«Мы сильно боялись стать очередным миловидным женским дуэтом»: интервью со Smerz

Насколько мне известно, вы начали писать музыку после того, как закончили старшие классы школы. Вы примерно знали, кем хотите стать, когда учились в школе?

Катарина: Мы учили английскую и датскую филологию, латынь и подобное. Лично у меня никаких конкретных планов не было.

Это как-то повлияло на то, что вы начали заниматься музыкой?

Генриетта: Думаю, мы обе не были уверены в том, что хотим продолжать учиться дальше, зато у нас давно зрела идея полностью посвятить себя музыке.

К: Мы обе пели в хоре с детства, а Катарина ещё играла на скрипке, поэтому мы всегда были близки к музыке. В конце концов, у нас были навыки, которые мы решили продолжить развивать.

То есть, вы обе ходили в музыкальную школу?

К: Нет, туда мы пошли после окончания школы. Кто-то из друзей посоветовал нам хорошую музыкальную школу в Копенгагене, где нужно было не просто учиться играть на музыкальных инструментах и петь, но и писать музыку.

Г: Причём ни я, ни Катарина ни разу не пробовали писать музыку самостоятельно.

Так вы переехали из Осло в Копенгаген?

К: Да, там мы познакомились с ребятами, которые уже давно сами писали музыку, но для меня это было чем-то недостижимым, поэтому я долгое время просто стыдилась показывать ребятам свои работы.

Г: Я чувствовала себя так же. Мы поэтому и решили писать музыку вместе, чтобы делить позор на двоих.

К: Нам было тяжело делать домашние задания по курсу музыкальной композиции, почти не имея опыта написания музыки.

Насколько полезным было обучение в музыкальной школе?

Г: Мне кажется, что самым ценным было то, что в Копенгагене мы познакомились с людьми вне музыкальной школы, у которых уже был опыт написания музыки, и которые показали нам музыку так, как мы на неё не смотрели.

Что ты имеешь в виду?

Г: У них был очень необычный подход к музыке, который сильно нас вдохновил. Поскольку мы не были так хороши в написании музыки и не имели инструментов для этого, нам казалось, что ребята, пишущие в жанре footwork, делают это особенно непринуждённо и легко. Осознание этого сильно на нас повлияло.

У вас был академический взгляд на написание музыки?

К: Вроде того. Понимаешь, мы обе начинали с хорового пения, и Генриетта поначалу пела так, как привыкла в хоре. Мы долгое время пытались делать всё «должным образом» и «как должно быть», и поначалу мы мыслили именно такими категориями. Мы не прислушивались к своему мнению, и, став более уверенными со временем, избавились от этих рамок.

Насколько я понял, вы очень давно дружите. Ваши взаимоотношения как-нибудь влияют на процесс написания музыки? Было ли такое, когда вы не могли сойтись в идеях?

Г: Знаешь, за всё время нашего совместного творчества у нас ещё ни разу не было настолько разных идей, что нам было бы сложно в итоге прийти к чему-то. Мы всегда приходим к взаимопониманию.

К: Мы много общаемся и хорошо понимаем друг друга. В основе нашего творчества — гармоничные отношения. Например, если нас что-то беспокоит, мы обязательно об этом говорим. Если у кого-то из нас нет настроения что-то делать, мы не давим друг на друга. Вот что забавно: когда мы не были знакомы друг с другом, я думала, что Генриетта — какая-то крутая и недостижимая для меня панк-тусовщица, и я тогда даже не думала, что мы с ней когда-нибудь подружимся.

Г: Ага, крутая панк-тусовщица сидела на последней парте и играла в игры на телефоне. Ты мне всегда казалась очень дружелюбной и милой, я тогда тоже не думала, что мы с тобой в придём к тому, что будем понимать друг друга настолько хорошо.

Давайте сменим тему и поговорим о ваших видео. У них есть отличимый почерк. Вы делаете их сами?

К: Да, мы всё делаем сами, нам нравится держать все аспекты нашего творчества под контролем.

Видео как-то соотносятся с вашим звучанием в целом?

К: Поначалу мы пытались работать с ребятами, занимающимися фотографией и видео, но нам было очень трудно донести им наше видение. Сложно объяснить людям всё так, чтобы в конце это вышло хорошо.

Г: Мы решили: пускай наши видео будут выглядеть по-любительски, зато они будут полностью соответствовать тому, что нам нравится.

Видео к альбому «Have Fun», однако, выглядит более профессионально.

Г: Да, к моменту выхода следующего альбома, у нас появилось больше возможностей, и мы смогли найти ребят, которые нас хорошо понимают и с которыми мы начали делать видео.

В клипе на «Have Fun», главная героиня находится вокруг девушек в ярких платьях, ей явно некомфортно на празднике, на фоне я слышу повторяющуюся фразу «Have Fun». Это о социальных ожиданиях, которым она не соответствует?

Г: Кстати, это не просто праздник, а выпускной! В целом, да. Это о том давлении, которое мы испытываем, когда пытаемся быть самими собой. Существует стереотип, что молодость нужно провести весело: с тусовками, вечеринками и подобным. Мы отвоёвываем своё право быть занудными ботаниками. (смеются)

Мне очень нравится, что вашу музыку сложно поместить в какие-либо жанровые рамки. Для меня это что-то между поп-музыкой, трип-хопом, футворком и R&B. Как это жанровое смешение отражается в вашей музыке?

К: Приятно это слышать. Многие музыкальные издания пытаются приписать нас либо к танцевальной музыке, либо называют нас R&B-дуэтом. По сути, они занимаются навешиванием ярлыков, мне это неприятно. Мы слушаем много музыки, нас вдохновляют разные музыкальные элементы, которые мы затем используем при написании. Сегодня мы пишем бит, а завтра мелодию, и они могут быть взяты из совершенно разных измерений. Мы ничего не планируем, поэтому происходит такое жанровое слияние.

Говоря о других клише, как вы относитесь к ярлыку «девушки-музыканты»? Это что-то, что даёт вам повод для гордости или же, наоборот, расстраивает?

К: С одной стороны, это хорошо, потому нам удаётся приятно удивить тех, кто недооценивает нас в профессиональном плане, однако всё равно мы иногда видим людей, которые приходят на наши выступления не ради нашей музыки, а чтобы посмотреть на двух милых девушек-музыкантов.

Г: Мы очень сильно боялись стать очередным миловидным женским дуэтом — этаким ходячим стереотипом, который приглашают на фестивали с целью «скрасить» лайн-ап.

Неужели вы сталкиваетесь с таким в Дании?

К: Нет-нет, речь не о Дании, с таким мы сталкивались в Западной Европе и США. В Дании нам в принципе не приходится даже беспокоиться об этом, возможно, дело в нашем окружении.

Мой последний вопрос: у вас есть какие-нибудь ежедневные привычки, которые помогают вам снять напряжение и вообще приносят удовольствие?

Г: Это точно вопрос для Катарины.

К: Ой, у меня их много. Сейчас летом — катание на велосипеде. Копенгаген идеально для этого подходит. Вообще, я стараюсь планировать свой день так, чтобы следовать тем маленьким ритуалам, которые настраивают меня на правильный лад.

Интервью подготовил, провёл и перевёл Никита Морозов

Дизайн: Алексей Павлихин

Фото: Sarah Riisager, Ebru Yildiz, Michael Beckert