А. Огородников — Прелюдия холодной войны. Загадка смерти Ф. Рузвельта
Завязка интриги
В начале победного 1945 года закрутилась политическая интрига завершения Второй мировой и обустройства послевоенного мира. Случилось это на Ялтинской встрече глав государств-союзников, а продолжилось в Египте (незадолго до этого, 20 января того же года, прошла инаугурация Рузвельта на четвёртый срок президентских полномочий).
Как и в Тегеране, Рузвельт председательствовал на конференции в Ялте и всячески старался контролировать ситуацию. Что интересно, Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль встречались со Сталиным, каждый по отдельности. При этом друг с другом в частном порядке они встречались только за ланчем. Сталин симпатизировал Рузвельту, и они легко договаривались, к примеру, о разделе Германии на зоны влияния, послевоенной роли Франции, репарациях и тому подобном. Чего нельзя сказать о Черчилле, взаимная неприязнь которого со Сталиным проявлялась и в политике. Особенно категоричен Черчилль был в вопросе о репарациях и судьбе Польши.
Одним из важных вопросов для Рузвельта было получение согласия России на вступление в войну с Японией, потому что американцы «были в ужасе от сопротивления японцев» (в боях смертность японцев составляла 98 %, то есть стоять за родные острова японцы будут насмерть, что повлечёт для Америки неисчислимые жертвы). Достижение этой цели стало главным на совещании со Сталиным 8 февраля. С. Батлер написала по этому поводу: «Совещание двух руководителей выявило заинтересованность: США стремились обеспечить вступление России в войну против Японии для сохранения жизни американцев. Советский Союз же стремился вернуть территории, которые Япония захватила в 1905 году, а также Курильские острова. Что столь же важно, обе стороны стремились разрушить мечты Японии об империи. (…) Для военных стратегов США, да и для самого Рузвельта, вовлечение России в войну не было продиктовано острой стратегической необходимостью: это диктовалось исключительно стремлением снизить число потерь при вторжении на острова. Атомная бомба ещё не была готова, и её нельзя было принимать в расчёт. Оставалось только для спасения жизни американцев привлечь вооружённые силы России».
Когда договорённость была достигнута и об этом сообщили адмиралу Кингу, главнокомандующему военно-морскими силами США, он с облегчением произнёс: «Мы только что спасли жизни двум миллионам американцев».
Отметим, что союзники договорились о месте и времени проведения учредительной конференции ООН — Сан-Франциско, 25 апреля 1945 года.
Несмотря на то, что оставалось ещё множество нерешённых вопросов, Рузвельт 10 февраля засобирался домой: и так провёл здесь довольно долгое время, а «в Вашингтоне накопилось много дел», к тому же надо ещё встретиться с Ибн Саудом и двумя другими арабскими монархами. О своём решении он сообщил Сталину и Черчиллю вечером.
Через пару дней Рузвельт прибыл в Египет, где провёл переговоры с Ибн Саудом, Фаруком и Хайле Селассие. Особенно его интересовали новости из Палестины. После этого корабль с президентом Америки на борту взял курс на Вашингтон. А когда Черчиллю сообщили о состоявшейся встрече в Египте, он спешно выехал туда — «несомненно, с целью нейтрализовать те договорённости, которые Рузвельт мог заключить во время переговоров с тремя монархами». А через два месяца Рузвельта не стало…
Внутри самой Америки тех лет было немало противников Франклина Делано (как считалось, ставленника Б. Баруха). Вот что об этом написал Жак Пауэлс: «Несколько генералов в порыве откровенности жаловались, что Америка вступила в войну ''на неверной стороне''; вину за этот промах возлагали на плечи лично президента Рузвельта, которого снисходительно называли ''Франклином Д. Розенфельдом'', почти так же, как его называл Гитлер. ''Мы должны были бороться с коммунистами, а не с Гитлером'', — таково было общее заключение» («США во Второй мировой войне»).
Рузвельт оказался значительно прозорливее собственного народа, предвидя, что победа Гитлера поставит под угрозу безопасность Америки. Но он был на уровне своего народа, когда отвергал традиционный мир европейской дипломатии. Настаивая на том, что нацистская победа будет угрожать Америке, он не имел в виду вовлечения Америки в войну ради восстановления европейского равновесия сил. Для Рузвельта целью войны было устранение Гитлера, ибо последний являлся препятствием на пути к международному порядку, основанному на гармоничном сотрудничестве, а не на равновесии сил. Рузвельт поэтому истово придерживался общих мест, будто бы вытекающих из уроков истории. Он отвергал представление о том, что тотальное поражение Германии создаст вакуум, который, возможно, попытается заполнить победоносный Советский Союз. Он отказывался предусматривать контрмеры против возможного послевоенного соперничества между победителями, поскольку ради этого надо было восстанавливать равновесие сил, то есть то самое, что он хотел навеки разрушить. Мир следовало сохранять посредством системы коллективной безопасности, поддерживаемой союзниками военных лет, действующих в форме «концерта». Предполагались добрая воля друг друга, а также постоянная бдительность.
Поскольку предполагалось поддерживать не равновесие сил, а всеобщий мир, Рузвельт решил, что после поражения Германии Соединённые Штаты должны будут отозвать свои вооружённые силы на родину. Рузвельт не имел ни малейшего желания держать американские войска в Европе, тем более в качестве противовеса Советам.
«... Рузвельт, не уставая, твердил своим друзьям-союзникам, что ни американские войска, ни американские ресурсы не будут привлекаться для восстановления Европы, а сохранение мира станет британской и русской задачей. В Ялте он заявил своим коллегам, что американские войска будут исполнять оккупационные обязанности не более двух лет. Если бы это было так, то Советский Союз неизбежно стал бы господствующей силой в Центральной Европе, оставив Великобритании неразрешимую проблему. С одной стороны, та сама по себе была уже не в состоянии поддерживать равновесие сил с Советским Союзом. С другой стороны, если бы Великобритания предприняла какого-то рода односторонние инициативы, она наверняка бы встретилась с традиционным возражением со стороны Америки» (Г. Киссинджер «Дипломатия»).
Итак, концепция послевоенного мироустройства от «идеалиста» Рузвельта оказалась «несостоятельной», по мнению «хозяев денег», а возможность превращения Советского Союза в «господствующую силу в Центральной Европе» — недопустимой ни в коем случае. Поэтому, судя по всему, президент Америки был обречён — «мавр сделал своё дело…»
Смерть «миротворца»
Внезапная кончина 32-го президента Америки, Франклина Делано Рузвельта, случившаяся 12 апреля 1945 года, многих повергла в шок. Для Сталина эта скорбная весть стала ощутимым ударом. Он понимал, что «странная» смерть Рузвельта буквально накануне победы над германским фашизмом принесёт проблемы для Советского Союза. Подтверждением этого стали строки из телеграммы Гарри Гопкинса Иосифу Виссарионовичу: «Я хочу, чтобы Вы знали: я чувствую, что Россия потеряла своего величайшего друга в Америке».
Кто стоял за устранением Рузвельта, почему это произошло и действительно ли он так мешал «творцам катаклизмов», мы и постараемся разобраться (несмотря на то, что по этому поводу уже много чего сказано и написано). Но вначале рассмотрим обстоятельства, предшествовавшие печальной развязке.
«После Ялты Рузвельт встретился с Ибн-Саудом, но не стал предъявлять ему жёсткий ультиматум в палестинском вопросе. Вместо этого он неожиданно вышел из роли, которую играл в течение многих лет, и заговорил как настоящий государственный деятель; после этого он быстро скончался» (Д. Рид «Спор о Сионе»). Иными словами, получается, что Рузвельт в сговоре со Сталиным повёл собственную игру, «сорвавшись с крючка» космополитов, которые осуществляли «многоходовку», в том числе с использованием приверженцев политического сионизма. Похоже, что этот его демарш стал одной из «последних капель в чаше терпения» истинных архитекторов нового мирового порядка.
О встрече Рузвельта с арабскими королями поговорим подробнее — это нужно, чтобы поставить точку в «сионистской» версии гибели президента Америки.
Итак, после Ялтинской конференции американская делегация во главе с Рузвельтом вылетела в Египет, где её ожидал тяжёлый крейсер «Куинси». На борту этого корабля президент в течение 12, 13 и 14 февраля 1945 года принял трёх лидеров ближневосточных государств: египетского короля Фарука, императора Эфиопии Хайле Селассие и короля Саудовской Аравии Ибн-Сауда. Определяющими были, конечно, переговоры с королём Саудовской Аравии. Президент Америки пытался убедить Ибн Сауда дать согласие на переселение нескольких десятков тысяч «изгнанных с насиженных мест европейских евреев» на территорию Палестины. Но получил на это предложение категорическое «нет!» от Ибн-Сауда. В Палестине, заявил он, «уже есть вооружённая до зубов палестинская армия из евреев, не собирающаяся воевать с немцами, но явно нацеленная на арабов».
Приведём выдержку из неплохой статьи А. Голикова «Франклин Рузвельт. Тайна смерти президента»: «Рузвельт был поражён сообщёнными ему сведениями. По его словам, от Ибн-Сауда он за пять минут узнал о Палестине больше, чем за всю прежнюю жизнь. И сделал заявление, которое, по мнению некоторых историков, поставило под угрозу его жизнь: он обещал Ибн-Сауду, что как президент Соединённых Штатов не предпримет никаких действий, враждебных арабскому народу. Первым признаком, что он нарушил какое-то тайное условие и ступил на опасный путь, было поведение Гарри Гопкинса. Этот человек, рекомендованный Рузвельту в помощники крупным американским сионистом Бернардом Барухом, десять лет верой и правдой служил президенту, исполняя его самые деликатные поручения. Залогом этой верной службы было то, что Рузвельт, как говорил Гопкинс, "полностью обязался — официально, частным порядком и по собственному убеждению — содействовать сионизму". Можно представить себе шок, поразивший Гопкинса, когда он услышал, какое обещание дал президент Ибн-Сауду! Покинув переговоры, он заперся в своей каюте на крейсере и через три дня сошёл в Алжире, через третье лицо известив президента, что доберётся до Америки другим путём. После этого он, бывший прежде тенью президента, полностью порвал с ним и никогда больше не встретился до самой его смерти. Но Рузвельт как будто утратил чувство опасности и пошёл навстречу своей гибели».
Статья этого автора чётко выстроена и аргументирована, но, на наш взгляд, всё-таки недооценивает других факторов риска политики Рузвельта, кроме «сионизма».
Король Саудовской Аравии, Абдул-Азиз ибн-Сауд, нужно заметить, был далеко не глупый человек и весьма непростой переговорщик для Франклина Рузвельта. Забавен его ответ на уговоры Рузвельта что-то сделать для евреев, «чтобы компенсировать их потери». Ибн-Сауд предложил выделить евреям часть Германии. Президент объяснил, что евреи больше не хотят иметь ничего общего с Германией, но хотят Палестину. На что Абдул-Азиз возразил, что компенсация жертвам должна быть за счёт преступника, а не за счёт невинных и не вовлечённых в преступление людей; к тому же Палестина и так приняла самую большую часть еврейских беженцев.
«Новой рузвельтовской политикой был нейтралитет, однако нейтралитет в пользу арабов. Это был неприятный урок для страдающего от болезни президента. Выбор был совершенно ясен — Соединённые Штаты либо могли помочь евреям создать свой дом в Палестине, либо они могли получить саудовскую нефть в качестве гаранта их послевоенного доминирования в мире (заместив британцев на Ближнем Востоке, что было одной из задач клана Рокфеллеров во Второй мировой — прим. автора). Рузвельту казалось, что реализовать оба варианта невозможно. Он выбрал нефть» (Джон Лофтус, Марк Аарон «Тайная война против евреев»).
Итак, Рузвельт избрал «политику нейтралитета», начав балансировать между интересами курировавших его до последнего времени представителями клана Ротшильдов — Барухом, Моргентау и прочими господами и агентами клана Рокфеллеров братьями Даллесами. Этим он сделал заявку на самостоятельность и опасную и тем и другим властителям непредсказуемость.
...Через полгода правления Трумэна рузвельтовская политика «нейтралитета» приказала долго жить. При этом за свою жизнь господин Трумэн отнюдь не беспокоился, как нам видится, не потому вовсе, что угодил «сионистам», а потому, что устраивал конкурирующие глобальные кланы закулисы в качестве компромиссной фигуры, ставшей вскоре «отцом холодной войны». Так что «сионистская версия» устранения Рузвельта вряд ли состоятельна. Поэтому прав Виктор Ерёмин, выразивший свои сомнения в статье «Сталин. Крым. Евреи 1942–1954»: «Любители демонизировать сионистов, смешав их в одну кучу с банкирами транснационального капитала, утверждают, будто Рузвельта убили за то, что он стал опасной помехой на пути создания еврейского государства в Палестине. Правда, по той же причине потребовалось бы перебить большую часть госдепа США и министерства обороны страны. (…) Сомнительно, что президентская охрана поместья оказалась столь непрофессиональной, что в дни мировой войны допустила чужаков к резиденции главы государства. Разве что роль сионистского террориста выполнил всё тот же банкир Генри Моргентау».
В связи с изложенным, следующее утверждение Дугласа Рида для нас сомнительно: «Единственное, что не подлежит сомнению, это то, что над последними неделями и днями жизни Рузвельта нависла тень спора о Сионе, а отнюдь не американских или европейских вопросов» (Д. Рид «Спор о Сионе»). Нам думается: совсем наоборот.
Кстати, о последних днях жизни Рузвельта. Он вернулся в Вашингтон 28 февраля 1945 года, уставший, но довольный, полный планов на будущее. Особенно Франклина Делано волновали назначенная на 25 апреля учредительная конференция его главного детища — ООН и очередные переговоры глав «Большой тройки». Скорое завершение Второй мировой не вызывало сомнений, ведущее положение США — тоже. Рузвельт опасался только нарушить хорошие отношения со Сталиным (из-за переговоров Даллеса с генералом Вольфом в Берне в марте 1945 года и разногласий по составу правительства в Польше). Он послал ему телеграмму со своими сожалениями и оправданиями, понимая, что Сталина пугала перспектива возрождения Германии. Всякий повод к расколу Рузвельт готов был «решительно предотвращать». Незадолго до смерти, 20 марта 1945 года, президент поделился своими сомнениями с Честером Боулзом: «Мы здесь пошли на большой, просто огромный риск, и это относится к намерениям русских. У русских сейчас огромные проблемы, они находятся в очень трудной ситуации, вся страна лежит в руинах, и, если у них есть здравый смысл, они поумерят свой пыл лет на двадцать, и тогда с ними можно будет иметь дело. Кардинально свои коммунистические убеждения, я думаю, они не изменили, но полагаю, что чисто практические проблемы пережитых бедствий и физическое разрушение страны заставит их по-другому приспосабливаться к миру. И мы должны их в этом всячески поощрять в меру своих сил».
Суть «Великого плана» Рузвельта состояла в создании коллективной безопасности, которая заменила бы существование традиционного для Европы баланса сил. Он убеждал, что объединённые нации постепенно превратятся в инструмент по предотвращению войны, какого ещё не знало человечество.
28 марта король Саудовской Аравии Ибн-Сауд направил Рузвельту письмо, в котором подтверждал свои предостережения об опасных последствиях для США в случае поддержки сионистов. 5 апреля Рузвельт ответил, также письмом, подтвердив данное устно Ибн-Сауду обещание, что «в качестве главы американского правительства я не предприму никаких действий, которые могли бы оказаться враждебными по отношению к арабскому народу». Повторим, что именно это письмо, согласно «сионистской версии», якобы решило участь президента: через неделю его не стало…
Рузвельт нуждался в отдыхе, поэтому отправился 30 марта 1945 года на курорт Уорм-Спрингс, штат Джорджия, с небольшой группой обожавших его женщин: пресс-секретаря, двоюродной сестры, бывшей любовницы и её подруги-художницы. Остановился в Малом Белом доме.
В эти дни произошла досадная размолвка со Сталиным. 3 апреля президенту доставили телеграмму от Сталина, в которой тот обвинял союзников в проведении тайных переговоров с немцами. По сведениям советского руководителя, англичане и американцы обещали германской стороне послабление в условиях мирного договора в ответ на согласие открыть фронт и позволить американо-британским войскам двигаться на восток. Рузвельт был взбешён и 4 апреля отправил ответ, в котором выражал удивление тем, что Эйзенхауэр якобы мог пойти на какой-либо шаг, кроме безоговорочной капитуляции вражеских войск на Западном фронте. Кроме того, он отметил, что «величайшей трагедией стало бы возникшее недоверие, которое позволило бы разрушить радость от окончательной победы над фашистской Германией». Сталин ответил Рузвельту 7 апреля, использовав более мягкие выражения, что он никогда не сомневался в честности и надёжности президента. В то же время он не мог игнорировать того факта, что немцы перестали оказывать сопротивление на Западном фронте, сдавая союзникам целые города без боя. Это было тем более странно и необъяснимо потому, что с Красной Армией немцы продолжали упорно сражаться за каждый, никому не нужный населённый пункт.
Хотя Рузвельт был зол на Сталина, он не хотел, в отличие от Черчилля, открытого противостояния, не собирался использовать территорию Германии для торгов с Советским Союзом. За день до смерти Рузвельт одобрил послание Сталину, «в котором в примиряющем тоне предлагалось положить конец спору о встречах в Берне, которые были прекращены без какого-либо результата». «Нельзя допустить, чтобы подобные мелкие недоразумения, — писал Рузвельт Сталину, — возникали в будущем».
Интересный «нюанс». Последним из политических игроков, кто общался с Франклином Делано Рузвельтом, был близкий к клану Варбургов-Ротшильдов-Шиффов банкир Генри Моргентау (министр финансов США с 1934 по 1945 год). Их встреча произошла накануне «кончины» президента. «За ужином в этот вечер среди гостей присутствовал старый сосед Рузвельта по Гайд-парку Генри Моргентау, ныне секретарь казначейства. Он приехал навестить президента. (…) Моргентау пытался уговорить его подписать свой план по экономическим мерам в отношении послевоенной Германии. Но ФДР от разговора уклонился. После ухода Моргентау президент и все четыре женщины расселись перед камином и принялись обмениваться забавными историями» (М. Доббс). Что на самом деле было предметом разговора «высокого гостя» и президента, после которого он проснулся с «небольшой головной болью», так и останется тайной.
Утром 12 апреля Рузвельт поработал с документами, а в час дня начал позировать художнице Елизавете Шуматовой. Но уже в 13:15 он пожаловался на ужасную головную боль, потёр затылок, а потом резко дёрнулся вперед и потерял сознание. Через два часа (по официальной версии) Рузвельт скончался. «Все его великолепные планы: лично председательствовать на конференции в Сан-Франциско, затем совершить триумфальное турне по Европе, а потом сойти с корабля и проехать парадным кортежем по Лондону сквозь ликующие толпы народа в Букингемский дворец и нанести визит королю и королеве Англии, а по окончании своего президентского срока, может быть, стать и первым Генеральным секретарём Организации Объединённых Наций — всё это теперь развеялось, как дым» (С. Батлер).
Где-то через год министр иностранных дел Англии Энтони Иден сказал: «Если бы Рузвельт жил и сохранил своё здоровье, он никогда бы не позволил развиться нынешней ситуации. Таким образом, его смерть явилась бедствием неизмеримых размеров».
Почему «ушли» Рузвельта?
Несмотря на множество «болячек», смерть Рузвельта стала для большинства неожиданностью — «громом среди ясного неба», не исключая приехавших с ним на отдых гостей. Они поспешно покинули Уорм-Спрингс в тот же день, 12 апреля 1945 года, вскоре после его кончины. Вслед за ними резиденцию президента оставили и агенты безопасности. Остались только помощники покойного президента и обслуживающий персонал Малого Белого дома. В полночь в Уорм-Спринс прибыла вдова Рузвельта Элеонора, которая занялась организацией похорон.
Многие наблюдатели сразу же отметили «странности» смерти Рузвельта и последующих событий. Парадоксальным, к примеру, стал и тот факт, что ликованием и обильными возлияниями смерть президента встретили не только заклятые враги его — главари фашистского рейха, но и «свои» — ближайшие сотрудники президента, с которыми он некогда начинал «новый курс». По этому поводу главный корреспондент при Белом доме М. Смит писал: «Большинство пассажиров похоронного поезда были ближайшими сотрудниками Рузвельта. Не успел скрыться из глаз увенчанный траурными флагами вокзал Гайд-Парка, как началось нечто вроде похоронной тризны. Алкоголь лился рекой в каждом купе и каждом салоне. Занавески на окнах были спущены, и снаружи поезд выглядел как любой другой, везущий траурных гостей домой. Но за этими занавесками рузвельтовские подручные развлекались полным ходом…»
Даже при беглом знакомстве с обстоятельствами загадочной смерти Рузвельта напрашиваются три, не требующих особых доказательств, вывода: 1. смерть Рузвельта была насильственной; 2. Рузвельту перейти в мир иной помогли «свои», причём решение на его устранение принималось в последний момент; 3. до сих пор смерть Рузвельта окутана завесой тайны потому, что за этим стояли могущественные силы.
Эти пункты мы и рассмотрим, но предварительно попытаемся ответить на вопрос: зачем его «убрали»? Как нам видится, с определённого момента (где-то с конца 1943 – начала 1944 года) Рузвельт начал выходить из повиновения закулисных хозяев и стал им неугоден. Это во-первых. Во-вторых, в конце войны он стал мешать осуществлению их планов, а «убрать» его, недавно переизбранного на четвёртый срок, по-другому не представлялось возможным, тем более срочно.
«Хозяином Белого дома автоматически стал вице-президент Гарри Трумэн (навязанный Б. Барухом Рузвельту сенатор, которому последний не доверял, почему и не посвящал в государственные дела все три месяца совместной работы — прим. автора), такой же ястреб-русофоб, как и Черчилль. При нём союзнические отношения СССР и США быстро переросли в конфронтацию (…) Рузвельт планировал и после войны укреплять сотрудничество с Москвой. При нём невозможно было бы развязывание холодной войны против СССР и немыслимо даже обсуждение разработанной британцами операции "Немыслимое" (25 мая 1945 год), в рамках которой армии США и Англии вместе со сдавшимися им гитлеровцами должны были 1 июля 1945 года внезапно напасть на советские войска в Европе. Однако 27 июня Жуков провёл перегруппировку войск в Европе, спутав карты Черчиллю» («Потерянная коалиция Рузвельта», Ф. Кастийола).
А вот важная выдержка из рассуждений доктора исторических наук, политолога и журналиста Валентина Зорина (2015 год): «Рузвельт внезапно умер, и Трумэн автоматически занял пост президента США. Именно он явился "отцом холодной войны". Появление Трумэна с доктриной сдерживания после такой внезапной кончины его великого предшественника говорит о том, что Франклин Рузвельт ушёл (или его "ушли") в тот момент, когда каким-то очень могущественным силам нужен был крутой поворот в отношениях с СССР. Если это так, то своей цели они достигли» («Кому была выгодна смерть Франклина Рузвельта?»).
По поводу насильственной смерти Рузвельта В. Зорин поведал: «В 1945 году наш знаменитый учёный, сейчас, к сожалению, мало цитируемый академик Лев Николаевич Иванов прочитал нам лекцию, в которой привёл 12 доказательств насильственной смерти Рузвельта. Одно из доказательств состояло в том, что похороны были очень поспешными и не проводилось вскрытия. Это обстоятельство через какое-то время вызвало протест семьи Рузвельта. Вдова и сыновья обратились к Трумэну с просьбой о проведении эксгумации и прочих необходимых исследований — Трумэн отказал. На смену ему пришёл президент Дуайт Эйзенхауэр, семья обратилась с той же просьбой к нему, и он тоже отказал. Потом в Белый дом переехал Джон Кеннеди, у которого в кабинете висел портрет Франклина Рузвельта, являвшегося его политическим кумиром. Но когда семья обратилась и к нему, и он отказал».
Андрей Голиков в статье «Франклин Рузвельт. Тайны смерти президента» привёл любопытные факты: «Официальная причина смерти Франклина Рузвельта — кровоизлияние в мозг. Однако личный врач президента, доктор Мак-Интайр, свидетельствует — регулярные осмотры президента никаких признаков склероза мозговых артерий не показывали...»
Добавим ещё цитату из В. Зорина: «И ещё один "мемуар". В 1961 году, когда Никита Хрущёв встречался с Джоном Кеннеди в Вене, я был среди журналистов, и так получилось, что в какой-то момент я смог подойти к президенту. Меня словно бес толкнул под ребро и вместо того, чтобы задать стандартный вопрос: "Как идут переговоры?", я спросил: "Господин президент, а почему вы отказали семье Рузвельта в просьбе эксгумации?" Кеннеди поморщился: ''Эти журналисты всегда ищут что-то горяченькое". Но потом сказал, что вопрос задан и, значит, надо отвечать. "Допустим, мы проведём эксгумацию, допустим, мы найдём следы яда. Великого президента Америки это не вернёт к жизни, а что подумают в мире о стране, где президентов травят, как крыс?" — такими были его слова».
Кто же всё-таки расправился с президентом Франклином Рузвельтом, точнее, чьими руками это сделали? Есть версия, что к этому злодеянию приложил руку «старый лис» Уинстон Черчилль. Михаил Делягин разделяет это мнение. Поэтому на заданный вопрос он отвечает так: «Если Рузвельт действительно был убит, то, скорее всего, английскими спецслужбами. В начале Второй мировой он распахнул им двери в Штаты. Санкционировав ведение всеобъемлющей политической войны против американского изоляционизма для вовлечения США в войну в Европе. Объединёнными силами эта задача была решена, но британские спецслужбы приобрели колоссальное влияние за океаном. И когда Рузвельт стал опасен для Англии, уничтожили его».
Здесь нужно поправить М. Делягина: Рузвельт «стал опасен» не только для Англии, но и для американского истеблишмента. Как пишет Алексей Кузнецов: «Рузвельт не собирался конфликтовать с СССР, он готов был договариваться со Сталиным. И он согласился с тем, что под влияние СССР уходит Польша и Прибалтика. Этим был страшно недоволен Черчилль. Естественно, и американские олигархи были против возросшего влияния СССР на мир. И поведение Рузвельта давно раздражало их» («Почему надо было убить президента Рузвельта в апреле 1945 года?»).
А кто же выступил «заказчиком» убийства первого лица американского государства? В поисках ответа на этот вопрос Виктор Ерёмин в статье «Сталин. Крым. Евреи 1942–1954» пишет о трёх версиях: владельцы ФРС, члены правительства США, недовольные сближением с СССР, и «сионисты». В итоге он приходит к такому выводу: «В любом случае, из трёх версий наиболее правдоподобным организатором вероятного убийства следует признать транснациональный капитал. У банкиров и причины были самые веские, и возможности организовать покушение неограниченные. А это означает только одно: перед Сталиным при выяснении вопроса о смерти Рузвельта наверняка именовали имена хозяев Федерального резервного банка, а, следовательно, и еврейский "Джойнт"».
Похоже, что этот автор прав.
Но как бы там ни было, важно другое, в чём мы должны согласиться с В. Зориным: своего «могущественные силы» достигли — смерть Рузвельта сделала возможным резкое изменение курса и начало холодной войны с Советской Россией. А «спусковым крючком» этой новой войны стали Потсдамская конференция и атомная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки.
Статья опубликована с сокращениями. Полный текст смотрите по ссылке.