Капитализм и автоматизация

Автоматизация производства, внедрение роботов – на протяжении многих лет эти явления понижали стоимость товаров, делая их доступными для широких народных масс. И автоматизация производства, и внедрение роботов наблюдаются сегодня. Эти явления будут продолжатся и в будущем.

Но смогут ли они продолжатся «вечно», приводя всё к большему удешевлению товаров? Если нет, то что мешает проведению полной автоматизации/роботизации производства? Какова вообще классовая сущность этих феноменов и что они несут наёмному рабочему? Мы ответим на данные вопросы в нашем материале.

Как создаётся стоимость

Чтобы найти ответы на все поставленные вопросы, нужно обратиться к некоторым определениям политэкономии. В условиях капитализма каждый товар обладает определенным общественным свойством, стоимостью. Величина стоимости товара определяется количеством труда, общественно необходимого для его производства, и измеряется рабочим временем. Но что такое труд? Обратимся к основному советскому учебнику по политэкономии.

"Труд есть целесообразная деятельность человека, в процессе которой он видоизменяет и приспособляет предметы природы для удовлетворения своих потребностей. Труд является естественной необходимостью, непременным условием существования людей."
К. В. Островитянов, «Политэкономия», 1954 г.

Получается, труд – это не какая-либо деятельность, а именно целесообразная деятельность, имеющая определённую цель. И эту цель задаёт сам человек, ведь он обладает сознанием. Запомним это.

Стоимость, создаваемая в процессе труда, определяется тремя составляющими.

Во-первых, постоянным капиталом. Это та часть капитала, которая была воплощена в средствах производства (здания, оборудование, топливо, сырье и т.д.) и только по частям переносится в процессе производства на стоимость товара, не изменяя своей начальной величины и не создавая новую стоимость. На графиках ниже постоянный капитал будет обозначатся «c».

Во-вторых, переменным капиталом. Это та часть капитала, которая была затрачена на приобретение рабочей силы. В отличие от постоянного капитала, переменный капитал изменяется, потому что рабочие создают стоимость бóльшую, чем стоимость, которую затратил капиталист для приобретения рабочей силы. На графиках ниже постоянный капитал будет обозначатся «v».

В-третьих, прибавочной стоимостью. Как было сказано, рабочие создают стоимость бóльшую, чем стоимость, которую затратил капиталист для приобретения рабочей силы. Та величина, на которую возрастает переменный капитал, и является прибавочной стоимостью. Фактически это разница между тем, сколько рабочий произвёл, и тем, сколько ему за эту работу заплатили. Прибавочная стоимость извлекается из переменного капитала, а из постоянного не может быть извлечена. На графиках ниже прибавочная стоимость может обозначаться «m».

Рассмотрим пример. Все цифры в нём – условны.

Рабочий создаёт какую-то продукцию, используя при этом орудие труда, станок.

Прежде всего, рабочий по частям переносит на стоимость данной продукции постоянный капитал – этот станок и материалы, необходимые для производства. Если станок плюс материалы стоят условных 10 тыс. рублей и ресурс станка плюс количество материала рассчитаны на производство 10 тыс. деталей, то, получается, по 1 руб. на каждую произведенную деталь. Далее в стоимость каждой единицы данной продукции вкладывается переменный капитал, который эквивалентен затратам на покупку рабочей силы. Допустим, за каждую деталь – по 1,5 руб. рабочему. В конце концов, из 8-часового дня этого рабочего только 6 часов он трудится «на себя», а остальные 2 часа его труда безвозмездно присваиваются капиталистом, т.е. к стоимости каждой детали добавляется прибавочная стоимость, ещё по условных 0,5 руб, которые не были доплачены рабочему.

Из этих «полрубля» за каждую деталь (и миллионы, если за все детали разом) капиталист, владелец производства, и извлекает свою прибыль.

Заменить рабочего роботом

Тысячи примеров показывают, что предприниматель может заменить данного рабочего или даже целую часть своих рабочих на полностью автоматизированное оборудование (или, допустим, робота). Наши товарищи в целой серии статей по данной теме показали это.

"Cегодня роботы используются практически повсеместно. В тяжелой промышленности роботов используют и в литейном производстве, и в процессах сборки, и в обработке металлов, в сварочных, покрасочных работах, во вспомогательных работах.

Роботизировано гражданское и промышленное строительство, легкая промышленность, роботы присутствуют на мебельном и деревообрабатывающем производстве. Роботы проникли на пищевое и химическое производство, в сельское хозяйство.

Также роботизированные комплексы используются в угольной, горнодобывающей, нефтяной промышленности, в лесозаготовительном производстве.

В электронной промышленности роботы приспособлены под производство от силовых, распределительных и специализированных трансформаторов до производства оптических приборов и фотографического оборудования и многое другое."
Политштурм, «Роботизация в XXI веке», 2018 г.

На первый взгляд, такая замена несёт капиталисту только положительный результат: уменьшается время, необходимое для изготовления товара, а следовательно, увеличивается скорость обращения капитала; уменьшается шанс брака; уменьшается величина переменного капитала, т.е. траты на оплату труда; автоматизированное производство или роботы не ходят «покурить», они не могут начать забастовку и т.д.

Кроме того, может показаться, что и рабочему автоматизация несёт только благо: цены ведь снижаются.

Но сможет ли владелец предприятия когда-то заменить весь свой персонал на автоматизированное оборудование или роботов, поддерживая тенденцию на понижение цен? Технически это, в принципе, уже вполне возможно, по крайней мере, в некоторых сферах промышленности. Так почему же такое ещё не происходит и почему это никогда не произойдёт? Потому, что при детальном рассмотрении данной ситуации оказывается, что ни полностью автоматизированное производство, ни роботы не могут создавать прибавочную стоимость, то есть не могут обеспечить владельца предприятия прибылью.

Роботы и автоматизированное производство совершают труд, но только с точки зрения, например, физики или литературы. Они не совершают труд в плоскости политэкономии, чье определение мы дали выше.

Ни роботы, ни автоматизированное производство не выполняют целесообразную деятельность, как человек, а «трудятся» в тех пределах, которые задал в их программах сам человек. Они не обладают сознанием и не ставят себе никакой цели. Ни робота, ни автоматизированное производство нельзя приравнять к полноценному рабочему. А вот к станку – легко. Просто такая техника более совершенна, чем обычный станок. Получается, роботы и автоматизированное производство – это не «новый» рабочий, а предметы труда. Иначе говоря, инструменты.

Предметы труда (оборудование) относятся к постоянному капиталу. А постоянный капитал не изменяется, как было сказано, и не создаёт никакой новой стоимости. Он не может создать прибавочную стоимость, а значит, не может принести прибыль капиталисту (в процессе производства, но есть исключения, о которых дальше). Как было сказано, постоянный капитал только переносит часть своей стоимости на полную стоимость отдельного товара с каждым новым производственным циклом. И при всякой существенной автоматизации производства постоянный капитал получается больше, чем вместе взятые постоянный и переменный капиталы того же производства до автоматизации.

Короче, робот или полностью автоматизированный станок не может, как человек, 6 часов своего труда работать «на себя», а ещё 2 часа – «на дядю». Капиталист не может недоплатить роботу за часть его рабочего времени, как он это делает в случае с трудящимися-людьми. И пригрозить станку выкинуть его на улицу, усилить эксплуатацию он не может. Он не может увеличить прибавочную стоимость ни абсолютно, ни относительно. При этом поставить на производство робота или полностью автоматизированное производство будет дороже, чем нанять человека и обеспечить его необходимым оборудованием. Но иногда это необходимо в тех случаях, которые мы указали в начале этого раздела.

Рассмотрим пример. Все цифры в нём – снова условны.

Допустим, есть поле с пшеницей какого-то заданного диаметра. Посмотрим на процессы, происходящие на нём, в трёх разных исторических эпохах: 150 лет назад, 80 лет назад и в недалёком будущем, т.е. соответственно при отсутствии какой-либо автоматизации, при частичной автоматизации и при полной замене людей на машины.

Для начала — 150 лет назад. Люди вспахивают поле, засеивают его, затем собирают пшеницу, продают, а владелец поля получает прибыль. Постоянный капитал минимален, так как средства производства примитивны и крайне дёшевы (плуги, серпы, мешки, и т.д.). Переменный капитал максимален, так как для посева и сбора такого количества урожая нужно аж 100 человек. Прибавочная стоимость, соответственно, тоже максимальна, как и прибыль капиталиста с этого поля. Соответственно в то же время максимальна и итоговая стоимость собранной пшеницы.

Теперь 80 — лет назад. Произошла автоматизация производства – появились трактора, комбайны, грузовики, которые, к тому же, надо заправлять топливом. Постоянный капитал вырос, так как трактора, комбайны и грузовики, а также топливо, необходимое для их работы, стоят куда дороже, чем плуги, серпы и мешки. Получается, постоянный капитал у такого «автоматизированного» поля значительно больше, чем вместе взятые постоянный и переменный капиталы из прошлого примера. На практике это бы выглядело как-то так: капиталист учитывает, каков ресурс его машин, и после каждого посева или сбора откладывает энную сумму денег с подписью: «амортизация (износ) техники – 20000 рублей». А переменный капитал, напротив, стал значительно меньше, так как благодаря технике для посева и сбора пшеницы необходимо не 100 рабочих, а 20. Прибавочная стоимость, соответственно, тоже стала меньше, так как меньше переменный капитал. Соответственно, меньше и «чистая прибыль» капиталиста с данного поля, меньше и стоимость пшеницы.

Теперь — «недалёкое будущее». Представим, что трактора, комбайны и грузовики были полностью автоматизированы. Они сами ездят по полю, засевают его, собирают урожай и доставляют его на склад. Теперь для работы данных машин даже не требуются водители. Нужно лишь 4-5 человек технического персонала, которые бы следили за корректной работой всех машин — без людей всё-таки никуда. Постоянный капитал в этом случае максимален. Постоянный капитал такого производства больше, чем вместе взятые постоянный и переменный капиталы из прошлого примера: стоимость комбайна с «автопилотом» значительно больше*, чем стоимость вместе взятых «обычного» комбайна и труда комбайнёра. Переменный капитал, как и прибавочная стоимость, в данном случае минимальны, так как персонал сократился в 4-5 раз. Это означает, что в ходе производства такой пшеницы капиталист просто не может получить прибыль. Ниже представлен график, на котором всё предельно ясно изображено.

*в сент. 2022 г. стоимость оборудования для внедрения «автопилота» на с.-х. технику составляла около 80 тыс. $, полноценной такой единицы техники — несколько сотен тыс. $. Но в данной машине всё равно должен находится человек, поэтому это не совсем та полная автоматизация, которую мы подразумеваем и о которой пишем в примере. Тем не менее, траты даже на такую технику во много раз больше, чем на обычную и на зарплату водителя вместе взятых.

Владельцу поля из третьего случая просто неоткуда будет извлекать прибыль: ему придётся реализовывать свой товар на рынке по его себестоимости. Такое положение не желает себе ни один капиталист. Именно это и ограничивает предпринимателей от полного производства. Именно поэтому автоматизация производства необходима капиталистам лишь до определенного конечного предела.

Следовательно, «вечное» удешевление товаров при капитализме невозможно. Он и является преградой, которая стоит на пути к полной автоматизации/роботизации (есть исключения, ниже). Даже если автоматизация/роботизация будут технически возможны, сами социально-экономические отношения мира, в котором мы живём, не позволят внедрить их.

Какие наши доказательства?

Необходимо обозначить ещё один термин, норму прибыли. Норма прибыли – это процентное отношение прибыли за некоторый период к авансированному перед началом этого периода капиталу.

В примерах выше было показано, что при автоматизации производства доля переменного капитала по отношению ко всему капиталу должна снижаться, доля постоянного капитала – соответственно, возрастать. Но постоянный капитал, в отличие от переменного, не создаёт никакой новой стоимости. Вследствие этого, постоянное уменьшение переменного капитала ведёт к уменьшению нормы прибыли.

Многие исследования подтверждают тенденцию нормы прибыли к понижению. На графике ниже показан результат одного из таких.

Исключения из правил

Можно выделить, по крайней мере, 2 случая, когда предприниматель всё же мог бы получать прибыль при полностью автоматизированном производстве.

Во-первых, производства-монополии. Если предприниматель является монополистом (т.е. ни один другой предприниматель не производит подобный товар или всё иное производство подобных товаров пренебрежительно мало), ничего не ограничивает предпринимателя-монополиста от «наложения» больших наценок на стоимость своей продукции. Себестоимость пшеницы составляет 60 руб., но только ты её производишь? Так продавай её за 85 — что тебя ограничивает? Люди от безвыходности всё равно будут её покупать. В данном случае прибыль бизнесмен извлекает не при производстве, а при потреблении. У рабочих других предприятий, которые в силу своего положения вынуждены покупать продукцию монополиста и отдавать за неё заработанные трудом деньги.

Во-вторых, договоренность. Бизнесмен всегда стремиться договорится с другими бизнесменами. Особенно тогда, когда это может позволит усилить эксплуатацию трудящихся и увеличить прибыли договаривающихся. Предприниматель с автоматизированным производством будет стремиться договориться, выкупить или обменять у других капиталистов «право» продавать свою продукцию с наценкой так, что бы эти капиталисты, не автоматизировавшие своё производство полностью, не сбивали цены и не «задавливали» его.

Выше мною также было отмечено, что роботы и автоматизированное производство не выполняют целесообразную деятельность, т.е. не совершают труд в политэкономическом понимании этого слова. Кто-то может задать вопрос: что будет, если великие достижения человечества в области искусственного интеллекта всё же позволят создать таких роботов, которые могли бы осознавать свою деятельность? В этой области можно спрогнозировать сразу две сложно разрешимые для капиталиста проблемы.

Первая — рентабельность. Разработка, проектировка, создание опытных образцов, тестирование, настройка, «подбивка» под определенное функционирование, организация производства и поддержание работы этих «железных людей» стоили бы триллионы долларов. Нанять готового работать по 12 часов за копейки безработного или, в крайнем случае, вторгнуться в какую-то богом забытую страну с дешёвой рабочей силой и вынести туда своё производство — намного дешевле. Что же из этого выберет капиталист? Вопрос риторический.

Вторая — реализация товаров. Если громадная часть рабочих будет заменена такими «высокоразвитыми» роботами, то капиталист просто не сможет реализовывать свой товар. Роботу, какой бы он совершенный не был, не нужен пляжный зонтик, мороженое в красивой упаковке, гитара и прочее, а рабочий, выкинутый на улицу, не сможет это приобрести. Где же бизнес будет реализовывать свой товар? Вопрос ответа не имеет.

Роботизация и автоматизация продолжаются – что это нам несёт и что нам делать

Согласно исследованию Всемирного экономического форума «Будущее рабочих мест 2020», уже к 2025-му все трудовые функции будут делиться между людьми и машинами поровну. На долю технологий выпадет большая часть тяжелого физического труда, обработка данных, административные задачи и рутинная ручная работа.

В отчёте Брукингского института, опубликованного в 2019 г., указывается, что из-за роботизации и автоматизации производства 25% американских трудящихся в ближайшие несколько десятилетий могут быть вытеснены машинами. Это примерно 36 млн. рабочих мест. Еще 36% американских рабочих — 52 миллиона — подвержены «среднему риску» замены.

Согласно исследованию РАНХиГС 2019 г., к 2030 году из-за автоматизации и цифровизации 45,5% россиян могут лишиться рабочих мест. 20,1 млн. человек будут вынуждены оставить своё рабочее место и поменять квалификацию, так как их опыт и знания перестанут быть актуальными.

Роботизация и автоматизация производства продолжаются — этот факт нельзя отрицать. Они будут продолжатся до известного предела, после которого бизнесмены более не смогут извлекать прибыль при производстве и после которого дальнейшие роботизация и автоматизация не будут нужны им. Но пока до этого дойдёт, десятки — если не сотни — миллионов рабочих потеряют свои рабочие места, окажутся выкинутыми на улицу, обнаружат свои навыки невостребованными. При частной собственности на средства производства иначе быть и не может.

Миллионы выкинутых за ворота предприятий рабочих могут означать только одно — сильнейшее обострение классовых противоречий. Но в том случае, если возмущение трудящихся будет ненаправленным и неорганизованным, рабочей класс не добьётся ничего, кроме как стихийного «воскрешения» печально известного движения луддитов. Массы рабочих должны осознать, что их выкинули на улицу не потому, что человечество придумало робота (и, стало быть, надо этого робота сломать!), а потому, что при существующих общественно-экономических отношений невозможно применить робота, не выкинув при этом на улицу десяток рабочих.

Но и судьбы тех, кого на улицу не выгонят, тоже не радужны. Автоматизация, роботизация бесспорно ведут к увеличению производительности труда. Но предприниматели не собираются соответственно уменьшать продолжительность рабочего дня или увеличивать зарплаты. Для тех, кто не потеряет работу, автоматизация и роботизация означают только большее усиление эксплуатации.

Капиталистический способ производства вошёл в несоответствие с производственными силами, которые сам взрастил! Современные социально-экономические отношения служат только одной задаче — обеспечению максимальной прибыли господствующему классу, классу крупных собственников, классу капиталистов. Класс, над которым господствуют, рабочий класс — этого всего лишь «расходный материал» для существующий системы.

Социализм, напротив, не ставит своей целью обеспечение маленькой кучки толстосумов максимальной прибылью.

"Основный экономический закон социализма: обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники."
И. В. Сталин, «Экономические проблемы социализма в СССР»,1952 г.

Именно социализм, который, если верить буржуазным крикунам, «устарел», способен применить на практике все достижения светлейших умов человечества в области автоматизации и роботизации, в области высшей техники.

Но чтобы наступил социализм, рабочие должны осознать всю сущность капиталистической системы, осознать истинные причины своих проблем, осознать своё положение в этой капиталистической системе. Для этого им нужна партия с передовой теорией. Не будет партии, не будет теории — весь рабочий гнев будет направлен на станки и роботов, а не на тех, кто применяет станки и роботов в своих корыстных интересах и ломает судьбы сотен тысяч человек.

Присоединяйтесь!