Глава 83.

Лао Фан не был уверен, пытался ли его нерадивый сын подстрекнуть его или просто не доверял. В конце концов, он уменьшил запрошенную сумму вдвое, решив пока дать ему пятьсот юаней.

Он ожидал, что сын пожалуется на малость суммы, но, к его удивлению, Фан Муян сказал:

— Я же просто пошутил. Я уже взрослый и должен сам о себе позаботиться — как я могу просить у вас денег без причины?

Это заставило лао Фана почувствовать себя мелочным, и он ответил:

— Если у тебя действительно возникнут трудности, мы, как родители, должны тебе помочь.

— Вы только что упомянули о расходах на питание, и это напомнило мне кое о чем, — начал Фан Муян, доставая пятьдесят юаней и протягивая их лао Фану, — это деньги на питание для меня и Фэй Ни на следующий месяц, я отдаю их вам заранее.

— Вы же едите дома, вам незачем платить, — ответил лао Фан.

— Думаете, этого недостаточно? — Фан Муян и Фэй Ни ели дома всего два раза в день, так что расходы за месяц даже близко не приближались к этой сумме.

— Убери деньги. Как я могу позволить тебе платить, когда ты ешь дома?

— Вы должны позволить нам заплатить, — настаивал Фан Муян. — Я уже взрослый, как я могу есть вашу еду бесплатно? С этого момента я буду каждый месяц платить вам за питание.

У лао Фана не было опыта в подобных ситуациях, и он привык отказываться.

Однако то, что Фан Муян сказал дальше, в рамки его опыта вполне вписывалось.

Фан Муян совершенно будничным тоном спросил отца:

— Кстати, раз уж вам выплатили задолженность по зарплате, когда собираетесь возместить мне расходы за годы до моего совершеннолетия? Достаточно будет вернуть только за еду — я не требую компенсации прочих затрат, связанных с моим взрослением. Хватит и основной суммы, проценты не нужны — в конце концов, вы и сами их не получали. — До окончания начальной школы он питался дома, да и то нерегулярно: порой голодал, а порой ел досыта, так что отец задолжал ему деньги на еду как минимум за шесть лет учебы в средней школе. Часть зарплаты лао Фана предназначалась именно для покрытия этих расходов, и теперь, когда его долг был погашен, эти деньги по логике вещей должны были достаться ему.

Настроение лао Фана резко переменилось. Одно дело — добровольно дать денег этому строптивцу, и совсем другое — отдать их по его требованию. Во втором случае возникало ощущение, будто он перед сыном в долгу — хотя, по правде говоря, так оно и было, ведь в те годы он действительно не выполнял свои родительские обязанности. Пытаясь вернуть себе преимущество, лао Фан молча придумал импровизированный ответный ход.

— Если следующие шесть лет будешь питаться дома, мы спишем твои расходы на еду.

— Вам ведь выплатили всю задолженность разом, верно?

— Сколько ты хочешь?

— Зависит от того, каковы ваши стандарты по содержанию ребенка. Подумайте еще несколько дней, я не спешу. — Фан Муян снова сунул пятьдесят юаней обратно в карман: — Когда подсчитаете общую сумму, вычтите из нее пятьдесят юаней и отдайте мне остаток.

Фан Муян вернулся в спальню, где за столом читала Фэй Ни. Услышав, как открылась дверь, она спросила:

— О чем вы так долго говорили?

— Папа собирается возместить мне расходы на питание за время учебы в средней школе.

— Расходы на питание в средней школе? — удивилась Фэй Ни. — Ты что, правда собираешься их взять?

— Конечно, мне придется, иначе он будет чувствовать себя виноватым. Мне нужно их принять — хотя бы ради того, чтобы он успокоился.

— Просто попроси символическую сумму — ста или двести юаней будет достаточно. — Фэй Ни чувствовала, что задолженность по зарплате, которую получил ее свекор, скоро закончится. Он уже дал ей две тысячи юаней, после чего потратил деньги на каллиграфию, картины и редкие книги — даже если ему и удалось купить что-то по выгодной цене, все равно выходила значительная сумма. Теперь они еще и домработницу наняли.

— Разве это не будет выглядеть так, будто старик плохо со мной обращается? Выделяет меньше процента своей месячной зарплаты на собственного сына? — рассмеялся Фан Муян.

Фэй Ни встала на цыпочки и слегка погладила пальцем ухо Фан Муяна:

— Ты… у тебя на все найдется ответ.

Фан Муян поймал ее палец и поднес его к губам, взгляд Фэй Ни тут же метнулся к двери спальни.

— Я ее запер.

— Давай не сегодня. Ты весь день работал, не устал разве? — днем Фан Муян трудился в ресторане, а по вечерам дома либо рисовал комиксы, за которые получал гонорар, либо писал картины для души — хотя их создание, наоборот, требовало затрат от него. Сегодня, проснувшись, она не нашла его в спальне — он был в соседней небольшой комнате и копировал традиционные китайские пейзажи, используя технику масляной живописи.

— Ты что, сомневаешься в моей выносливости?

— О чем ты вообще думаешь? — Фэй Ни ущипнула его за руку. — Но серьезно, если ты слишком устаешь, почему бы не бросить работу официанта? Какой бы хорошей ни была твоя физическая форма, долго так не протянешь.

— Если я уволюсь, на что тогда жить? — улыбнулся Фан Муян.

— Разве тебе не платят за рисунки? К тому же у нас есть сбережения. Ты же не останешься без постоянной работы навечно.

— Но мне нравится работать официантом. — Фан Муяна эта работа ничуть не тяготила, ибо в ресторан заглядывали самые разные люди. Стоило ему заметить кого-то интересного, как он тут же мысленно делал набросок, и если образ запоминался до самого возвращения домой, он переносил его на бумагу.

К тому же работа в ресторане давала и другие преимущества помимо зарплаты: можно было заказывать еду прямо у поваров и получать талоны на покупку необходимых вещей.

— Я купил банку морских ушек, завтра приготовлю с ними лапшу для тебя. — Фан Муян положил подбородок на плечо Фэй Ни: — Чем же я заслужил сомнения в своей выносливости?

Чтобы развеять сомнения Фэй Ни, Фан Муяну пришлось доказать, на что он способен. Фэй Ни была вынуждена признать: у него действительно хватало сил и выносливости, чтобы справляться сразу с двумя работами.

Лао Фану даже не пришлось пускать в ход связи: предложение о работе для его своенравного сына нашло его само.

Лин И несколько дней пребывала в подавленном состоянии, потеряв лицо перед Фан Муяном и Фэй Ни.

— Поведение Муяна лишь доказывает, какой он редкий и хороший мальчик. Ради тебя он пожертвовал своим блестящим будущим в самый тяжелый для тебя момент, но ни разу не попросил об ответной услуге, когда твои дела пошли на лад. Теперь он держится на расстоянии, потому что женат, и излишняя близость с тобой была бы неуместна, — утешал ее отец. Отец Лин И высоко ценил порядочность Фан Муяна: в эпоху социальных потрясений браки часто распадались, поэтому было поистине достойно уважения, что он смог отдалиться от его дочери и предпочел остаться верным жене, поддержавшей его в самый трудный для него период.

Мать Лин И тоже наставляла дочь:

— Не стоит тебе сейчас питать к Муяну никаких неуместных чувств — если об этом узнают, пострадает твоя репутация. В конце концов, именно его нынешняя жена заботилась о нем, когда ему было сложнее всего.

— Я вижу в нем только друга, и так было всегда. — Она обратилась к отцу: — Пожалуйста, просто найдите ему достойную постоянную работу. Дядя и тетя Фан слишком бескорыстны, чтобы устраивать младшего сына, а у семьи его жены нет для этого связей. Нельзя винить Муяна за то, что он отказался от той работы, которую вы ему нашли в прошлый раз: там даже не полагалось официального статуса штатного сотрудника. Разве его талант не заслуживает надежной, постоянной должности?

Тот факт, что Фан Муян помог их дочери — в то время как она сама осталась в стороне, когда он нуждался в помощи, — заставлял семью Лин чувствовать себя глубоко виноватыми перед ним.

Наедине мать Лин И сказала отцу:

— Нашей сяо И нравился Муян с самых малых лет. Если бы не… сейчас они могли бы быть счастливой парой.

— Кто виноват? Когда он оказался в беде, она не навестила его и пары раз. Он уступил ей свое место в университете, а в ответ получил от нее такое отношение — неудивительно, что он разочарован. Будь я на его месте, тоже бы разочаровался. Раньше, когда Муян был маленьким, он часто приходил к нам на обед, а в прошлый раз он ни к еде не притронулся, ни даже денег и талонов не взял, которые я ему предлагал, и с тех пор больше не приходил. Из-за нее мне даже стыдно встретиться со своим бывшим начальником.

— Нельзя винить в этом только И-И. В те времена мы слишком баловали ее, не научив, как выживать в сложных условиях, а потом еще и втянули ее в свои проблемы, из-за чего она в одночасье оказалась на дне. Если бы не испытания, которые подготовила им эта эпоха, они были бы молодой счастливой парой. Раньше Муян был с нами так близок, теперь же между нами такая пропасть.

После этих слов оба замолчали, и в комнате раздался лишь долгий, тяжкий вздох.

Движимый чувством вины и признанием таланта Фан Муяна, лао Лин решил воспользоваться своими связями, чтобы обеспечить юноше официальную должность. И хотя его собственные привилегии были восстановлены, он по-прежнему оставался строг к себе и крайне осторожен в подобных делах, опасаясь дать кому-либо повод для критики. К счастью, у Фан Муяна уже были опубликованные работы и серия материалов в газете, не говоря уже о совершенном им в прошлом героическом поступке, поэтому его назначение в иллюстрированный журнал было вполне обоснованным. Ситуацию облегчило своевременное приглашение на ужин лао Фану от вышестоящего начальства — из-за чего окружающие ошибочно решили, что лао Фана вскоре ждет новая работа, — и вопрос с трудоустройством был легко решен.

Когда с работой все уладилось, семья Лин решила нанести визит семье Фан. Родители Лин И уже бывали у них однажды, но тот визит был поспешным: они лишь кратко поприветствовали своего бывшего начальника и выразили благодарность Фан Муяну. Родители Лин И, поскольку молчаливо признавали сам факт того, что Фан Муян уступил их дочери свое место в университете, выразили благодарность довольно абстрактно. Лао Фан, полагая, что речь идет о том, что его сын-строптивец просто помогал Лин И с сельскохозяйственными работами в деревне, ответил, что это было его долгом и что для него это лишь мелочь. То, с какой легкостью он говорил о поступке, определившем будущее их дочери, лишь усилило чувство вины у родителей Лин И.

В воскресенье Фан Муян работал сверхурочно. Фэй Ни играла на пианино в гостиной: изначально она была в спальне и читала книгу, которую ей дала свекровь, но в два часа дня учительница Му постучала в дверь и поинтересовалась, не занята ли она. Затем она сказала:

— Теперь гостиная в твоем распоряжении, можешь позаниматься музыкой.

С тех пор как пианино перенесли в гостиную, Фэй Ни к нему не прикасалась, и учительница Му предположила, что та стесняется играть, не желая никого беспокоить.

Фэй Ни поблагодарила ее. Она занималась в гостиной в одиночестве, пока домработница, тетушка Ян, дремала в столовой. Услышав стук в дверь, Фэй Ни пошла открывать.

Она снова увидела Лин И и ее мать, но в этот раз с ними был и мужчина — по-видимому, отец Лин И.

Лин И удивилась, когда дверь открыла Фэй Ни. Насколько она знала Фан Муяна, ему было не по душе жить вместе с родителями. Однако она быстро взяла себя в руки и улыбнулась Фэй Ни. Она всегда испытывала к ней некоторую настороженность: Фэй Ни была девушкой проницательной, к тому же она знала о не самом безупречном прошлом Лин И, а с такими людьми лучше было не ссориться. Она постоянно боялась, что Фэй Ни может разболтать всем о событиях ее прошлого. И все же сегодня она пришла с хорошими новостями, что придавало ей уверенности. Она также принесла подарки — крем для лица, компактную пудру, шампунь и кондиционер — как для матери Фан Муяна, так и для самой Фэй Ни. Они восстановили связь с ее дядей, жившим за границей, поэтому у семьи накопилось немало талонов на покупку импортных товаров. Она верила, что Фэй Ни не отвергнет этот знак внимания. Она не просила ничего другого, лишь надеялась, что Фэй Ни даст Фан Муяну немного свободы, чтобы он мог продолжать поддерживать с ней дружеские отношения.

Она полагала, что холодность Фан Муяна при прошлой встрече была вызвана неодобрением Фэй Ни и что он вел себя так, чтобы успокоить жену. Ей не хотелось ставить Фан Муяна в неловкое положение, ей казалось, что у него и без того хватало забот.

Фэй Ни не испытывала симпатии к Лин И, но, поскольку она находилась не у себя дома, ей не оставалось ничего иного, кроме как вежливо принять гостей.

Мать Лин И однажды уже встречалась с Фэй Ни в магазине «Дружба» и была глубоко впечатлена, ведь, судя по внешности этой девушки, Фан Муяну явно не стоило сочувствовать из-за выбора супруги. В сетованиях же своей дочери она уловила иной подтекст. И это нечто «иное» вызывало у нее серьезное беспокойство.

Фэй Ни пригласила семью Лин войти, поручила тетушке Ян подать им чаю, а сама направилась в кабинет, чтобы сообщить об этом свекру, и затем и свекрови, которая читала в спальне.