Интервью Ричи японскому журналу Burrn, ноябрь 1997 года

Burrn: Я был удивлен, когда узнал, что Дуги Уайт уволен из Rainbow. Чем он не устраивал вас как вокалист?

Ричи: Когда он только появился в группе, я заметил, что ему нравились старые песни Rainbow, и что он хотел записать альбом в духе Ронни Джеймса Дио. А я хотел не этого. Rainbow должна была двигаться в более блюзовом направлении. Однако он был не блюзовым певцом, а пел в духе старой школы. Но я понял это лишь в студии. Я сделал с ним все, что мог. У него были сильные стороны, но хуже всего, что с ним не получалось сделать ничего нового.

Burrn: Вы как-то говорили, что у Яна Гиллана и Ронни Джеймса Дио были очень сильные голоса. Вам не казалось, что Дуги недоставало такой же силы в голосе?

Р: С Дуги что-то странное, иногда у него бывал очень сильный голос. Он отлично пел «Mistreated», и я считаю, что он в целом поет лучше, чем Ян Гиллан. Ян Гиллан хорошо пел в период с 1970 по 1972 год. После этого я никогда не слышал, чтобы он пел так же. А Дуги по крайней мере не потерял голос, это хорошо. Он хороший парень, но он одержим старым роком, слишком держался за старый рок.

Burrn: На сцене Дуги недоставало силы голоса, чтобы быть с вами на одном уровне.

Р: Да, иногда на концертах мне казалось, что ему не хватало глубины.

Burrn: Еще меня удивило, что Дуги был недоволен зарплатой. Он сильно изменился с тех пор, как вы взяли его в группу?

Р: Это странно. Я был удивлен. Когда я только познакомился с Дуги, он ночевал дома у своих друзей на полу. У него не было ни своего дома, ни кровати, ничего. Мне было его жаль. Но когда он отправился в тур, то стал жаловаться, когда ему давали неидеальный номер! Не понимаю, как человек, у которого нет своего дома, и который ночует на полу, может жаловаться на номера в отеле.

В последний раз я виделся с ним в Дании, тогда он тоже вел себя странно. Я всегда платил им фиксированную сумму денег, но письменного контракта у нас не было, все было условлено на словах. В Дании у нас тогда был лишь один концерт, за который я заплатил им за неделю вперед.

Однако за неделю до выступления мне позвонил мой менеджер и сообщил, что Пол Моррис настаивает на удвоенной плате, в противном случае он отказывается выступать. Я взбесился, потому что мы уже договорились об оплате, и они должны были за нее отработать. Это как если бы я сказал промоутеру, что концерта не будет, пока мне не удвоят гонорар. Потом оказалось, что на этом настаивал не Моррис, а басист, а также Дуги Уайт – они требовали удвоить им плату. Я не мог поверить, что они стали так себя вести. Они поставили меня в очень неприятное положение. Я уже заплатил им за неделю вперед, и у меня не было возможности дать им еще столько же денег.

Когда я понял, что для них важны лишь деньги, то решил не допускать такого в будущем, и после выступления предложил им полноценный контракт, который они должны были подписать. Потому что если они повели себя так однажды, то станут делать так и в будущем.

После концерта я задал всем вопрос: «У нас запланированы выступления в Польше и России. Вы поедете? Если да, то вот вам контракты, так что, пожалуйста, распишитесь в них. Оплата будет только такой, как там прописано. Если не хотите ехать в Польшу и Россию, то не подписывайте. Вот и все. Жду ответа через 24 часа».

В это же время со мной вели переговоры промоутеры и агенты. Нельзя в последнюю минуту просить больше денег. Они ответили, что подумают. И в итоге не стали подписывать контракт. Вот так. Я не могу работать с людьми, которые сначала на все соглашаются, а через неделю вдруг заявляют, что им должны удвоить плату. Из-за этого я перестал им доверять.

Burrn: Когда Джо Линн Тернер узнал, что вы распустили состав Rainbow, то заявил, что вы должны взять его в группу, и что деньги его не волнуют.

Р: Джо очень хорош в своей области. Он нравится мне как человек. Приятный парень. И он отлично справлялся с работой в Rainbow. «Street Of Dreams» и «I Surrender» были хорошими песнями. Они более мелодичны, чем большинство песен Deep Purple, поэтому музыка, которую я записывал с Джо, для меня имеет особое значение. Но Джо Линн Тернер более балладный вокалист, так что для Rainbow сейчас он не подходит.

Я ищу певца, который способен петь тяжелый блюз. Кого-то в духе вокалиста из группы Brother Cane, мне нужен человек, способный петь в такой же манере. Не хочу просто так идти в студию, чтобы просто поработать в студии. Во-первых, я вообще не люблю студии. Я иду туда работать только когда мне есть что сказать. Я считаю, что без правильного певца сказать мне нечего.

Burrn: Джо винит тогдашний менеджмент Rainbow в том, что группа распалась, и что если бы он сам обсуждал с вами все вопросы, этого бы не случилось.

Р: Наверное, так и было.

Burrn: Правда ли, что сначала вы планировали ненадолго вернуться в Deep Purple, а потом снова заняться Rainbow?

Р: Да. Но потом я обленился. Но к 1993 году, хотя мы и постоянно расслабленно катались по всему миру, я так больше не мог и решил, что должен уйти. Это было какое-то безумие. Я чувствовал себя бизнесменом с сумками, полными денег, а не музыкантом.

Burrn: Было ли вам сложно контролировать группу? Ведь Джон Лорд даже старше вас…

Р: Нет, я делал все так, как хотел. Джон был лишь исполнителем.

Burrn: Всегда хотел спросить – правда ли, что вы однажды хотели взять в Deep Purple певца по имени Терри Брок?

Р: Не помню. Когда?

Burrn: Незадолго до того, как в группе появился Тернер.

Р: Кто это вообще такой? Где он еще пел?

Burrn: Он пел в группе Strangeways.

Р: Никогда не слышал. Вообще не помню никого по имени Терри. У нас на прослушивании был один парень из Лос-Анджелеса, он был хорош, но нам не подошел. У него не очень получалось придумывать мелодии для нашей музыки. Но никакого Терри Брока я не помню.

Burrn: Похоже, что с вокалистами вам всегда непросто. Не подумываете бросить это дело и целиком переключиться на Blackmore’s Night? Или все равно будете искать нового певца?

Р: Да, я хочу продолжать играть хард-рок. К тому же, Кэндис не хард-роковая вокалистка. Вот почему я держу ухо востро и ищу хороших певцов, которые умеют петь хард-рок. Но я не тороплюсь. На это может уйти пара лет. И у нас уже готово шесть или семь песен для следующего альбома.

Burrn: Может, вам стоит записать инструментальный альбом без вокала?

Р: Я не хочу записывать подобный альбом. Я хочу слышать голос, я рад просто подыгрывать на гитаре хорошему вокалисту. Не очень люблю слушать инструментальные вещи. За последнее время я написал несколько инструментальных композиций, но не думаю, что стану записывать альбом или давать концерт с чисто инструментальной музыкой. Это скучно. Я не могу выражать себя без вокала.

Burrn: В этом туре группе на удивление хорошо дались песни Rainbow.

Р: Да. Во многих песнях Rainbow есть хорошие мелодии. «Sixteenth Century Greensleeves», «Temple Of The King», «Ariel»… Они все достаточно мелодичны для Кэндис. Вообще у нее получается петь и песни Deep Purple, но я этого не хочу. На одном выступлении мы сыграли «Smoke On The Water», некоторым поклонникам это понравилось, но другие стали спрашивать: «Зачем вы это делаете?».

Burrn: У фанатов всегда свое мнение. Ингви Мальмстин недавно просил передать вам: «Скажите Ричи, чтобы он вернул в группу Ронни».

Р: Если он пообещает, что пойдет на каждый наш концерт, то я могу вернуть Ронни (смеется). Передайте тогда ему и мою просьбу: «Умоляю, играй помедленнее».

Burrn: Передам! Вы сами решали, какие песни будете играть на концертах, или обсуждали это с Кэндис?

Р: Когда я готовился к концертам Blackmore’s Night, то понял, что у нас на альбоме есть где-то десять балладных вещей, но недостаточно быстрых песен. Поэтому я сочинил песню «Under A Violet Moon». Сначала я планировал сыграть альбом целиком. Но некоторые песни, например «Ocean Gypsy», были слишком медленными, поэтому я от них отказался.

Burrn: По этой же причине вы всего один раз исполнили «Wish You Were Here»?

Р: Верно. «Spirit Of The Sea» тоже медленная, поэтому мы сыграли ее лишь дважды. А что до песен Rainbow – Кэндис могла бы спеть «Catch The Rainbow», но она тоже медленная. Поэтому я решил задействовать более оживленные композиции.

Burrn: «Sixteenth Century Greensleeves» у меня ассоциируется с мощным вокалом Ронни, и я был не уверен, как с этой песней справится Кэндис. Но ее голос вписался в песню. Не было ли у вас сомнений по этому поводу?

Р: Мне нравится, как она поет ее в дуэте с Джесси. Песни можно исполнять по-разному. Не обязательно петь напористо, что передать те же эмоции.

Burrn: Были ли на репетициях еще какие-то песни Rainbow, от которых вам пришлось отказаться?

Р: Она пробовала петь несколько песен Deep Purple, еще во время тура Deep Purple в Германии, я был удивлен, как хорошо ей даются вещи Deep Purple. Когда я это услышал, то рассмеялся – не от того, что это было плохо, а от того, как здорово это звучало. Она уловила каждый нюанс. Если бы мы стали играть эти песни на концертах, они бы звучали очень хорошо и задорно. Ее мягкий голос отлично подходит для «Perfect Strangers», это одна из моих любимых песен, и я даже подумывал включить ее в программу, но потом решил, что это будет слишком, и побоялся, что это может повредить ее голосу, поэтому решил этого не делать.

Burrn: У Кэндис реже садится голос в сравнении с рок-вокалистами, работавшими с вами до этого?

Р: Нет, приходится заботиться о состоянии ее голоса. На самом деле, сейчас она приболела, так что если бы сегодня был концерт, она бы петь не смогла. Вот почему я так переживал. В будущем нужно стараться устраивать туры не дольше двух недель. Я лучше приостановлю тур, если вокалист теряет голос, путь она восстановит голос. Так бывало и с Джо. Хуже всех был Ян Гиллан. Он всегда терял голос после двух недель в туре.

Burrn: А Дэвид Ковердейл?
Р: Он был неплох. Поначалу он часто фальшивил, что меня немного волновало, но со временем стал петь лучше. Но теперь многие говорят, что он снова потерял голос, так что не знаю, что с ним такое (смеется).

Burrn: Кстати, в туре меня поразило, как хорошо вы играете на акустической гитаре. Должно быть, вы много занимались.

Р: Да, последние два года я в основном играю на акустике. Для меня это большой вызов. Наверное, от этого у меня и начал болеть палец. Играть на акустике гораздо сложнее, чем на элекрогитаре. Когда я ходил ко врачу проконсультироваться по поводу пальца, он задался вопросом: «Вы играете на гитаре уже 35 лет, почему же только сейчас появились проблемы?». Думаю, дело в этом.

Burrn: В последнее время игра на неподключенных инструментах вошла в моду, но мало кто из рок-музыкантов так хорошо овладел акустической гитарой, как вы.

Р: Для меня это большой комплимент. Переход к акустике дался мне нелегко. В некотором плане она очень отличается от электрогитары. Струны на электрогитаре зажимать намного легче, поэтому проще играть быстро, а на акустике это гораздо сложнее из-за высокой мензуры. Некоторые приемы на акустике играть не получится, но возможности, которые она открывает, когда ты учишься на ней играть, все оправдывают.

Однако мне все равно непривычно стоять на сцене, не прыгая с места на место, чтобы заводить публику. Когда я стою на сцене с акустической гитарой, то сильно нервничаю. Словно нахожусь в душе, и на меня смотрят люди. Будто бы выступаю перед всеми голым. Для меня это что-то новое. Бегать по сцене было намного проще.

Burrn: Джимми Пейдж тоже любит акустику. Как вы оцениваете Led Zeppelin, которых в свое время часто сравнивали с Deep Purple?

Р: На мой взгляд, в этой группе Джимми Пейдж придумал много интересных риффов. «Kashmir» и «When The Levee Breaks» звучали очень интересно. Но я никогда не был таким уж большим поклонником Led Zeppelin, хоть и отношусь к ним с уважением.

Burrn: Есть ли сейчас какой-нибудь рок-гитарист, которого вы считаете особенно выдающимся?

Р: В свое время я наслушался рок-н-рольных гитаристов, так что сейчас почти их не слушаю. Но очень здорово играет Эрик Джонсон. На его фоне многие кажутся посредственностью. Он очень естественен, я видел его концерт, он совсем не полагается на трюки. Это настоящее мастерство. И он может заниматься и трюкачеством, если захочет. Я был очень впечатлен.

Burrn: Вы как-то говорили, что при создании Deep Purple вдохновлялись Vanilla Fudge и Mountain.

Р: Мне нравилось, что Vanilla Fudge играли восьмиминутные версии песен и не пытались добиться коммерческого успеха. И до них ни у кого не было подобных вокальных гармоний. Когда мы только создали группу, то старались создавать музыку в духе Vanilla Fudge. А Тим Богерт был прекрасным басистом.

Mountain была первой группой с очень грязным гитарным звуком. Даже Джими Хендрикс восхищался Mountain. После Mountain начали появляться группы в духе Black Sabbath и Led Zeppelin, которые пытались им подражать. Мне очень нравится игра Лесли Уэста. Он тоже не полагался на трюки, а играл душой. У них были замечательные песни «Theme From An Imaginary Western» и «For Yasgur’s Farm», в которых звучал чудесный голос Феликса Паппаларди.

Burrn: Вам не кажется, что если бы у вас в группе появился такой басист, как Тим Богерт, вам было бы с ним непросто?
Р: Верно. Я знаком с Тимом, но никогда бы не стал с ним работать (смеется). За ним интересно наблюдать, но я бы сошел с ума, если бы оказался с ним в одной группе. Но он великолепный бас-гитарист.

Burrn: В Японии много поклонников Кози Пауэлла, которые мечтают о том, чтобы вы снова начали с ним работать. Что вы о нем думаете?

Р: Он непростой парень. А он будет читать эту статью (смеется)? Кози очень агрессивный, прямолинейный барабанщик, и для меня это слишком (смеется). Я предпочитаю более спокойных барабанщиков, так что его манера игры меня очень раздражает. Вот почему мы больше не работаем вместе.

Burrn: Из всех барабанщиков вам удобнее всего было с Яном Пейсом?

Р: Ну, как с барабанщиком с ним было проще всего, но он ненавидит мелодии. Терпеть их не может и не понимает в этом остальных музыкантов (смеется). Мне кажется, он не понимает, зачем песням нужно больше одного аккорда. Для него барабанная партия - это самое главное. На втором месте – барабанная установка, а на третьем ее звук (смеется). Верьте или нет, но он не разбирается ни в чем, кроме барабанов. Кози был совсем не таким, он всегда вслушивался в мелодии, обожал мелодичную музыку. Но у Яна с этим никак. Странно – когда в песне три аккорда, он уже считает, что это слишком (смеется). Зачем надо менять аккорды?

Мы с Яном Пейсом познакомились в Гамбурге. Я сказал, что свяжусь с ним, когда буду собирать группу. И через год пригласил его в группу. Он хороший барабанщик, но когда дело касалось мелодий, он меня всегда доставал. Он постоянно надоедал нам с Джоном Лордом. Мы с Джоном любили мелодичную музыку, и когда сочиняли что-то мелодичное, он начинал: «Эй, опять это дерьмо».

Но у него хорошее чувство свинга. Я предпочитаю джазовых барабанщиков, а не рок-н-рольных. В роке мне очень нравится барабанщик Джон Мичелли, который играл с нами в недавнем американском туре. Он лучший рок-н-рольный барабанщик из всех, с кем я работал. Вообще ему больше нравятся джазовые барабанщики, и он не знаком со старым рок-н-роллом.