Смерть чиновника (трибьют Антону Чехову)

В один прекрасный четверг не менее прекрасный ведущий специалист Ярослав Всеволодович Мошкин сидел на кухне в наушниках и ждал начала селекторного совещания у первого.

Филиал Северо-Западного межрегионального управления мониторинга качества жизни взрослого и детского населения по Псковской области в городе Великие Луки работал на удалёнке третий месяц, а Мошкин служил в нём девятый год. Полное название своего ведомства он выговорил один раз, на собеседовании. С тех пор оно менялось дважды. Мошкин не менялся.

Ему было поручено поднять вопрос. Вопрос стоял в повестке восьмым: «О мерах социальной защиты Великолукского района». Канал им открыли заранее, ещё до переклички. Потом вопрос сняли, а канал закрыть забыли. Мошкин об этом не знал.

Квадратиков было семьдесят девять, за каждым вторым стоял флаг, у первого на аватарке — герб. Мошкин оглянулся. На дверце шкафа висело вафельное полотенце — для рук, а не для созвона. Снять его было уже некогда, и Мошкин подложил под себя ногу и сел повыше, загородив полотенце собой. Сидеть стало неудобно, зато сверху вниз, будто он и не ведущий специалист, а главный. На верху блаженства.

К часу дня нога затекла так, что он её не чувствовал.

Но вдруг... В рассказах часто встречается это «но вдруг», ведь жизнь писателя полна внезапностей. Лицо его поморщилось, глаза подкатились, дыхание остановилось, он отвернулся от ноутбука и — апчхи!

Чихание ушло во все семьдесят девять наушников. Докладывал в эту минуту Чихачёв, Александр Павлович, департамент координации, и дошёл он ровно до слова «ответственность». Чихачёв запнулся, поднял глаза, провёл ладонью по лысине — привычка у него была такая, в чате, где сидел весь департамент, кроме Чихачёва, на ней даже играли, кто угадает число за совещание, — и продолжил с того же места.

Мошкин похолодел.

Первый камеру не включал. Ни разу за полтора часа, и это было хуже всего: если бы он поморщился, было бы ясно, что делать.

Мерзликина из Пскова написала в личные: «ахахах ты чего». Мошкин не ответил.

Вечером стенограмму выложили на портал. Он открыл её и нашёл нужное место. «(Посторонний шум.)» Без фамилии.

Ниже, во вложении, лежала автоматическая расшифровка. Он нашёл себя поиском. Тайм-код 1:14:07.

«Чихачёв А. П.: ...и главная наша ответственность —»

«Мошкин Я. В., Филиал СЗ МУМ качества жизни нас. по ПО (В. Луки): [кашель]»

Он зачем-то распечатал оба файла и положил листы рядом. В одном его не было вовсе. В другом был, но в квадратных скобках.

Потом он посмотрел номенклатуру дел. Материалы селекторных совещаний хранились постоянно.

Форму обратной связи он нашёл на портале, в самом низу, мелким шрифтом.

— Прошу исправить в расшифровке. Там написано «кашель». Это было чихание.

— Поняла вас. Сейчас уточню информацию и вернусь к вам с ответом.

Через сорок секунд: «Вы можете сообщить о неточности напрямую команде разработки „Системы Про“».

— Как?

— Поняла вас. Сейчас уточню информацию и вернусь к вам с ответом.

— Мне нужен адрес. Или форма. Что-нибудь.

— Вы можете сообщить о неточности напрямую команде разработки «Системы Про».

Он нажал «Соединить с оператором» и ждал одиннадцать минут.

«Здравствуйте, меня зовут Ксения».

Мошкин написал всё заново. Указал должность и место службы полностью, как в служебной записке. Объяснил про восьмой вопрос повестки, про то, что вопрос сняли, а канал остался, про девятый год и ни единого замечания, про аллергию на тополиный пух, хотя пуха в сентябре никакого не было, — он и сам не понял, зачем это приписал. Вышло на два экрана. Он перечитал, убрал слово «умоляю» и отправил.

«Здравствуйте, меня зовут Артём. Чем могу помочь?»

Оценить качество обслуживания предлагалось тремя лицами: довольным, ровным и недовольным. Он долго решал и не нажал ни одного.

В следующий четверг он подключился за двадцать минут. Секретариат вёл перекличку.

— Вологда?

— На связи.

— Петрозаводск?

— На связи.

— Новгород?

— На связи.

Мошкин смотрел, как список идёт сверху вниз, и считал строки до своей. Оставалось четыре, потом две. Он проговорил про себя первую фразу, потом ещё раз, чтобы не сбиться, и вышло коротко и прилично: «Прошу извинить за прошлый четверг, канал был открыт не по моей вине». Полторы секунды. Больше ему и не надо было.

— Великие Луки?

— На связи, — сказал Мошкин. — Я только... Прошу извинить за прошлый четверг, канал был открыт не по моей...

Канал отключили.

— Сыктывкар?

— На связи.

Дальше он не слушал. Совещание шло два часа, он сидел с выключенной камерой и смотрел в стену над ноутбуком. Дважды порывался написать в общий чат и оба раза стирал.

Вечером выложили запись. Он отмотал к перекличке и нашёл Новгород. Между Новгородом и Сыктывкаром не было ничего.

Он послушал ещё раз, выкрутив звук до отказа. Ничего. Тогда он открыл стенограмму. «Новгород — на связи. Сыктывкар — на связи».

Машинально закрыв ноутбук, не снимая наушников, он лёг на диван и — помер.