Пётр Кропоткин — отец русского анархизма (Часть I)

Вступление:

Имя Петра Кропоткина, так или иначе, знает каждый интересующийся историей левого движения в России и анархизмом в частности. Несмотря на то, что до Кропоткина, идеи безвластного общества развивали такие личности как: Михаил Бакунин, Жозеф Прудон, Макс Штирнер и многие другие, отцом русского анархизма принято считать именно Петра Кропоткина.

Пётр Алексеевич, стал не просто основоположником анархо-коммунизма, но едва ли не иконой анархического сообщества по всему миру. Его труды изучались от корки до корки: «Анархия, её философия, её идеал», «Хлеб и воля», «Взаимная помощь как фактор эволюции» .

Будучи князем по роду, географом по профессии, путешественником по Восточной Сибири Пётр Алексеевич, всегда горел идеей революции и пылал необузданной жаждой изменений, желанием сделать мир лучше, чем он есть сейчас.

Пётр Алексеевич всегда считал, что человек способен свернуть мир в нужном направлении, верил в силу науки и прогресса. Многое можно сказать о Кропоткине, лишь услышав его высказывание об утопии: «Нет понятия утопия, есть нежелание двигаться к прогрессу».

В серии очерков, мы рассмотрим личность Петра Кропоткина, его историю и судьбу великого революционера.

В первой части, речь пойдёт о детстве, юношестве и основных идеях, изложенных в самых популярных его работах.

(В тексте будет присутствовать значительное количество ссылок на автобиографическое произведение Петра Алексеевича «Записки Революционера», а также на иные его произведения.)

1. Детство и Пажеский корпус

Как многим читателям, наверное, известно Пётр Алексеевич Кропоткин принадлежал роду Рюриковичей и родился в далеко не в бедной семье.

В этой Старой Конюшенной родился я в 1842 году; здесь прошли первые пятнадцать лет моей жизни. Отец продал дом, в котором родился я и где умерла наша мать, и купил другой; потом продал и этот, и мы несколько зим прожили в наемных домах, покуда отец не нашел третий, по своему вкусу, в нескольких шагах от той самой церкви, в которой его крестили и отпевали его мать.

Его отец, Алексей Петрович Кропоткин — генерал-майор, имел имения в трёх губерниях и располагал тысяча двумястами крестьянами. Отец гордился своим положением и родословной. Но,особыми знаниями в истории не владел и гордился скорее состоянием, нежели именем.

«Отец мой очень гордился своим родом и с необыкновенной торжественностью указывал на пергамент, висевший на стене в кабинете. В пергаменте, украшенном нашим гербом (гербом Смоленского княжества), покрытом горностаевой мантией, увенчанной шапкой Мономаха, свидетельствовалось и скреплялось департаментом Герольдии, что род наш ведет начало от внука Ростислава Мстиславича Удалого, и что наши предки были великими князьями Смоленскими.»

Мать же, Екатерина Николаевна Сулима, умерла когда Петру было всего три года.

Наша мать умирала от чахотки. Ей было всего тридцать пять лет. Прежде чем покинуть нас навсегда, она пожелала видеть нас возле себя, ласкать нас, быть на мгновение счастливой нашими радостями; она придумала это маленькое угощение у своей постели, с которой уже не могла более подняться. Я припоминаю ее бледное, исхудалое лицо, ее большие, темно-карие глаза. Она глядит на нас и ласково, любовно приглашает нас есть, предлагает забраться на постель, затем вдруг заливается слезами и начинает кашлять. Нас уводят.

Позднее, после смерти жены, отец Кропоткина женился снова. Мачеха Петра Алексеевича, на дух не переносила родственников покойной Екатерины Николаевны, потому порвала все связи с семьёй Сулимы.

Именно в это время, Пётр Алексеевич занялся изучением французского языка и историей.

Дом Кропоткиных постоянно полнился гостями и праздниками, а отец был знатным игроком и постоянно залезал в огромные долги.

Гости собирались почти каждый вечер. В зале раскрывались ломберные столы. Молодежь же и дамы оставались в гостиной или же собирались возле рояля. После ухода дам картежная игра продолжалась до рассвета, и значительные суммы переходили тогда из рук в руки. Отец мой постоянно проигрывал. Опасной для него, однако, являлась игра не дома, а в английском клубе, где ставки были выше. В особенности опасно было, когда отца звали на партию «с очень почтенными господами» в один из наиболее уважаемых домов в Старой Конюшенной, где большая игра шла всю ночь. В подобных случаях отец проигрывал очень много.

В 1857 году, Пётр Алексеевич вступает в Пажеский корпус. Именно с этого события, начинается его сближение с революционными идеями и вспыхивает чёткое понимание всей той несправедливости, что твориться в мире.

Камер-пажи сильно наказывали всякого мальчика, если ловили его с папиросой, но сами постоянно сидели у огня, курили и болтали. Любимым их временем для курения было после десяти часов вечера, когда все остальные уже ложились спать. Заседание в «башне» продолжалось до половины двенадцатого, а чтобы охранить себя от неожиданного посещения Жирардота, они заставляли нас дежурить. Пятиклассников поднимали поочередно, парами, с постелей и заставляли их бродить по лестнице до половины двенадцатого, чтобы поднять тревогу в случае приближения полковника

«Хорошо было бы, если бы все господа, строящие планы государственной дисциплины, прежде чем расписывать свои утопии, прошли бы школу действительной жизни. Тогда меньше было бы проектов постройки будущего общества по военно-пирамидальному образцу.» — Пётр Кропоткин

Пажеский корпус показал молодому Петру, что посредством объединения и консолидации, люди могут свернуть даже самую непоколебимую, несправедливую и ужасающую систему. Он осознал, что авторитет диктаторов зиждиться на страхе окружающих, что им необходимо разделять, стремящихся к соединению личностей.

2. Идеи Петра Кропоткина: «Солидарность», «Довольство для всех».

Одним из самых известных лозунгов Петра Кропоткина, стал лозунг: «Довольство для всех», изложенный в труде «Хлеб и воля».

Суть лозунга заключается в том, что человечество при должном подходе, может абсолютно безвозмездно снабдить всех и каждого ресурсами первой необходимости, что промышленные мощности уже позволяют нам обеспечивать огромные массы населения всем необходимым для свободного развития личности.

В труде, много времени уделено критике капитализма, кризису перепроизводства, намеренному уничтожению капиталистами продуктов и вещей, дабы создать их искусственный дефицит.

Мы знаем, что уже теперь производительные рабочие, составляющие в каждой образованной стране менее трети населения, производят достаточно продуктов для того, чтобы обеспечить некоторое довольство в каждой семье. Мы знаем, кроме того, что, если бы все, кто расточает теперь чужой труд, были вынуждены сами заниматься каким-нибудь полезным трудом, наше богатство возросло бы в несколько раз, больше даже, чем возросло бы число рабочих рук

Не меньше времени, уделено в работе и организации общества и труда, критике иерархично выстроенного общества. В этом же труде, он выразил, пожалуй, самую свою известную формулу:

Анархизм неизбежно ведет к коммунизму, а коммунизм — к анархизму, причем и тот и другой представляют собой не что иное, как выражение одного и того же стремления, преобладающего в современных обществах, — стремления к равенству

Пётр Алексеевич считает, что вся собственность произведённая в обществе, не может принадлежать кому-либо лично, тем более, если она предполагает общее пользование: мосты, дороги, здания, фабрики и заводы, всё это, по мнению Петра Алексеевича, плоды общественного, совместного труда огромного количества людей и, соответственно, принадлежать они должны всем, а не отдельным лицам.

Было время, когда крестьянская семья могла считать выращиваемый ею хлеб и выделываемую дома шерстяную одежду плодами своего личного труда. Правда, даже и тогда такой взгляд был не совсем верен: уже тогда существовали мосты и дороги устроенные сообща, были луга, осушенные общими силами, общинные пастбища и загороди, поддерживавшиеся общими усилиями. Всякое усовершенствование в ткацком станке или в способе окраски холста шло на пользу всем; и крестьянская семья не могла существовать иначе как при условии, что ей не в том так в другом будет оказана мирская поддержка.

Кропоткин был глубоко убеждён, что общество, может не просто существовать без жёсткой надстройки в виде государственной власти, но и успешно развиваться и совершенствоваться.

Он уверенно заявлял, что нежелание, страх и отторжение анархических идей, есть не более чем предрассудок посеянный в глубокой древности и пронесённый через века.

А между тем, как только мы перейдем от печатной бумаги к самой жизни, как только мы взглянем на окружающее нас общество, мы будем поражены тем, что правительство играет такую незначительную роль. Еще Бальзак заметил, что миллионы крестьян живут всю свою жизнь, не зная относительно государства ничего, кроме того, что они вынуждены платить ему большие налоги

Свободно организующиеся общества. Кропоткин верил, что люди способны к самоорганизации, верил, что как и любой другой вид, в основе которого лежит коллективизм, человек может успешно организовываться и действовать сообща.

Эти свободные, до бесконечности разнообразные организации представляют собою настолько естественное явление; они растут так быстро, группируются так легко и составляют такой неизбежный результат постоянного возрастания потребностей образованного человека; и на конец, они так легко и выгодно заменяют собою правительственное вмешательство, что мы неизбежно должны признать в них явление, которого значение в жизни обществ неизбежно должно расти с каждым годом.

Выступал Пётр Алексеевич и за экспроприацию. Экспроприация была для Петра Кропоткина гарантом, что каждый родившийся на Земле человек, сможет получить образование, будет накормлен и одет, а не раздавлен царящим в капиталистическом обществе неравенством.

Когда крестьянин сможет пахать землю, не отдавая царю и помещику половину жатвы, когда все машины, нужные для того, чтобы вспахать и удобрить землю, будут в изобилии в распоряжении самого пахаря, когда фабричный рабочий будет производить для общества, а не для тех, кто пользуется его бедностью, — тогда рабочие перестанут ходить впроголодь, в лохмотьях; и ни Ротшильдов, ни других эксплоататоров больше не будет. Раз никто не будет вынужден продавать свою рабочую силу за такую плату, которая представляет лишь часть того, что он выработал, тогда и Ротшильдам неоткуда взяться

В труде были затронуты и такие базовые темы анархизма, заложенные задолго до Петра, как: децентрализация производства или свободный труд.

Пусть только Париж, охваченный социальной Революцией, окажется на год или на два отрезанным от остального мира усилиями царей — лакеев буржуазного порядка; и парижане, еще не забитые, к счастью, на крупных фабриках, а привыкшие изощрять свою изобретательность на всевозможных мелких ремеслах, покажут миру, чего может достигнуть человеческий ум, не требуя ниоткуда ничего, кроме двигательной силы освещающего нас солнца и уносящего наши нечистоты ветра да тех сил, которые работают в недрах попираемой нами земли! Люди увидят, что может сделать скопление на одном пункте земного шара этих бесконечно разнообразных и взаимно дополняющих друг друга ремесел, вместе с оживляющим духом революции, — для того, чтобы прокормить, одеть, поместить и окружить всею возможною роскошью два миллиона разумных существ

3. Пётр Кропоткин и его анархия

«В самом деле, мы очень хорошо знаем теперь, что, пока существует экономическое рабство, нечего толковать о свободе.»

Базовым, по моему мнению, и необходимым для понимания философии Петра Кропоткина, является его работа «Анархия, её философия, её идеал». Достаточно ёмкая для широкого читателя, она в сжатой форме рассказывает о том, чем же является анархизм для Петра Алексеевича.

Несомненно, в первую очередь, анархизм — освобождение от экономического рабства, зависимости эксплуатируемых от эксплуататоров. Анархизм — способность человечества взять собственную судьбу в свои руки.

Что общество, взявши в свои руки все накопленные богатства, может свободно обеспечить всем довольство, под условием четырех или пяти часов в день физического труда в области производства — в этом согласны все те, кто только думал об этом вопросе. Если бы каждый человек привыкал с детства знать, откуда берется хлеб, который он ест, дом, в котором он живет, книга, по которой он учится, и т.д., и если бы каждый привыкал соединять умственный труд с трудом физическим, в какой бы то ни было отрасли производства, — общество могло бы легко достигнуть этого, даже помимо расчета на упрощения в способах производства, которые принесет нам более или менее близкое будущее.

Во-вторых, анархический-коммунизм для Кропоткина — освобождение от предрассудков, стереотипов, переход на новый уровень организации не только общества, но и самой личности. А, соответственно, развитие пацифизма, солидарности и взаимопомощи.

Мы так много учились и читали о необходимости власти, так запуганы и боимся самих себя (христианство) и еще более того «неразумной толпы» (история), мы так много наслышаны об ужасах бунтов, беспорядков «хаоса», «анархии», что мысль безвластия нас пугает с первого раза…

Культурный человек, которого Фурье с презрением называл «цивилизованным» — трепещет при мысли, что общество может остаться в один прекрасный день без судей, без жандармов и без тюремщиков.

Пётр Алексеевич уверен, что людям, как таковым, не свойственно совершать преступления, что на подобные действия их толкает именно власть и экономическое неравенство.

Мы далеко не живем в мире видений и не представляем себе людей лучшими, чем они есть на самом деле: наоборот, мы именно видим их такими, какие они есть, а потому и утверждаем, что власть портит даже самых лучших людей и что все эти теории «равновесия власти» и «контроля над правительством» не что иное, как ходячие формулы, придуманные теми, кто стоит у власти, для того, чтоб уверить верховный народ, будто правит именно он.

К тому же, в труде, Кропоткин, насмешливо поворачивает термин «утопия», который было принято применять к социалистическим учениям в обратную сторону.

Какая прекрасная утопия, какая чудная святочная сказка создается в нашем воображении, как только мы предположим, что люди, стоящие у власти, представляют собою высший класс людей, которому чужды или почти чужды слабости простых смертных!.. Вся наука государственного управления, созданная самими правителями, проникнута этой утопией…

Таким образом, анархизм для Петра Алексеевича был ничем иным, как высшей точкой организации общества, как неизбежным исходом человеческой цивилизации. Он видел его, как идеал, как собственную философию, которую он пронёс через всю свою жизнь.

4. К заключению первой части

В первой части наших очерков, мы рассмотрели основные события, повлиявшие на развитие социалистических наклонностей Петра Алексеевича Кропоткина, рассмотрели три его основных и монументальных труда.

Во второй же части, мы углубимся в практическую работу Петра Кропоткина, расскажем об участии в «Чайковцах», о заключении и побеге из Петропавовской крепости и об отношениях с большевиками.

Обязательно коснёмся его трудов: «Взаимная помощь как фактор эволюции» и «Речи бунтовщика».

Материал:

Пётр Кропоткин// «Анархия, её философия, её идеал»//Перевод с французского.
Лейпциг: А. Миллер; СПб.: Мысль, 1906.
(http://oldcancer.narod.ru/anarchism/PAK-AnPhilId-1906.htm)

Пётр Кропоткин// «Хлеб и воля». 1892. (https://ru.theanarchistlibrary.org/library/petr-kropotkin-hleb-i-volya.pdf)

Пётр Кропоткин// «Записки Революционера». 1902. (https://www.litres.ru/petr-kropotkin/zapiski-revolucionera/chitat-onlayn/)

Автономное действие// «Пётр Кропоткин: судьба революционера». 2018. (https://avtonom.org/news/vv-dame-petr-kropotkin-sudba-revolyucionera)