняя граница определяется двумя факторами. Во-первых, пределом физических возможностей пролетария. Рабочий не сможет работать 24 часа в сутки без перерыва, как бы это ни огорчало капиталистов. Во-вторых, потребностями рабочего. Рабочему нужно, помимо восстановления своих физических сил, удовлетворять и потребности социальные, духовные, которые определяются уровнем культуры в той или иной стране.
Уже здесь, в вопросе о продолжительности рабочего дня, сталкиваются противоположные интересы двух классов. Капиталисту выгодно увеличивать рабочий день до крайних пределов, ведь это сулит ему известные выгоды. В этом кроется его классовый интерес. Интерес рабочего, в свою очередь, состоит в том, чтобы уменьшить растрату своей рабочей силы на капиталиста, сократить величину своего рабочего дня.
Но справедливости ради стоит отметить, что прибавочное рабочее время, равно как и прибавочный труд, осуществляемый при нем, имеет место не только при капитализме. Прибавочный труд можно обнаружить также при рабовладельческом и феодальном строе. При рабовладельческом строе труд раба практически полностью является прибавочным, эксплуатация ничем не прикрыта, раб — собственность рабовладельца, весь его труд, вся его рабочая сила принадлежат последнему. При феодальном строе мы также видим без какой-либо ширмы, что крестьяне один промежуток времени работают на земле феодала, а другой — на своей собственной. И здесь эксплуатация ничем не прикрыта: то время, в течение которого крестьянин работает на земле феодала, — прибавочное время, барщина, здесь крестьянин осуществляет именно прибавочный труд, производит прибавочный продукт. Наоборот, на своей земле он работает лишь на себя, для того, чтобы удовлетворить свои потребности. Феодал может и не заставлять крестьянина работать на своей земле, но тогда крестьянин работает на собственной земле и определенный продукт своего труда отдает феодалу. Эксплуатация при рабовладельческом и феодальном строе носит явный, неприкрытый характер.
Другое дело при капитализме. Именно при капитализме создается видимость, что эксплуатации нет, что капиталист отдает рабочему ровно столько, сколько ему причитается, прибавочный труд скрыт, его не видно. Из-за этого всякого рода буржуазные идеологи говорят, что капитализм — это лучший общественный строй, где каждый получает то, чего заслуживает. К. Маркс в свою очередь объясняет, что при капитализме эксплуатация не исчезает, а лишь обретает скрытую форму. Рабочий день представляется как определенное количество рабочих часов, за которые капиталист, как кажется, платит рабочему полностью. Прибавочное рабочее время и необходимое рабочее время сливаются друг с другом. Эксплуатация не видна, кажется, что ее нет. Но на деле капиталистическая алчность в разы превосходит феодальную или рабовладельческую: рабовладелец и феодал заставляли работать своих подчиненных ради прибавочного продукта, их интересовала именно потребительная стоимость, определенный продукт. Капиталиста же интересует не потребительная стоимость, а меновая стоимость, ему нужен не продукт, а то, сколько денег он может за этот продукт получить. Товарное производство делает стоимость самоцелью господствующего класса. Капиталисту дорога каждая секунда и он всеми способами пытается украсть ее у рабочего. Жажда прибавочной стоимости у капиталистов не знает границ.
Все сказанное К. Маркс иллюстрирует эксплуатацией рабочего класса на предприятиях английской промышленности. Но нам нет смысла повторять перечисленное им в третьем пункте восьмой главы «Капитала», гораздо интереснее для нас современные примеры, за которыми далеко идти не надо.
Так, например, на птицефабрике «Боровская» вблизи г. Тюмени время для переодевания было включено в обеденный перерыв с 12:00 до 13:00 вопреки п.91 Трудового кодекса и решению трудовой инспекции: «если переодевание в сменную одежду является обязательным для работы (использование данной одежды предусмотрено требованиями охраны труда), то время на переодевание следует относить к рабочему времени работника». Если учесть, что на переодевание рабочий затрачивает приблизительно 15 минут, то получаем, что на обед работники уходят в 12:15, а приходят в 12:45. Ежедневно каждый работающий дарит работодателю 30 минут своего личного времени, которые становятся прибавочным рабочим временем [1].
Не так давно жаловались на условия труда работники «Молсыркомбината Волжский» [2]. Они столкнулись со следующими проблемами: переработки (порой рабочий день длится до 18 часов), выполнение работы, не входящей в обязанности, нехватка персонала и многое другое.
Каждый из нас может и сам привести множество примеров того, как капиталист наживается на рабочем путем удлинения рабочего времени. Но, помимо этого, капиталист еще всегда стремится снизить свои издержки, о которых мы сейчас и поговорим. Мы знаем, что, помимо рабочей силы, капиталист авансирует и постоянный капитал (сырье, станки и другое оборудование). Этот постоянный капитал, оставленный в покое, будет, разумеется, растрачиваться понапрасну. Станки будут ржаветь, сырье — подвергаться атмосферному и температурному воздействию, т.е. портится. Для капиталиста это непростительная роскошь.
Забегая вперед, скажем, что подобное бездействие приближает момент так называемого морального износа средств производства. Что под этим подразумевается? Средства производства постоянно усовершенствуются, поэтому капиталисту просто необходимо выжать из своего оборудования все что только можно до того, как настанет пора менять его на новое, более совершенное, то есть до того, как произойдет этот самый моральный износ.
Чтобы обеспечить постоянную работу средств производства и постоянное присвоение капиталистом прибавочной стоимости, была разработана система смен, при которой одна часть рабочих трудится в дневное время, другая — в ночное (а порою и в дневное, и в ночное). Таким образом, капиталист обеспечивает работу своего постоянного капитала 24 часа в сутки и, в соответствии с этим, присвоение прибавочной стоимости 24 часа в сутки.
Дабы не быть голословными, приведем выдержку из интервью с работницей Останкинского мясоперерабатывающего комбината. На вопрос, как налажено производство на предприятии, она отвечает [3]:
«Везде конвейер. Есть участки более интенсивные, есть менее интенсивные. Но наш участок по производству пельменей — пельменный цех — пожалуй, в этом смысле самый «крутой» на весь комбинат. У нас работа идет практически без пауз, в хорошем темпе и самый большой тоннаж. Есть места, где небольшую партию прогоняют, потом там на нее клеят этикеточки, укладывают в коробки, потом пошла следующая партия. У нас же работа идет непрерывно, так что при переходе, допустим, от ночной к дневной смене, человек из предыдущей смены просто делает шаг в сторону, и на его место становится второй.
Тоннаж в последние годы растет, мы делали раньше меньше, но работали большим количеством, было 8-9 человек на участке, не считая грузчиков и наладчиков. То есть на основной операции, которая дает продукцию на выходе. Сейчас порой обходятся вшестером. Если кто-то заболевает или уходит в отпуск, иногда человека дают иногда не дают… Вообще, комбинат балансирует между нехваткой кадров и попыткой на этом сэкономить. То есть в последние годы прием сокращается, но иногда администрация доводит ситуацию до такого положения, что начинает действительно не хватать, и тогда объявляется прием. Вплоть до того, что завлекают по методу сетевого маркетинга — если приведете человека и он проработает не меньше трех месяцев, вы получите за него тысячу рублей.
А вообще, потихоньку численность работников сокращается при том же или даже большем объеме. Как это достигается? Путем подработок, то есть при нормальной нагрузке по трудовому кодексу (40 рабочих часов в неделю) зарплата реальная идет в пределах 22-23 тысяч. Этого тем, кто приехал на заработки, становится все меньше и меньше, потому что люди кормят семьи, достраивают дома, учат детей в институтах, оплачивают учебу. Им, кормильцам, приехавшим в Москву, нужно не меньше сорока тысяч получать. Иначе нет смысла жить в Москве, половина этой суммы тратится на проживание и еду. Поэтому люди стараются выходить вне своей смены, это называется подработка. Сейчас в газетах объявлений о вакансиях так и пишут: «Возможны подработки». Подразумевается именно это — можно работать больше положенного, если есть желание, то практически без выходных. Если года четыре назад, когда я начинала работать на этом комбинате, люди выходили подрабатывать все-таки в свой выходной день, но хотя бы имели возможность спать между сменами, в последнее время практикуется, чтобы зря не ездить, не тратить деньги на дорогу, и вообще, выходить подряд и отрабатывать дневную и ночную смены. На некоторых участках это 12+8, итого 20 часов, а есть участки, где ночная смена тоже по 12, итого 24 часа непрерывной работы на конвейере. За это время у людей только в сумме 2 часа перерыва — одна смена — перерыв обеденный, другая смена, если она ночная, короткая, то 45 минут перерыв, если она полная 12 часовая — там тоже час, два перерывчика. Сидеть во время смены запрещается, фактически люди не должны ни минуты находиться без дела.
Зарплата в последнее время работников удовлетворяет все меньше…»
Сколько же в основном получают рабочие?
«Если работать сколько положено, примерно 22-23 тысячи. Если хочешь больше, выходи кроме своей смены. Есть те, кто до 40 с лишним догоняет свой заработок. Но они практически не отдыхают. Как это сказывается на здоровье, можно себе представить. У нас было несколько случаев инсультов на рабочем месте у людей еще не старых и не гипертоников, все они работали сверх положенного. Вообще данных о травматизме по комбинату нет, но на охрану труда администрация смотрит сквозь пальцы. Раз в квартал все расписываются в соответствующем журнале о прохождении инструктажа, но инструкции, конечно, никто не читает. Их дают почитать, только когда устраиваешься на работу, когда знакомишься с рабочим местом. Люди просматривают эти инструкции, не понимая, о какой машине, специфике идет речь. А потом просто приносят на рабочее место журналы по технике безопасности, их подписывают не глядя, чтоб не отвлекаться от работы...»
Восьмая глава «Капитала» ясно показывает нам, что весь класс капиталистов сосредоточен на том, чтобы путем эксплуатации рабочего класса, способствуя истощению его физических и духовных сил, получать как можно больше прибавочной стоимости. При этом Маркс не ограничивается анализом рабочего дня уже состоявшегося, развившегося капитализма, он также анализирует и рабочий день капитализма только-только зарождающегося.
Для чего он это делает? Дело в том, что таким образом Маркс показывает, как именно молодая буржуазия создавала себе условия для беспрепятственного угнетения пролетариата. Если на заре капитализма 12-часовой рабочий день был для капиталистов идеалом, то с развитием капиталистических производственных отношений идеал блекнет перед действительностью, в том смысле, что и 12-часового рабочего дня капиталистам становится мало. Когда молодая буржуазия не может еще справляться с пролетариатом собственными силами, она взывает к государственной власти, чтобы та под предлогом искоренения лени и распутства заставила рабочего трудиться полных шесть дней в неделю, тем самым как бы выполняя божественное установление, согласно которому празднуется только седьмой день недели — воскресенье, остальные же дни должны принадлежать труду, т. е. по сути капиталу. Но капитализм по прошествии некоторого времени укрепляется, капиталисты становятся сильнее и государственное урегулирование рабочего дня им уже не только не нужно, оно начинает мешать им. Капиталисты начинают предпринимать действия по удлинению рабочего дня свыше 12 часов.
Увеличение рабочего дня до максимальных пределов уже при созревшем капитализме ведет к противоположной тенденции — борьбе за его уменьшение. Это вызвано истощением рабочего класса и его вырождением, что замечают и некоторые представители самого господствующего класса.
Роли в итоге сменяются, если раньше капиталисты требовали нормирования рабочего дня в угоду своим интересам, то теперь именно рабочий класс выступает за нормирование рабочего дня.
Таким образом, Маркс указывает на два момента в установлении той или иной продолжительности рабочего дня:
1) увеличение молодой буржуазией рабочего дня на примере Англии второй половины XIV - конца XVII столетия;
2) борьба за сокращение рабочего дня на примере Англии XIX века.
Чтобы препятствовать сокращению рабочего дня, капиталисты обращаются ко всякого рода демагогии. Так, по вопросу эксплуатации детского труда в XIX веке поднимались дискуссии на тему, кого считать детьми, в каком возрасте детство заканчивается и т. д.; по вопросу работы в дневное и ночное время суток — о том, когда именно наступает ночное время суток, а когда дневное. И отвечали капиталисты, конечно же, так, как по сути выгодно им.
Помимо этого, капиталисты, чтобы обойти действие фабричных законов о сокращении рабочего дня, вводили особую систему смен: рабочий одну часть рабочего времени трудился в одном цехе предприятия, другую часть времени — в другом. Так затруднялся контроль инспекции над соблюдением закона.
Особенно яркой манипуляцией буржуазии является история хлебных законов в Англии в XIX веке. Данные законы принимались в интересах английских лэндлордов. Согласно им, вся ввозимая в страну сельскохозяйственная продукция облагалась высокими пошлинами, отечественная же продукция — низкими вывозными пошлинами. В итоге на внутреннем рынке количество сельскохозяйственной продукции сокращалось, цены на нее росли. Капиталисты были против хлебных законов — их отмена сулила понижение цен, что давало капиталистам возможность снизить и заработную плату рабочим, и собственные издержки на производство.
В конечном итоге хлебные законы отменили, и капиталисты, оставаясь верными себе, начали повсеместное понижение заработных плат рабочим. Недовольным внушалось, что причиной якобы является принятый в это же время билль о десятичасовом рабочем дне. Так буржуазия хотела заставить рабочий класс пойти против своих собственных интересов, против билля о сокращении рабочего времени.
Итак, раньше нам могло показаться, что рабочий продает принадлежащий ему товар «рабочая сила» как полноправный хозяин, вольный распоряжаться ею как ему вздумается, а на рынке противостоит капиталисту, как один товаровладелец другому, как равный. Но теперь, когда мы увидели, что происходит с рабочим после продажи его товара, как капитал, словно вампир, высасывает из него все соки, мы наконец приходим к пониманию, что рабочий вовсе не был равноправным по отношению к капиталисту. По заключении сделки о продаже своей рабочей силы пролетарий нисходит до раба капиталистической фабрики, единственное предназначение которого состоит в производстве прибавочной стоимости своему хозяину.
Список использованных источников
Автор: Н.К.
Пишите свои замечания и предложения к лекциям в обсуждении «Капитал» К.Маркса. Лекции.