МЕХАНИКА КОНФЛИКТА В ОБЩЕМИРОВОМ РАЗРЕЗЕ И ПОЗИЦИЯ КОММУНИСТОВ. ЧАСТЬ 2
К США и Западу в целом, к их интересам и соответствующей динамике процессов мы еще не раз вернемся, а сейчас введем второго полновесного игрока на глобальной арене. Это, конечно, Китайская Народная Республика. Причем она выступает здесь не только как национальное государство, а как выражение, средоточие объективных тенденций перспективного альтернативного развития всего человечества. Тенденций — прежде всего, сейчас, на этом этапе — отпадения мировой «периферии» от власти «коллективного Запада», или условной «расширенной Европы» (в аспекте изначального географического происхождения центра).
Китай — одно из крупнейших государств мира, цивилизация с историей продолжительностью в несколько тысячелетий. Еще несколько веков назад по валовым показателям самая богатая страна мира, родина многих выдающихся изобретений. Но по ряду причин к тому моменту, когда экспансивная и агрессивная европейская цивилизация до Китая, наконец, дотянулась, он так и не реализовал свой потенциал. Так что в прямом столкновении он оказался далеко не в лучшей форме и закономерно проиграл, оказавшись в кабальной зависимости у западного капитализма (в том числе и российского).
Революционный переход у Китая занял сравнительно долгое время — почти полвека. На этот период пришлась и непосредственно затронувшая страну — причем в самой жестокой и трагичной форме — Вторая мировая война. На волне освобождения от японской оккупации китайские коммунисты вступили на «финишную прямую» завоевания власти, и в итоге «красным» стал весь материковый Китай. В тесном союзе со сталинским СССР в КНР были заложены основы современной индустрии и науки. Альянс двух великих держав — многообещающий и перспективный — продемонстрировал свою надежность в ожесточенной прокси-войне между социалистическим и капиталистическим миром на территории Корейского полуострова.
Однако поворотным моментом стала в 1956 году ревизия новым руководителем Советского Союза Никитой Хрущевым и тем управляющим слоем, который за ним стоял, ряда основ, на которых базировалось первое в мире социалистическое государство. Его пресловутый антисталинский доклад на XX съезде КПСС, по сути, стал внешним манифестом этой глубинной, комплексной ревизии. Ее стержневая суть, если отбросить всю заметную, но не столь существенную «личностную» мишуру — заключался в отходе прежде всего от ряда базовых принципов. Перечислим их.
Первый принцип — это фактическое наличие «блюстительного» управляющего органа (так получилось, что им был на протяжении десятилетий единолично Иосиф Сталин, вне зависимости от формально занимаемых им должностей), который деятельно отражал и проводил в жизнь, задействуя высшие полномочия, интересы всего трудового народа. При необходимости инициируя любое, пусть и болезненное, без ограничений, вмешательство в деятельность совокупности исполнительных органов. Важно то, что Сталин, руководя партией и государством, не выражал интересы партии и бюрократии как социальных групп, он стоял над ними всеми именно на позиции всеобщего интереса трудового народа и его государства как целого.
Второй принцип — жесткая ответственность руководящего слоя за допускаемые — даже неумышленно, по причине халатности, легкомыслия, непрофессионализма, да и просто из-за неудачного стечения обстоятельств — провалы в порученном деле. Потому что цена этих провалов в условиях тотальной нехватки критически важных ресурсов была для общенародной системы запредельной. И, соответственно, расплата за это — в лучшем случае длительный «отпуск» на берегах северо-восточных морей. Кстати, очевидно, что реализация второго принципа попросту невозможна без первого.
Третий принцип — опора преимущественно на собственные силы в независимом развитии социалистического государства, построение своими силами максимально мощной собственной инфраструктуры, своего фундамента «полного цикла» во всех сферах, во всех без исключения отраслях, следование своему собственному проекту развития, безотносительно «цивилизованного мира». Чтобы ни в чем не зависеть от Запада — еще раз подчеркиваю, буржуазного, империалистического Запада. Да, первоначально, в ходе индустриализации, было налицо мощное американское «вложение». Но потом, когда СССР «встал на ноги» и победил в самой жестокой из всех войн, объективно уже исчезла необходимость «смотреть в рот» Западу (тем более если он классово враждебный). Кампания против «низкопоклонства» была совершенно правильной, своевременной и нужной — хотя и встретила ожидаемое ожесточенное сопротивление в «верхних» слоях СССР, отвечающих за управление и интеллектуальное обеспечение.
Кстати, Сталин отнюдь не был абсолютным, полновластным диктатором страны. Такое представление культивируют не только прямые классовые враги, но и те, кто и по сей день пытается даже из субъективно лучших побуждений свалить персонально на него вину за неизбежный негатив его эпохи. Да, он персонально был ключевой «скрепой» той административной системы, которая базировалась на перечисленных выше основных принципах. Да, он был самым авторитетным партийно-государственным деятелем. Но, несмотря на это, свои замыслы он далеко не всегда мог «продавить», по крайней мере, не до конца. Противоречия между «сталинским» подходом и «постсталинским», олицетворяемым уже сформировавшимся новым поколением партийной бюрократии, высветил еще XIX съезд партии в 1952 году. По сути, представители тех слоев, которые стали административными бенефициарами после смерти Сталина (можно, конечно, назвать их «хрущевцами», но сам Хрущев их отнюдь не вел за собой, а уже потом, постфактум, эффективно отразил их групповой интерес и таким образом занял высшую должность), начали «копать» под него еще при его жизни. И не только в торпедировании административных начинаний, но в вопросах элементарной личной безопасности (что для человека его уровня критично). Да, как ни странно, Сталин не смог ни своего преданного многолетнего телохранителя сохранить при себе, ни повлиять на обеспечение охраной... Что весьма и весьма показательно.
Итак, после Сталина высшие представители нового руководства СССР обрели власть путем аппаратных интриг, прежде всего путем отказа от обременительных сталинских принципов госуправления. Тем более что и самого «отца народов» уже нет в живых, а те, кто формально провозглашал верность его курсу, не смогли в последующих интригах проявить должной воли, не найдя активной массовой поддержки «на местах». Просто потому, что среди руководящего слоя были не только те, кто готов был отдать жизнь за торжество социализма, но и те, кто, в общем, тоже хотел стране благополучия и процветания, но лично сам не готов был жертвовать всем. Значит, те, кто на самом верху, всем, чего достигли, обязаны тем, кто поспособствовал победе в противостояниях. А, значит, им надлежит на первое место ставить не интересы народа (в совокупном, сталинском понимании, причем без ограничений), а интересы «номенклатуры». Да, пусть — первоначально! — и не антагонистичные общенародным, раз не было антагонистичных классов. Но отныне уже на болезненные, хоть и необходимые, воздействия на управляющий слой было установлено жесточайшее табу, все гайки были заметно ослаблены. Свирепо, со зверскими пытками и казнями, при Хрущеве — после антибериевского госпереворота 1953 года — расправились лишь со «сталинскими чекистами»...
Итак, отныне уже никто из «ответственных товарищей» не отвечал за провалы своей жизнью, свободой и даже статусом (разве что допускался перевод на «ответственный» пост в другом месте, того же уровня). Приоритеты отныне были расставлены именно в таком виде. Была, наконец, утолена массовая — распространенная среди тех деятелей, для кого личное благосостояние было всегда выше общественного — «жажда спокойных стойл». Забегая вперед, отметим, что сам Хрущев своими непродуманными метаниями в конце концов весьма «утомил» тот слой, который его же в свое время поддержал — и живо лишился своего поста. И хотя его преемник Леонид Брежнев старался действовать без особого радикализма, не «обостряя», во многом остановил «десталинизацию» — но при нем фундаментальные правила игры стали даже еще мягче. И по отношению к бюрократии — и, справедливости ради, по отношению ко всем остальным. Благо, уровень материального производства, а также военно-техническая защищенность уже подобную «мягкость» позволяли. И общий уровень жизни людей ощутимо поднялся: все граждане стали получать от социализма комплексные расширенные блага — в качестве законных хозяев. Такая персонифицированная в Брежневе политика позволяла в известной мере сглаживать противоречия, заметать их под ковер, пытаться откладывать их решение «на потом». Однако именно в этот период — прогрессивный, светлый, оптимистичный — много чего критически важного и фатально опасного пропустили, проглядели, недооценили...
Но вернемся к рубежу 1950-1960-х годов. Все протекающие в СССР крайне неоднозначные процессы внимательно наблюдали в «братском Китае». Из Пекина последовали жесткие возражения против доклада, попытки «уладить недоразумения» — конечно, неудачные. И наступил, на радость уже к тому моменту стабильно «уединоначаленному» мировому империализму, Великий Раскол мирового коммунистического движения. В разных лагерях оказались СССР и союзные ему восточноевропейские страны, Китай и во многом солидаризировавшаяся с ним по «сталинскому вопросу» Албания, Югославия со своим «особым путем» и старающаяся сохранить хорошие отношения с обоими крупными «ядрами» КНДР... И это не считая тех коммунистических сил, которые в своих странах не имели государственной власти: один «еврокоммунизм» на подтанцовках у империализма чего стоит...
Итак, Китай стал вторым мировым — альтернативным, независимым по отношению к СССР — центром развития коммунистического направления. Последующие десятилетия ознаменовались острым идеологическим и политическим противостоянием между двумя странами, который в определенные моменты доходил до локальных, но ожесточенных вооруженных стычек на острове Даманский и у озера Жаланашколь, а также прокси-войн (гражданская война в Камбодже, китайско-вьетнамская война).
В семидесятые годы США, всецело удовлетворенные Великим Расколом, решили вовлечь Китай в свою орбиту. С визита Ричарда Никсона в Пекин начался новый отсчет в мировых раскладах. Градус противоборства КНР и империализма снизился, тогда как противостояние его с СССР отныне фактически шло уже в общей канве противоборства Москвы и Вашингтона — это нашло свое значимое воплощение, в частности, в афганской прокси-войне, где Пекин занял выраженно антисоветскую позицию.
В экономическом же разрезе КНР превратилась в «рабочие руки» США. Объективно это был взаимовыгодный процесс — поскольку СССР в конце 1950-х — начале 1960-х годов резко прекратил масштабную программу индустриализации Китая. Неоднозначная «культурная революция» и неудачный «большой скачок» обострили противоречия в обществе. В итоге после сближения с США экономическая система Китая стала преимущественно развиваться в канве американской инвестиционной политики. Республика во многом стала производственным придатком Соединенных Штатов.
А далее последовали новые весьма бурные события — смерть Мао Цзэдуна, свержение «банды четырех». Спустя еще несколько лет — политический кризис на фоне советской перестройки, наиболее острым выражением которого стали массовые беспорядки на площади Тяньаньмэнь. Тем не менее, китайское руководство смогло, в отличие от советского, преодолеть искушение и не пойти по пути отказа от «коммунистической идентичности». Что, впрочем, нисколько не мешало ни тесному сотрудничеству с США, ни стимулированию развития мощного частного сектора внутри самого Китая.
Шли десятилетия, и по мере дальнейшего развития КНР там набирали силу тенденции укрепления собственного национального производственного, инфраструктурного, научно-технического сектора. Здесь важно отметить тот факт, что, несмотря на полномасштабное экономическое сотрудничество с США и другими империалистическими странами в сфере инвестиций и «аутсорсинга» дешевого труда, западный капитал никогда не был полновластным хозяином китайской экономики в целом, не имел доступа к ряду важнейших ее внутренних сегментов.
Сакраментальный вопрос — является ли КНР социалистической страной? Смотря что считать построенным социализмом, по каким критериям. Одно очевидно — Китай, вне всякого сомнения, уверенно стоит на пути социалистического развития. У него мощный государственный сектор экономики — системообразующие отрасли, инфраструктура, ВПК. И этот сектор жестко управляется компартией. Частный же сектор, сколь бы масштабным ни был, занимает подчиненное положение. Правящая КПК, к нему, конечно, прислушивается, по возможности старается учесть его запросы (в рамках реализации всеобщего интереса, без антагонизмов), допускает в свои ряды видных бизнесменов. Но как класс капиталисты в Китае общей власти всё же не имеют, хотя свои конкретные частные интересы на всех уровнях лоббировать, конечно, могут. Немаловажно и то, что в КНР проводится в жизнь программа марксистского воспитания молодежи.
В общем, буржуазные отношения позволили Китаю избежать блокады и в относительно короткие по историческим меркам сроки построить второе (переходящее на первое место) государство мира. Так что к порогу серьезного противостояния мирового уровня, которое начало разворачиваться в наши годы, Китай подошел с мощной национальной промышленностью, суверенной развитой научной и образовательной системой, с армией и флотом, усиливающимися с каждым годом.
По мере развития собственной, суверенной составляющей материальной и интеллектуальной мощи Китай становился всё менее ориентированным на Запад (впрочем, и сама эта ориентация была не более чем прагматичным и рациональным инструментом)... и всё более «красным». Да, социалистическая «составляющая», как бы ни хотелось кому-то обратного, с годами там не только не тускнеет, но в последнее время заметно становится ярче. И в идеологии, и в международной политике, и в экономике. После XX съезда КПК и утверждения Си Цзиньпина на пост председателя КНР на третий срок в этом движении начался, со всей очевидностью, новый важный этап. Кстати, самого Си такая одиозная личность, как Джордж Сорос, называет ни много ни мало «твердокаменным коммунистом», «фанатиком Ленина и Мао»...
Очевидный следующий ключевой рубеж Китая — обеспечить каждому гражданину как минимум тот уровень социальных благ и гарантий, который существовал в СССР, а также подтянуть благосостояние в глубинных регионах к показателям развитого побережья. После этого можно уже с уверенностью говорить о социалистическом характере второй сверхдержавы мира в полном объеме. И эти достижения уже «с запасом» превзойдут былые советские...
Напоследок стоит отметить, что в КНР принята программа «Сделано в Китае — 2025», по которой страна должна добиться доминирования в десяти ключевых сферах — от интегральных схем до аэрокосмической отрасли. Это означает необратимый крах монополии США (а — шире, западного, «европейского» конгломерата) на критические технологии.
Продолжение следует