Бунин и Нобелевская премия: литературная фантасмагория
Само по себе это событие можно было бы рассмотреть исключительно с литературной точки зрения, оценив заслуженность или несправедливость такого решения Шведской академии. Но это было бы чересчур субъективно. Попробуем поговорить об этом явлении (вручение Нобелевской премии по литературе) с более широких позиций.
Перед тем, как говорить непосредственно о вручении премии и о её лауреатах, обратимся к завещанию Альфреда Нобеля. Как известно, учёный-химик пожелал, чтобы все его движимое и недвижимое имущество было “обращено моими душеприказчиками в ликвидные ценности, а собранный таким образом капитал помещён в надёжный банк. Доходы от вложений должны принадлежать фонду, который будет ежегодно распределять их в виде премий тем, кто в течение предыдущего года принёс наибольшую пользу человечеству.” Пользу человечеству лауреаты должны принести в таких науках как физика, химия, медицина, в литературной деятельности и в укреплении мира. Что касается критериев вручения награды по литературе, то формулировка следует такая: “тому, кто создаст наиболее выдающееся литературное произведение идеалистического направления”. Мы не являемся знатоками шведского языка, на котором было написано сие завещание, поэтому пытаться разгадать значение слова “идеалистический” в данном конкретном контексте тоже не будем. Возможно, кто-то из наших читателей больше разбирается в этом вопросе. Но однако, стоит всё же отметить, что некоторая идеология уже заложена в самом послании Нобеля, т.е. кроме слова “выдающееся” других характеристик мастерства писателя-лауреата в нём нет.
Как известно, Нобелевская премия начала присуждаться с 1901 года и первым лауреатом по литературе был французский поэт Сюлли-Прюдом. Да, его имя сейчас едва ли кто-то вспомнит, но допустим, что общественное признание и “народная тропа”, которая не зарастает, не должны являться критериями при выборе победителя. Примечательно другое: одновременно с ним на премию номинировался Лев Николаевич Толстой, которого, кстати, сейчас знают явно не только в России. Как же члены академии пояснили такое решение в пользу французского поэта? Формулировка отказа Толстому была следующей: “...осудил все формы цивилизации и настаивал взамен их принять примитивный образ жизни, оторванный от всех установлений высокой культуры”. Речь здесь, видимо, идёт об образе жизни писателя, его внешнем виде, стремлении к деревенскому быту. Вероятно, имелись в виду и непростой характер писателя, отношения с близкими, сложные политические взгляды. Но можно ли заподозрить Льва Николаевича в том, что в своих произведениях он оставался равнодушным к окружающей действительности, к судьбам своего народа, в частности, к крестьянам? Ну, в чём в чём, а в равнодушии или отсутствии таланта и мастерства его трудно упрекнуть. Можем ли мы быть уверены в том, что Сюлли-Прюдом отличался благородством, изысканными манерами, стремлением жить “цивилизованно”? Возможно, на поверхности, так и было. Однако, его творчество не пережило своего времени и дело здесь не только в мастерстве. Излишняя рефлексия его стихов не отвечала той переломной эпохе, “добродетель” (таково обоснование награды) не несла прогресса. На следующий год кандидатуру Толстого также предложили для соискания премии, но эксперт Альфред Йенсен вынес отрицательный вердикт, с которым согласился Нобелевский комитет. Толстому вменяли фатализм, аскетизм, мрачные натуралистические картины и «враждебность всякой культуре».
Были ли ещё русские писатели и поэты, номинированные на премию до 1933 года? Да, разумеется, не один раз, но мы остановимся на самых популярных авторах. Претендент появился в 1914 году — поэт Дмитрий Мережковский, один из основателей русского символизма. Некоторое работы поэта были весьма популярны в Европе. Эксперт Альфред Йенсен в своем заключении похвалил Мережковского «за художественное мастерство изображения, универсальное содержание и идеалистическое направление», однако усомнился в «подлинности его оригинальности».
Но вернёмся к Ивану Алексеевичу. Писатель был номинирован на премию несколько раз - в 1922,1926 и 1930 годах, но получил её только в 1933 году. Напомним, что Бунин не принял Октябрьскую социалистическую революцию и с 1920 года находился в эмиграции во Франции. Собственно, новость о присуждении премии и застала его именно там. Кандидатуру Бунина выдвинул русский писатель эмигрант Марк Алданов. В списке номинантов в том году значилось 27 имен. В том числе Дмитрий Мережковский, Максим Горький, француз Поль Валери, испанец Хосе Ортега-и-Гассет, чех Карел Чапек.
Почему же премию присудили именно Бунину? Официально это звучит так: “За строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы”. За какое именно произведение писателя удостоили награды? Отвечая на этот вопрос, большинство склоняются к тому, что это роман "Жизнь Арсеньева". Если говорить вкратце, то это история становления личности юного дворянина, Алексея Арсеньева. В основе романа - воспоминания и впечатления об учёбе в гимназии, первой влюблённости. Из всех этих фрагментов Бунин создаёт своё описание быта России конца XIX века. Да, язык писателя красочен, ярок и глубок с точки зрения описания деталей, чувств, переживаний, но это, опять же, скорее, рефлексия. Можно ли сказать, что это произведение написано, так скажем, “на злобу дня”? Пожалуй, для определённых кругов - да. Среди русских эмигрантов подобные ностальгические настроения были в чести, многие из них жили воспоминаниями о “России, которую они потеряли”.
Приведём как пример отрывок из дневника Бунина, где он описывает посещение одного из русских деревенских домов в июле 1917 года: “Деревенскому дому, в котором я опять провожу лето, полтора века. И мне всегда приятно вспоминать и чувствовать его старину. Старинный, простой быт, с которым я связан, умиротворяет меня, дает отдых среди моих постоянных скитаний. А потом я часто думаю о всех тех людях, что были здесь когда-то,- рождались, росли, любили, женились, старились и умирали, словом, жили, радовались и печалились, а затем навсегда исчезали, чтобы стать для нас только мечтою, какими-то как будто особыми людьми старины, прошлого. Они,- совсем неизвестные мне,- только смутные образы, только мое воображение, но всегда со мною, близки и дороги, всегда волнуют меня очарованием прошлого.” Задумывался ли писатель о судьбах тех людей, которые жили там? Только не о придуманных им образах, а о реальных людях, которым выпало разделить все трагедии русской жизни? Скорее всего, нет. Подобная романтизация прошлого, нежелание посмотреть в лицо кризисам и противоречиям, к сожалению, была свойственна и Ивану Алексеевичу.
Видел ли он свой народ, русский народ со всеми его трудностями, неурядицами, бедами, желал ли разбираться в них, находить ответы, помочь найти выход? Приведём ещё отрывок из дневника: “Вчера было прохладно и серо, вид уже совсем осенний. Нынче поминутно дождь, ветер косо гонит его, мелкий, с северо-запада, бахтеяровская сторона часто в тумане. Вчера мы с Колей ходили к Пантюшку. Он ничего, но подошли бабы. Разговор стал противный, злобный донельзя и идиотский, все на тему, как господа их кровь пьют. Самоуверенность, глупость и невежество непреоборимые – разговаривать бесполезно. Нынче читаю о Владимирско-Суздальском царстве в книге Полевого. Леса, болота, мерзкий климат – и, вероятно, мерзейший, дикий и вульгарно-злой народ. Чувствую связь вчерашнего с этим – и отвратительно.” Описание природы и погоды, отвратительный народ, опять плохая погода. Маловероятно, что писатель задавался вопросом, почему народ так недоволен властью.
А в этом отрывке писатель вроде как издевается над неграмотностью русского крестьянина: “А крестьяне будто бы говорят на великолепнейшем русском языке: «Дайте нам коммуну, лишь бы избавьте нас от кадетов!»”. Стоило бы на секунду задуматься о том, почему в стране такой низкий уровень образования, что можно с этим сделать, чтобы поднять уровень грамотности.
Вспомним формулировку, с которой Бунину присуждена премия “За строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы”. Если говорить о ремесленном мастерстве писателя, то здесь можно и согласиться. Но верно ли будет сказать, что русская классическая проза была повёрнута спиной к проблемам русского народа в целом, отдельных её слоёв, к угнетению, к трагедиям русского крестьянства? Отнюдь. Не стоит ходить далеко, каждый из нас легко назовёт несколько литературных произведений, где эти темы раскрываются очень остро и мастерски.
Вот ещё один отрывок из дневника, где писатель нелестно высказывается о своём народе, любовь к которому ему постоянно приписывают: “«Полудикие народы... их поминутные возмущения, непривычка к законам и гражд. жизни, легкомыслие и жестокость...» («Капит. Дочка»). Это чудесное определение очень подходит ко всему рус. народу. “
Да, возможно, это было написано Буниным сгоряча, многие современники отмечали его несдержанность в словах. Но если вы почитаете его воспоминания, то подобных высказываний там будет немало.
Не будем утверждать, что Нобелевская премия по литературе - это награда, которая имела чисто политический характер и всегда поддерживала только угодных авторов, не будем вдаваться в излишнюю конспирологию. Мы не разговаривали с членами комиссии, не можем судить объективности их решений. Лауреатами премии становились в свое время такие любимые многими авторы как Джон Стейнбек, Бернард Шоу, Джон Голсуорси, Уильям Фолкнер, Андре Жид, Эрнест Хемингуэй, Михаил Шолохов. Но, как мы видим на вышеуказанных примерах, едва ли можно говорить о какой-то системности в выборе лауреата, скорее, это мнение некоторой группы людей, которые сменяют друг друга и находятся под влиянием существующих политических течений.
Сейчас многие говорят о политизированности этой премии, кто-то считает, что награду получили слишком большое число скандинавов, кто-то - что очень много американцев, кто-то говорит, что большинство авторов-лауреатов сейчас никто не помнит. Это, скорее всего, так и есть. Но важно смотреть на это явление с классовых позиций. Нобелевский фонд находится в частных руках, и инвестирует свой капитал, завещанный Нобелем, в ценные бумаги. Решение о премировании отличившихся - хоть и неплохое дело, но всё же оно вписывается в конъюнктуру класса капиталистов. Не стоит ожидать, что все прогрессивные настроения в литературной среде будут однозначно подхвачены и премированы. Несмотря на то, что награды получили такие друзья Советского Союза, как гватемальский писатель Мигель Анхель Астуриас и чилийский поэт Пабло Неруда, французский писатель Жан-Поль Сартр, многих других талантливых и любимых народом авторов Шведская академия не отметила.
Упомянутый выше известный французский автор, кстати говоря, отказался от этой премии. Вот его слова, которые, возможно, дают верное определение труду писателя: “В основе этой позиции лежит мое представление о труде писателя. Писатель, занявший определенную позицию в политической, социальной или культурной области, должен действовать с помощью лишь тех средств, которые принадлежат только ему, то есть печатного слова. Всевозможные знаки отличия подвергают его читателей давлению, которое я считаю нежелательным. Существует разница между подписью „Жан-Поль Сартр“ или „Жан-Поль Сартр, лауреат Нобелевской премии“. … Писатель не должен позволять превращать себя в институт, даже если это, как в данном случае, принимает самые почетные формы.”
Это не значит, однако, что происходящее с Нобелевской премией, нужно игнорировать и не замечать. На сегодняшний день вручение премий по литературе, экономике и премии мира порой вызывает недоумение (как премия мира, которой удостоился Барак Обама). И у этого есть объяснение - весь капиталистический мир находится в кризисе. Как и в экономике, так и в литературе нужно принимать непростые решения, но правящий класс, разумеется, не готов к этому.