ВЕСЕЛАЯ СКАЗКА НА НОЧЬ 16, В КОТОРОЙ ВИННИ-ПУХ ЧУТЬ БЫЛО НЕ ПОГИБ В ПОТОКАХ ЛЮБВИ

Рассказчик медленно снял с себя плащ, стянул сапоги и стал устало подниматься по лестнице на второй этаж. Его непростой рабочий день в местном колледже закончился, но не закончился точно такой же по сложности день дома, который мог в любой момент стать еще более сложным, в зависимости от того, в каком состоянии он обнаружит Кристофера Робина. А поэтому Рассказчик с опаской постучался в комнату своего сына, размышляя, что же его ждет за закрытыми дверьми сегодня…

Интуиция подсказывала, что ничего хорошего – и она оказалась права, хотя Рассказчик до последнего надеялся на лучшее. Но стоило двери открыться, а ему войти в комнату, как все стало понятно: в воздухе запахло нравоучительной сказкой на ночь…

А все потому, что в центре комнаты на самом большом стуле восседал с важным видом плюшевый бледно-розовый Кролик, с некоторых пор заделавшийся Главным Чащобным Экспертусом, и что-то вещал. Вокруг в кружочек на полу примостились все остальные плюшевые обитатели Дремучего Леса-комнаты Кристофера Робина, включая его самого. В самом же дальнем углу комнаты удобно устроился Винни-Пух, который держал за лапку Пятачка: Пух дремал, а Пятачок занимался тем, что каждые пять минут дергал друга за лапу. Зрелище было еще то и не предвещало ничего хорошего.

По тому вниманию, с которым все, кроме Пуха, слушали Кролика, Рассказчик понял, что он попал… попал на очередной псих-и-логический кроличий Еминар. И значит надо ждать беды. И, действительно, беда не замедлила прийти: Кристофер Робин, даже толком не взглянув на отца, тут же попросил того удалиться, «дабы он не ломал поле».

Делать было нечего, Рассказчик тихо прикрыл за собою дверь с другой стороны и отправился на кухню – пить чай и ожидать, когда же ему разрешат войти. «Интересно, что Кристофер с Кроликом выдумают на этот раз? Надеюсь, это будет в рамках приличного» - успокаивал себя Рассказчик, а зря: приличным то не было, что и выяснилось буквально через пятнадцать минут.

• Мы закончили очень глубокий и важный Еминар, - проговорил Кристофер Робин, вошедший на кухню, и Рассказчик весь сжался…

• О чем же таком важном и глубоком вы говорили, позволь тебя спросить?

• Мы говорили о том, как надо правильно получать от других всякого разного и побольше, - с важным видом сообщил отцу Кристофер Робин. - Тебе бы тоже не мешало это послушать, но ты опоздал, а поэтому я сам тебе расскажу.

• А про отдавание всякого разного и побольше вы говорили? – с тревогой в голосе спросил Рассказчик.

• Говорили, - успокоил родителя Кристофер Робин, - как раз про то, что отдавать другим побольше неправильно! Тут нужно следовать формуле «четыре минус один».

• Формуле, как нужно отдавать? – безнадежным голосом отозвался Рассказчик, судорожно пытаясь оценить масштаб совершающейся у него на глазах нравственной катастрофы.

• Да! – категорически авторитетно заявил Кристофер Робин и, увидев посеревшее лицо Рассказчика, пояснил: - Нельзя отдавать больше, чем ты получил, поэтому на четыре получения должна быть только одна отдача! Вот в этот-то и беда, что никто не умеет правильно отдавать.

• А тут какое-то особое умение нужно, чтобы отдавать?

• Конечно! – заявил Кристофер Робин. - А ты не знал? Эх ты, а еще преподавателем, этой как ее, псих-и-логии считаешься! Ты наверняка ничего не знаешь и о четырех потоках любви, а вот Кролик знает!

• Нет, не знаю, - честно признался Рассказчик, а про себя подумал: «Бог уберег от ушастой психологии».

• Ничего, я тебе расскажу. Слушай внимательно: существуют четыре потока любви… ты меня слушаешь, а то ты какой-то бледный?

• Нет-нет, все нормально, я внимательно слушаю тебя, - Рассказчик действительно побледнел, как мел, которым он пользовался на своих лекциях по истории психологии в местном колледже.

• Значит так. Три потока любви - для себя, любимого, и только один – для другого. Первый поток любви: вначале ты должен взять что-то и от кого-то себе; второй – ты опять берешь для себя, третий поток - ты обязан взятым наиграться, а если мало, то и еще взять. И только после этого ты можешь отдать немножечко другому – это будет четвертым потоком. Тут есть секрет: никогда нельзя отдавать до того, как ты сам получил, и категорически нельзя отдавать больше, чем ты получил!

Мозг Рассказчика отказывался верить в то, что он услышал, и поэтому он несколько рассеяно произнес:

• Не понял.

• Тут все просто: есть секретная формула «четыре минус один» - на четыре получения одна отдача! Если ты будешь отдавать по этой формуле, то всегда будешь в ресурсе. Каково, а?!

Услышав про «себе», «для себя» и «сам», Рассказчик попробовал было справиться с провисшей нижней челюстью и, после некоторой борьбы с самим собою, ему это удалось:

• А без всех этих, так скажем, предварительных этапов, просто так отдать – нельзя? - спросил он упавшим голосом.

• Конечно, нельзя!

• А кто сказал про нельзя? – Рассказчик решил зайти с другой стороны.

• Кролик, конечно! – сообщил отцу Кристофер Робин, а то тот не догадывался. – Я ему рассказал, как у меня в школе новенький попросил карандаш – у него сломался. По дурости я дал, но Кролик сказал, что это неправильно, и так нельзя делать. Сначала я должен был сам взять у того четыре карандаша, и лишь после отдать новенькому один карандаш! Я был дураком, но теперь я - умный и, как сказал Кролик, этот, как его, забыл… проработанный, вот!

На слове «проработанный» Рассказчик перестал справляться с нижней челюстью. Несколько минут ее провисания, и только после этого он решил уточнить:

• Я правильно понял, что вначале ты должен был получить от соседа по парте четыре карандаша, и только после этого отдать ему один?

• Ну да..

• Но где же тут тогда отдача? Ведь четыре больше, чем один…

Кристофер задумался было на минуту, и, что-то вспомнив, ответил:

• А при чем тут отдача? Кролик говорит, что главное получить и побольше!

Больше вопросов к Кристоферу Робину-Кролику у Рассказчика не было. Минут десять Рассказчик думал, а потом – «Эх, была не была, надо же что-то делать с этим маразмом», - предложил:

• Знаешь что, пойдем в твою комнату, и я расскажу вам всем сказку.

• А о ком будет эта сказка? – тревожно уточнил Кристофер Робин, подозревая неладное.

• О Винни-Пухе - не о тебе, не волнуйся!

Давным-давно - кажется, в прошлую пятницу - Винни-Пух тихонько сидел у очага. Он любил вот так, после сытного перекуса, посидеть одному и послушать, как трещат дрова. Но в этот день треск поленьев Пух практически не слышал – он думал, что случалось с ним и его опилками нечасто...

А думал он про слова Главного Чащобного Экспертуса на последнем Еминаре про то, как надо правильно отдавать. И хотя Винни большую часть Еминара проспал, кое-что все же в его ушки залетело, например, очень приятные слова про получение себе, для себя и наслаждение этим. Особенно же Пуху зашла формула «четыре минус один». Правда его несколько огорчало то, что вообще надо было отдавать другому - можно было бы и вовсе без этого обойтись…

Пух грелся у огня и рассуждал, что хотя бы три потока любви - для Мишки, и только один - для другого.

• Поток любви – он как поток меда, - сказал Пух самому себе. – Золотистый такой, сладко пахнущий поток любви к меду… Кролик, он конечно иногда бывает страшным занудой, но в этот раз он превзошел самого себя. И, да, то был его лучший Еминар!

Пух опять немного подумал:

• Надо запомнить: у меня должны быть четыре горшочка меда, чтобы я мог один отдать другому, например, Пятачку. Но ведь Пятачок - он маленький, ему много не надо, а поэтому можно отдать совсем крохотный горшочек... Кролик же про размер ничего не сказал, главное формулу соблюсти!

На этом самом месте плюшевый Кролик, сидящий на стуле, согласно закивал головой. А вместе с ним и Кристофер Робин.

Винни же, даже не подозревавший, что о нем рассказывают сказку, мирно дремал в углу.

Пух закрыл было глаза и попытался представить, как мед вливается ему прямо в рот тремя потоками из трех больших горшочков. Но Винни-Пуху никак не удавалось насладиться медовыми потоками – какое-то смутное воспоминание беспокоило его. Винни вскочил и бросился к буфету - посмотреть, а не украл ли кто его потоки любви: вот один поток любви - себе, вот второй поток - для себя, вот третий горшочек – для медового наслаждения…

• Постойте, а где же четвертый горшок? – Винни-Пух так расстроился, что и не вспомнил, как сам опустошил его вчера вечером, в радостном возбуждении придя с Еминара. Тогда он и предположил самое худшее: - Наверное, я кому-то уже отдал свой четвертый поток медовой любви..

И тут до Пуха дошло:

• Как же я теперь буду отдавать, если у меня осталось только три потока любимого меда? Вот придет ко мне, например, Пятачок – а он обязательно придет, я его знаю, - захочет получить от меня немного меда – а он обязательно захочет, знаю я Пятачка, - как же я ему дам, если у меня самого осталось три горшочка, а четвертого, ресурсного, нет?! Не могу же я отдавать свои собственные горшочки?

• Не можешь! – воскликнул Кристофер Робин, - правда же, Кролик?

Плюшевый Кролик, все еще сидящий на стуле посреди комнаты, авторитетно кивнул и с победным видом взглянул на Рассказчика.

• Если у Винни-Пуха только три горшочка осталось, то он не может никому ничего отдавать! - продолжил Кристофер Робин. – Он не в ресурсе. Верно же, Кролик?

Кролик вновь авторитетно кивнул. Рассказчик тяжело вздохнул:

«Тяжелый случай», - подумал он про себя.

Винни-Пух так расстроился, что тут же принялся растрачивать оставшиеся потоки любви и вначале умял первый горшок, а затем и второй, и третий:

• Ой, мама! – внезапно Пух осознал, что у него больше не осталось ни одного горшочка. - Значит, я уже никогда никому ничего отдать не смогу!

• Никогда! – подтвердили догадку Кристофер Робин и Кролик одновременно.

Вот тут-то Рассказчик и решил брать быка за рога:

• Знаешь, Кристофер, - начал он издалека, - меня сегодня угостили двумя конфетами, я было думал поделиться с тобою..

• Ура, давай сюда, - обрадовался ничего не подозревающий Кристофер Робин.

• Но после того, как я послушал вас с Кроликом, я понял, что мне не следует делиться с тобою, потому что конфет только две, а не четыре… Так что, съем-ка их сам.

И Рассказчик прямо на глазах у Кристофера принялся разворачивать первую конфету…

У Кристофера Робина округлились глаза, а Кролик демонстративно отвернулся.

• А нельзя ли сделать сегодня исключение из формулы? – спросил он затем.

• Ну какая же это тогда формула, если из нее делать исключение! – ответил Рассказчик и сунул в рот вторую конфетку. – Формула есть формула.

Кристофер Робин судорожно сглотнул.

Тем временем Винни-Пух продолжал сетовать:

• Вот придет Пятачок и попросит немножечко меда, я ему ничего не дам! Э… постойте, а ведь это неплохо, совсем неплохо.

Винни-Пух на минуту было обрадовался, но затем вновь погрустнел:

• Если пораскинуть опилками, это вроде как и хорошо, что я больше ни с кем не должен делиться медом, а то ходят тут всякие, а потом горшочки с медом пропадают. Но ведь, с другой стороны, мне тоже нужно подкрепиться...

Винни-Пух погрузился в размышления, да так, что стал слышен шурш его опилок:

• Может быть мне сходить к кому-то, и тот мне отдаст свой четвертый поток медовой любви? А что, хорошая идея, ай да Мишка с опилками в голове! Ай да формула!

Винни было рванул к двери, но тут же остановился и призадумался:

• А что, если у того тоже останется только три потока любви? Тогда он не сможет мне дать свой горшочек меда… Может мне самому дать ему свой горшочек, дабы он потом отдал его мне?

Винни было бросился к буфету, но тут же вспомнил и про формулу, и про то, что у него ничего не осталось:

• Что же тогда получается? Чтобы тот, другой, смог мне отдать поток любви, я сам должен вначале дать ему горшочек с медом? Значит, чтобы получить что-то, нужно сначала отдать что-то? Эх вот ведь незадача…

• Не понял… - прервал Рассказчика Кристофер Робин.

• Видишь ли, Кристофер, Пух не так глуп, каким кажется. Он имеет в виду, что получение всегда связано с отдачей: чтобы что-то получить, нужно вначале что-то отдать. Это называется следствием из «категорического императива Канта», а попросту моралью.

• А если наоборот и фиг с нею, с моралью? – спросил Кристофер Робин, после нескольких эпизодов борьбы с нижней челюстью. – Чтобы что-то отдать, вначале нужно много-много получить, а?

• Увы и ах, но нет, так система получения и отдачи не работает. И ваша с Кроликом формула тоже. Ты сам скоро сможешь в этом убедиться.

Пребывая в поисках выхода из «категорического императива Канта», Пух долго обшаривал буфет в поисках хотя бы одного горшочка меда. Потом поискал под кроватью и даже отодрал половицу от пола – а вдруг? Но «а вдруг» не случилось: меда у него действительно не осталось.

• Иссякли мои потоки любви… То, что ничего не смогу дать Пятачку, очень даже неплохо, но вот вопрос, что же мне делать самому?

Наш Мишка был мишкой действия, и, не раздумывая долго, Пух пулей вылетел из дома и отправился на поиски иссякшего ресурса вкупе с потоками любви, умятыми им накануне. Где восполняются последние, Пух хорошо знал. А поэтому через 20 минут он уже стоял на большой поляне, где рос высокий-превысокий дуб, на самой верхушке которого кто-то громко жужжал: «жжжжжжж...»

Винни-Пух сел на траву под деревом, обхватил голову лапами и стал приводить свои опилки в божеский вид.

Сначала вместе с опилками он подумал так: «Это - жжжжжж - неспроста! Зря никто жужжать не станет. Само дерево жужжать не может. Значит, тут кто-то жужжит. А зачем тебе жужжать, если ты - не пчела? По-моему, так!» - «Так, так!» - согласились с Мишкой опилки.

Потом он еще подумал-подумал и сказал про себя: «А зачем на свете пчелы? Для того, чтобы делать мед! По-моему, так!» - «Точняк!» – ответили ему собственные опилки.

Тут он поднялся и сказал:

• А зачем на свете мед? Для того, чтобы он стал моим ресурсом! Пусть пчелы отдадут мне свой мед – мне всего-то и нужно, что три больших-пребольших горшка и еще один, про запас. Вдруг кто-то у меня попросит немножечко – но только немножечко - меда. А то ведь он такой, этот четвертый медовый поток любви - он если есть, то почему-то его сразу же нет! По-моему, так, а не иначе!

Опилки принялись размышлять, так ли это, но было поздно: Пух уже полез на дерево. Он лез, и лез, и все лез, и по дороге он пел про себя песенку, которую сам тут же сочинил. Вот какую:

Мишка очень любит мед!

Почему? Кто поймет?

В самом деле, почему

Медовый ресурс так нравится ему!

Вот он влез еще немножко повыше... и решил, что вполне заслужил первый горшочек меда... Затем и еще совсем немножко, повыше... и Пух заслужил уже второй горшочек, а затем и третий… И тут ему пришла на ум другая песенка-пыхтелка:

Если б мишки были пчелами,

То они бы нипочем

Никогда и не подумали

Так высоко строить дом;

И тогда (конечно, если бы

Пчелы - это были мишки!)

Нам бы, мишкам, было незачем

Лазить на такие ресурсные вышки!

По правде говоря, третий горшочек с медом Пуху дался особенно тяжело, поэтому-то Пыхтелка и получилась такая жалобная. Но ему осталось лезть уже совсем-совсем-совсем немножко – вот он, четвертый горшочек с медом, уже близко. Вот стоит только влезть вот на эту веточку - и...

ТРРАХ! БАБАХ!

• Мама! - крикнул Пух, пролетев добрых три метра вниз и чуть не задев носом толстую ветку.

• Эх, и зачем я только полез за этими дурацкими потоками люб... - пробормотал он, пролетев еще метров пять.

• Да ведь я не хотел сделать ничего плохого пчел... - попытался он объяснить, стукнувшись о следующую ветку и перевернувшись вверх тормашками.

• Ах, и зачем я только послушал Кролика, - признался он наконец, когда перекувырнулся еще три раза, пожелал всего хорошего самым нижним веткам и плавно приземлился в колючий-преколючий терновый куст, - все из-за него, ушастого Експертуса! Мама!

Пух выкарабкался из тернового куста, вытащил из носа колючки и снова задумался. И самым первым делом он подумал о Пятачке.

• Обо мне? - переспросил дрожащим от волнения голосом Пятачок, со времени Еминара не покидавший комнату Кристофера Робина и по-прежнему тихо сидящий в уголке.

• О тебе.

• Не отвлекайтесь, нам важно побыстрее узнать, какой же выход нашел Винни-Пух из этого, как его, «категорического емпиратива» какого-то там Канта, – прервал Пятачка Кристофер Робин. – А то что-то я волнуюсь.

• За Пуха? – хитро спросил Рассказчик.

• При чем тут Пух? За положенные мне потоки любви… А то я сам хотел было попросить у Пуха горшочек с медом!

Итак, справившись с колючками, Винни-Пух отправился к своему другу Пятачку и спросил:

• Интересно, нет ли у тебя случайно воздушного шара?

• Воздушного шара?

• Да, я как раз шел и думал: «Нет ли у Пятачка случайно воздушного шара?» Мне было просто интересно.

• Зачем тебе понадобился воздушный шар?

Винни-Пух оглянулся и, убедившись, что никто не подслушивает, прижал лапу к губам и сказал страшным шепотом:

• Мед.

• Что-о?

• Точнее четвертый поток медовой любви! - повторил Пух. – Ты же хочешь, чтобы я отдал тебе свой четвертый поток любви в виде, э… небольшого горшочка с медом? Так вот, чтобы раздобыть твой горшочек, мне нужно найти еще три для себя. Ты же помнишь, что говорил Кролик про формулу «четыре минус один»?

У Пятачка округлились глаза, демонстрирующие усиленную работу мысли

• Мало ли что говорит Кролик, - затянул Пятачок. – Ты что, решил опробовать формулу на практике? Но вот чего я никак не возьму в толк: чтобы отдать тебе один воздушный шарик, я должен вначале получить от тебя четыре шарика. У тебя есть четыре шарика?

Тут пришло время Пуху продемонстрировать округлившиеся глаза и усиленную работу мысли.

• Э…а…у… - и тут Пух сообразил: - У меня были четыре воздушных шарика для тебя, но видишь ли, пока я шел сюда, я споткнулся и шарики лопнули. Так жалко! Давай решим, что я как будто бы дал тебе четыре воздушных шарика. А я тебе потом горшочек с медом отдам…

• Гениально! – вскричал Кристофер Робин, и даже Кролик согласно кивнул ушами. – Пух как всегда нашел выход из казалось бы безвыходной ситуации! Вот так и тебе надо было поступить с конфетами: ты вполне мог бы представить себе, будто я дал тебе четыре конфеты, и отдать мне одну конфетку…

• Да, но и ты мог бы представить себе, что как будто я отдал тебе одну конфетку, разве не так? Кристофер, конфета была вкусная?

Кристофер обиженно замолчал, а Кролик презрительно фыркнул.

Пятачок призадумался:

• А ты не врешь? – спросил он после некоторого молчания. - А какого цвета были твои шарики?

• Э…ты спрашиваешь, какого цвета? Синего, красного, желтого и золотого, как мед.

• Синего… - задумчиво произнес Пятачок, - мой любимый цвет. А какого размера?

• Э… примерно с тебя.

• Мой любимый размер. Ну так и быть, договорились - ты дал мне эти красивые шарики, только, чур, Кролику ни слова - а то он не пустит нас с тобой на следующий Еминар.

И Пятачок исчез в глубине своего дома. Как раз накануне Пятачок был в гостях у своего друга Кристофера Робина, и там всем гостям дарили воздушные шарики.

• Ага, как же, не дождетесь, - воскликнул настоящий Кристофер Робин, – чтобы я вот так просто разбрасывался своим ресурсом.

И все, даже Кролик, посмотрели на него с упреком: мог бы хотя бы представить себе, что так было.

И Кристофер Робин замолчал.

Пятачку достался большущий зеленый шар, а одному из Родных и Знакомых Кролика, клопику Алешке, приготовили большой-пребольшой синий шар, но этот Родственник и Знакомый его не взял - он был еще такой маленький, что его не взяли в гости, а поэтому Пятачку пришлось, так и быть, захватить с собой оба шара - и зеленый, и синий.

• Какой тебе больше нравится? - спросил Пятачок, вынося из дома оба шарика.

Пух обхватил голову лапами и задумался глубоко-глубоко.

• Вот какая история, - сказал он. - Если хочешь восстановить потоки любви, главное в том, чтобы тебя не заметили. И вот, значит, если шар будет зеленый, они могут подумать, что это листик, и не заметят тебя, а если шар будет синий, они могут подумать, что это просто кусочек неба, и тоже тебя не заметят. Весь вопрос - чему они скорее поверят?

• А думаешь, они не заметят под шариком тебя?

• Может, заметят, а может, и нет, - сказал Винни-Пух. - Разве знаешь, что пчелам в голову придет? - Он подумал минутку и добавил: - Я притворюсь, как будто я маленькая черная тучка, на Еминаре у Кролика не был и совершенно не интересуюсь чужим ресурсом!

• Тогда тебе лучше взять синий шарик, - сказал Пятачок.

И вопрос был решен.

Друзья взяли с собой синий шар, Пятачок, как всегда (просто на всякий случай), захватил свое ружье, и оба отправились в поход.

Винни-Пух первым делом подошел к одной знакомой луже и как следует вывалялся в грязи, дабы стать совсем-совсем черным, как настоящая тучка, не побывавшая на Еминаре у Кролика. Потом они стали надувать шар, держа его вдвоем за веревочку. И когда шар раздулся так, что казалось, вот-вот лопнет, Пятачок вдруг отпустил веревочку, Винни-Пух плавно взлетел в небо и остановился там-как раз напротив верхушки пчелиного дерева, только немного в стороне.

• Ураааа! - закричал Пятачок.

• Что, здорово? - крикнул ему из поднебесья Винни-Пух. - Ну, на кого я похож?

• На медведя, который летит на воздушном шаре в надежде раздобыть чужой ресурс!

• А на маленькую черную тучку, не интересующуюся чужим ресурсом, я разве не похож? - тревожно спросил Пух.

• Не очень. Особенно в смысле ресурса.

• Ну ладно, может быть, отсюда больше похоже. А потом, разве знаешь, что придет пчелам в голову!

К сожалению, ветра не было, и Пух повис в воздухе совершенно неподвижно. Он мог чуять ресурс, мог видеть ресурс, но достать мед Пух, увы, никак не мог. Не говоря уже о наслаждении тремя потоками медовой любви – про четвертый, тот, что предназначался Пятачку, Пух уже почти забыл.

Спустя некоторое время он снова заговорил.

• Пятачок! - крикнул он шепотом.

• Чего?

• По-моему, пчелы что-то подозревают!

• Что именно?

• Не знаю я. Но только, по-моему, они ведут себя подозрительно!

• Может, они думают, что ты хочешь утащить их медовый ресурс?

• Может, и так. Разве знаешь, что пчелам в голову придет?!

Вновь наступило недолгое молчание. И опять послышался голос Пуха:

• Пятачок!

• Что?

• Хочешь получить горшочек меда? У тебя дома есть зонтик?

• Хочу. Кажется, есть.

• Тогда я тебя прошу: принеси его сюда и ходи тут с ним взад и вперед, а сам поглядывай все время на меня и приговаривай: «Тц-тц-тц, похоже, что дождь собирается!» Я думаю, тогда пчелы нам лучше поверят.

- Он, что - больной? – вслух сказал Кристофер Робин, - Глупый Медведь с опилками вместо мозгов!

Рассказчик строго посмотрел на Кристофера Робина и задал коварный встречный вопрос:

• Кристофер, а разве ты в порядке? Ведь это вы с Кроликом своей математикой «четыре минус один» довели бедного Пуха до того, что он сейчас висит на воздушном шаре. Вот и результат: вместо того, чтобы просто-напросто попросить кого-нибудь угостить его медом, наш доверчивый Мишка висит перед опасным гнездом пчел.

Кристофер замолчал и опустил глаза, а Кролик незаметно сполз со стула и куда-то спрятался. Винни же, даже не зная о том, что он сейчас висит на сказочном воздушном шаре, все так же продолжал дремать в углу комнаты.

А тем временем Пятачок отправился домой за зонтиком.

• Наконец-то! - крикнул Винни-Пух, как только тот вернулся. - А я уже начал беспокоиться. Я заметил, что пчелы ведут себя совсем подозрительно!

• Открыть зонтик или не надо?

• Открыть, но только погоди минутку. Надо действовать наверняка. Ходи с зонтиком и говори: "Тц-тц-тц, похоже, что дождь собирается", а я буду петь специальную Тучкину Песню - такую, какую, наверно, поют все тучки в небесах... Давай!

• А ты уверен, что это не опасно? Вдруг пчелы разозлятся еще больше, и на меня тоже, коль я участвую в обмане?

• Ты мед хочешь получить или нет?

Пятачок хотел получить мед, но так как нельзя было просто сходить в гости, допустим к Кенге, и попросить у нее горшочек меда, а нужно действовать обязательно по формуле «четыре минус один», ему ничего не оставалось, как ходить взад-вперед под деревом с зонтиком.

На этом моменте Рассказчик, все время наблюдавший за сыном, впервые заметил, что тот покраснел. Но пока еще не особо. Кролика же след простыл.

Пятачок принялся расхаживать взад и вперед под деревом и говорить, что, кажется, дождь собирается, а Винни-Пух запел такую песню:

Я Тучка, Тучка, Тучка,

А вовсе не медведь,

Ах, как приятно Тучке

По небу лететь!

Ах, в синем-синем небе

Ресурсы и уют -

Поэтому все Тучки

Так весело о меде не поют!

Но пчелы, как ни странно, жужжали все подозрительнее и подозрительнее. Многие из них даже вылетели из гнезда и стали летать вокруг Тучки, когда она запела второй куплет песни. А одна пчела вдруг на минутку присела на нос Тучки и сразу же снова взлетела.

• Пята – ай - чок! - закричала Тучка.

• Что?

• Я думал, думал и наконец все понял. Это неправильные пчелы!

• Да ну?

• Совершенно неправильные! И они делают неправильный мед!

• Ну да?

• Да. А неправильный мед не может стать ресурсом. И для потоков любви он не годится!

• А может быть он не годится только для трех первых потоков, которые твои, а вот для моего, четвертого, он вполне?

• Нет, он вообще не годится! Так что мне, пожалуй, лучше спуститься вниз.

• А как? - спросил Пятачок.

Об этом Винни-Пух как раз и не подумал. Если он выпустит из лап веревочку, он упадет и опять бумкнет. Эта мысль ему не понравилась. Тогда он еще как следует подумал и потом сказал:

• Пятачок, ты должен сбить шар из ружья. Ружье у тебя с собой?

• Понятно, с собой, - ответил Пятачок. - Но если я выстрелю в шарик, он же испортится!

• А если ты не выстрелишь, тогда испорчусь я, - сказал Пух.

• Но ведь тогда я истрачу на тебя свою пулю, а Кролик сказал, что вначале я должен получить от тебя четыре таких же пули.

• Пятачок, время дорого, представь себе опять, что я уже истратил на тебя четыре пули и стреляй!

Пятачок решил согласиться, потому что представлять себе, на какие части его тельца Винни истратил свои, пусть даже воображаемые, пули, ему не хотелось. От слова «совсем». Он тщательно прицелился в шарик и выстрелил.

• Ой-ой-ой! - вскрикнул Пух.

• Разве я не попал? - спросил Пятачок.

• Не то чтобы совсем не попал, - сказал Пух, - но только не попал в шарик!

• Прости, пожалуйста, - сказал Пятачок. – Значит, мне нужно еще одну, уже вторую свою пулю, на тебя истратить. Помнишь? «Четыре минус один»…

- Да-да, я понял, что должен тебе уже целых восемь пуль. Стреляй немедленно!

Тут до Пятачка дошло, что он сболтнул лишнего – восемь пуль на такое Очень Маленькое Существо – это явный перебор. И, не выясняя дальше кто кому должен, он выстрелил снова. На этот раз Пятачок не промахнулся. Воздух начал медленно выходить из шарика, и Винни-Пух плавно опустился на землю.

…Правда, лапки у него от долгого висения на шарике совсем одеревенели, оттого ему пришлось еще сколько-то времени, сидя уже на земле, как бы висеть, держась за оставшуюся у него в лапах веревочку. А потом Пух еще целую неделю не мог лапами пошевелить, и они так и остались надолго торчать кверху. Если же ему на нос садилась муха, ему приходилось сдувать ее: «Пухх! Пуххх!»

Что же до Пятачка, то памятуя о том, что отныне Пух должен ему целых восемь пуль, он предпочитал с Винни не видеться… До тех пор, пока… пока все в Дремучем Лесу не забудут про формулу «четыре минус один» и про баланс отданного и полученного.

• Сказке конец? - спросил притихший Кристофер Робин.

• Конец.

Кристофер Робин глубоко вздохнул, взял Медвежонка за заднюю лапу и поплелся к двери, волоча его за собой. У порога он обернулся и сказал:

• Ты не сильно обиделся на меня?

• Я скорее расстроился, - ответил Рассказчик.
• А Винни?

• Об этом ты должен спросить его сам.

• А ему не очень было больно, когда в него попали из ружья?

• Думаю да, - ответил отец. - Впрочем, так же больно будет и всем тем, с кем ты начнешь подсчитывать баланс отданного и полученного.

Мальчик кивнул и вышел, и через минуту папа услышал, как Винни-Пух спускается по лесенке: бум-бум-бум.

«Умение отдавать – непростой урок, порой, дабы его освоить, нужны годы», - подумал Рассказчик. – И «категорический императив Канта» нам в помощь!