Капитал и цивилизация.
Взаимосвязанность вещей в мире позволяет нам познавать сам мир. В то время, как сам смысл мира придаёт миру статус существования. Эти вещи довольно очевидные, и не требуют особых доказательств. Вещь не столь очевидная, хотя и важная, развитие науки и технологий, влияет на общество, порой трансформируя его. Изучение этих взаимосвязанных вещей позволяет лучше понимать мир. Существует огромное количество дисциплин, которые подходят с разных сторон для изучения вопросов. Долгий Девятнадцатый Век (1789-1914гг.) – это век прорывной и прогрессивный, век веры в науку и веры в то, что наука спасёт мир и изменит всё к лучшему, закончился Великой Войной, которая подорвала веру не только в науку, но даже в саму цивилизацию и её основы. 19 век вошёл в историю, как век тотальной квантификации и редукционизма, как время, когда европейцы стремились перевести всякую наличность в непосредственную подручность. Эпоха простых объяснений сложных явлений, эпоха, когда уже «почти всё известно, осталось пару уточнений». Конец метафизики, конец науки, конец искусства, конец варварских практик, конец религиозного мракобесия, и так далее и далее.
Бурное развитие науки и техники, позволило европейцам принципиально изменить свою стратегию выживания. Промышленная Революция, стремительно пронесшаяся по Европе, устранила, так называемую Мальтузианскую ловушку. Европейские народы, умножавшие порой в геометрической прогрессии свою численность, в особенности англичане и немцы (например, примерно 80 млн американцев имеют немецкое происхождение), смогли заселить огромные внеевропейские пространства. Англичане построили Империю, над которой, по истине, никогда не заходило Солнце. Американцы и немцы создали самые мощные промышленные и научные державы, а русские контролировали 1/7 часть суши Земли. Африканский континент был поделен на заморские владения англичан, немцев, бельгийцев, португальцев, французов и голландцев, на Востоке подняла голову Японская Империя, которая вскоре после разгрома Российской Империи была принята в европейскую систему, как полноправный член, а интеллектуальные элиты всерьез заговорили о Японии, как потенциальной владычице мира.
Электричество, телеграф, сила пара, Дарвинизм, неевклидова геометрия меняют представление о мире и месте человека в нём. Расстояния уменьшаются, порой перестают играть значение, человеку кажется, что природа стоит буквально на коленях, а грозные апокалиптические предписания из Библии лишь сказки для обманчивой и легко манипулируемой толпы. Мир стал меньше, но стал ли он более прогрессивным? Или же наоборот на горизонте показалось Новые Средние Века? Философы, историки, социологи, писатели-фантасты, политические фанатики и даже обыватели в салонах, все отвечали на этот вопрос по-разному, через призму своего восприятия, при этом порой волей не волей изменяя мнения оппонента, одним лишь высказыванием своей точки зрения. Научная среда не осталась в стороне, а как известно наука изменяет, порой сама того не желая общество. В частности, как мы уже писали, не изменение общества оказывается решающие воздействие на смену парадигм и научных установок, как таковых, но смена оных в философии и науки изменяет, трансформирует самого общество. В научной среде времена отметились поисками метаязыка, метадисциплины, способных дать ответы на все тайны бытия, подвести последнюю демаркационную черту, за которой известно всё. Хотя пытливые умы понимали, что это невозможно, очарованная толпа сциентистов жаждала появления на свет подобной вещи.
В 19 веке получают окончательное становление и самостоятельную жизнь, три фундаментальные науки, которые касаются всех и каждого: социология, психология и экономика. Происходит появление специалистов именно в этих областях, чья деятельность базируется именно на языках данных дисциплин, а не является приложением к математике или философии. Но что самое удивительное, так это то, что именно эти три дисциплины в глазах профанов будут тем самым эликсиром от «незнания», выпив которой познаешь все Тайны Бытия. Появление психологии, как отдельной от философии дисциплины, приводит к появлению психологизма. Если говорить коротко, то психологизмом можно назвать тенденцию в гуманитарных науках, а следом и попытка их применения к точным и естественным, к объяснению феноменов через сведения их к индивидуальному или коллективному сознанию. При этом тут не имеет особого значение, есть это сведение к некому трансцендентном, как у Юнга или имманентному, биологически-детерминированному, как у Фрейда. Имеет значение лишь то, что любое явление объясняется через феномен сознания, подсознания, пре-сознания и прочего предельно неясного, и самого по себе неопределенного, то есть метафизического, как такового. Само-собой это вызвало протест и привело к появлению антипсихологизма в математике, логике, философии, а также бихевиоризма в биологических дисциплинах, который в наиболее грубой и извращенной форму свёлся к какой-нибудь макулатуре, объясняющей поведение людей, через «есть и размножаться» и прочие «бабуиновые теории». Разгром психологии и постановка её на место рядом логиков и философов, привел к тому, что взор устремился в сторону социологии, а сама психология погрязла в экзистенциализме, пока в 70-х не нашла новый синтез с биологическими науками.
Социологи, вышедшие на сцену в начале, создавали впечатление того, что у них есть ответы на все вопросы. Ярчайший пример немецкий социолог Макс Веббер, который объяснял и прелести демократии (как способа организации общества, где наиболее харизматичный и способный будет избираемым, ликующей толпой), и сущность науки, и сущность истины, и корни капитализма, и сущность трансценденции в мире явленного и прочее, прочее, прочее. Герберт Спенсер создаёт идеологию социал-дарвинизма, эволюционизм, перенося свои идеи естественного отбора и борьбы за выживание на всё куда смог дотянутся своими ручонками, доводя порой собственные идеи до абсурда. Например. Если каждая раса, каждый народ, каждое общество проходит последовательные эволюционные стадии развития, а мир – это арена сражения между ними, где выживает наиболее сильнейший, то какой смысл в расовых ограничениях? Подобный вопрос задают все идеологические антирасисты, вопрос на которой в рамках данной парадигмы нельзя дать ответ, при том, что именно она [парадигма] и ставит его. Спенсер же полагал, что подобным подходом подводит научное оправдание расизму. Торстейн Веблен – американский социолог, норвежского происхождения, убеждает экономистов в том, что экономику определяет социология, как таковая. Институционализм, рассматривающий экономику через призму эволюции социальных институтов, есть ничто иной, как продолжение идей Герберта Спенсера о последовательном развитие народов, которые формируют институты, которые выполняют ту или иную функцию. Например, Церковь выполняет роль стабилизатора взаимоотношений и придаёт надежду людям в этом мире, этакие психотерапевты, по мнению социологов спенсеровского разлива и примкнувших к ним экономистов. Веблен полагал, что мир движется к уменьшению насилия и увеличению стабильности, а, следовательно, и счастью, но есть нечто, а именно класс людей, которые заинтересованы в спорте, войне и агрессивных видах соперничества, которые и порождают насилие. При этом подобный класс обладает рядом преимуществ, (кое-кто затем это назовёт привилегиями и биологически их детерминирует, при этом сведя саму биологи к социальному, абсурд – да и только!) а именно наследуемыми материальными благами, в отличие от других людей, которые могут быть умнее и способнее, но без, так сказать, «стартового капитала». Интерсекциональный феминизм третьей волны возник не на пустом месте, но это лишь один из корней, а разговор сейчас не о том. А далее появляется социология истории, социология детства, социология менеджмента, социология медицины, социология техники, короче говоря, социология всего что угодно, а все что угодно есть «порождение социального». Так появляется и знаменитый «социальный конструкт», в которой отныне вписывается всё, что сущее и несущее, что есть и чего нет. Конечно, ни Веблен, ни Веббер, ни Спенсер, ни другие социологи не подозревали к чему приведут их измышления.
В целом, социология стала своего рода «царицей наук», способная давать ответы на все вопросы почти весь 20-й век, пока не начал сдавать позиции экономике. Сдача эта была постепенной. Гуманитарная сфера всё еще подвержена хватке социологии, нежели экономики. Другое дело жизнь общественная, политическая и даже религиозная. Речь идёт об экономизме. Хотя стоит признать, сделав оговорку, что сложно порой отделить сферу экономики и от сферы социологии в данном вопросе. Поэтому вполне можно сказать, что социология закончила свою интервенцию в экономику, поставив её под полный контроль, но выставив на фасад исключительно экономические плакаты. Наиболее радикальная форма экономизма, как идеологии сегодня – это либертарианство и неолиберализм, вера в так называемый рынок, который может всё, а его «невидимая» рука поможет в деле «естественного отбора». Но может ли быть, столь радикальная форма мышления быть верной? Можно критиковать данный подход с разных сторон, но лучше обратится к тому, что составляет базис всего этого, а именно к деньгам и стоимости, к их сущности.
Что есть деньги? Привычным ответом на данный вопрос будет то, что деньги – это некая условность, некий эквивалент, который служит мерой товаров и услуг, обмениваемый непосредственно на оные. Но для начала следует задаться вопросом, а как строится экономика, как происходит взаимодействие между игроками рынка, когда денег нет? Очевидно, что подобный рынок будет строится на: 1) бартере; 2) долге; 3) даре. Бартер - «я тебе, ты мне». Долг – «сегодня я тебе, завтра ты мне». Дар – «я делаю это совершенно безвозмездно». Такая экономическая система уже обладает всеми теми свойствами, которыми обладает та, в которой живём мы. Если смотреть по сути, то бартер мало чем отличается от денежной системы, за исключением удобства и абстрактности последней. В самом деле, намного удобней приходить в магазине и расплачиваться наличным или безналичным расчетом, вместо того, чтобы приходить в него и менять свою корову на два телёнка. При всём, при этом, подобное удобство открывает возможность для более быстрого роста и для потенциального «большего роста». То есть, в денежном эквиваленте мы можем накопить и хранить намного больше богатств, нежели в непосредственном вещевом. Пока это не очень очевидно, но дальше будет понятно. Что касается долга, то долг, как таковой, есть кредит в современной системе. Получая сегодня n$ под k% годовых, вы принципиально ничем не отличаетесь от крестьянина, который брал у более успешного человека мешок в долг, чтобы после сезона отдать два. Главное же, что поменялось, и при этом вытекает и вышеназванного первого пункта – это удобство. Кредит в отличие от «классического долга» («бартерного долга») это удобно. Ну а что касается дара, то тут ничего нового быть особо не может, разве что юридические тонкости в зависимости от объекта дарения и подчинённости той или иной юрисдикции субъектов могут изменятся.
И так далее следует рассмотреть то, какую же функцию выполняют деньги. Принято выделять четыре базовые функции:
1. Мера стоимости. То есть непосредственный эквивалент, который помогает нам быстро понять цену той или иной вещи (товара или услуги).
2. Средство обращения. Деньги – как непосредственный посредник в обращении товаров и услуг на рынке. Тут важно отметить тот факт, что деньги должны обладать ликвидностью, и как правило обладают ей в долгосрочной перспективе, в отличие от шарика из снега. Вряд ли у вас получится использовать шарики для снега, как полноценные деньги, по причине того, что они быстро портятся при изменении температуры. Поэтому средство обращения должно преодолевать пространственный и временной предел, чтобы вы могли получать деньги в одном месте, а тратить в другом и другое время.
3. Средство платежа. Тут всё понятно. Единственное, что следует добавить, средство платежа должно обладать таким же свойством, как и средство обращения, то есть ликвидностью.
4. Средство сбережения или накопления. Вы продали 15 шкур медведя и получили за них 15 условных единиц, которые вы можете отложить, понимая, что даже несмотря на инфляцию (т.е. обесценивание денег), вы обладаете некоторой несгораемой суммой, которую в другое время и другом месте вы можете обменять на товар или услугу, необходимую вам.
Отсюда несложно догадаться о том, что деньги есть богатство, а богатство есть по сути своей то, что может быть выражено через капитал. Поэтому следует рассмотреть виды капитала и сущность этих видов.
1. Промышленный. Сущность – производство.
2. Военный. Сущность – отъем/грабеж.
3. Банковский. Сущность – накопление.
4. Интеллектуальный. Сущность – знание.
5. Магический. Сущность – вера.
А также способы накопления этого капитала:
1. Насильственный. Сущность – отнятие. Отнятие против воли владельца его капитала.
2. Магический. Алхимический. Сущность – создание. Создание из нечто менее ценного, такой вид вещи, который будет равен по ценности n условных единиц, при этом будет пользоваться признанием, то есть быть легитимным и ликвидным.
3. Духовный. Изобретательство. Сущность – обмен. Обмен плодов труда на их эквивалент.
4. Ростовщичество. Ссуда. Сущность – накопление. В отличие от первых трёх, подобный способ не может быть изначальным, однако он может увеличивать первоначальный капитал.
5. Финансовая пирамида и т.п. Сущность – обман и доверие. Потенциальный вкладчик должен доверять организатору, обман же заключается в том, что никто не знает, когда рухнет пирамида, но при этом дабы накопить капитал следует подогревать интерес к пирамиде лживой информацией о том, что в ближайшие время с пирамидой будет всё в порядке.
6. Сдача в наём. Сущность – передача права пользования на определённое время. Несмотря на то, что данный способ схож с пунктом 3, он предполагает не только изначальный капитал, но и оказание услуги, которая заключается не в создании нового, а лишь в праве пользования уже созданным.
Если рассматривать деньги, по их видам, то следует выделить четыре базовых:
1. Товарные деньги. Зерно, меха, ракушки, а также металлические монеты, эквивалентом стоимости которых является стоимость металла из которых они сделаны.
2. Фиатные деньги (от лат. fiat — декрет, указание, «да будет так»). В отличие от товарных денег, стоимость фиатных не соответствует номиналу. Например, бумажный доллар будет намного дешевле золотой монеты номиналом один доллар, по причине того, что материал бумажного доллара дешевле металлического собрата.
3. Обеспеченные деньги. В отличие от фиатных денег, которые несут в себе символическое значение, обеспеченные деньги можно менять непосредственно на то, чем они обеспечены. Чаще всего они обеспечены золотом или серебром. То есть если 1$ = 1 унции золота, то один бумажный доллар можно обменять на 1 унцию золота.
4. Электронные деньги. По сути разновидность фиатных денег, с той лишь разницей, что в отличие от обычных денег, они представляют собой лишь информацию в электронном виде на определенном носители. Сюда же можно отнести и крипто валюты, которые в отличие от «классических» электронных денег, не имеют своих физических аналогов (как правило).
Мы рассмотрели базовые вещи относительно денег и капитала. Теперь следует рассмотреть, как менялись теории денег на протяжении истории.
1. До 17 века была распространена теория, согласно которой деньги имеют непосредственную стоимость, которая определяется металлом из которой создана монета. В ходу были в те времена товарные деньги, созданные как, правило из благородных металлов. Несмотря на то, что в мире первая банкнота появилась еще в 9 веке до нашей эры, вхождение в массы они приобретают лишь с 17 века, когда и меняется теория денег.
2. В начале 17 века, английский философ Джордж Беркли разрабатывает теорию, согласно которой деньги создаются государством, а, следовательно, их стоимость определяется номиналом прописанным государством. Данная теория получила название номиналистическая теория денег. Сторонники данной теории, которых было огромное количество, вплоть до германской гиперинфляции в 20-х годах 20 века, полагали что ценность денег определяется не их природным свойством (золото, серебро) и не самим рынком, который создаёт баланс (теория трудовой стоимости), а исключительно теми, кто задаёт правила игры, обладая правом на создание денег. То есть, по мнению номиналистов покупательная способность денег не зависит не только от стоимости драгоценных металлов, но даже от товаров и услуг, которыми обмениваются агенты рынка, а определяется лишь волей законотворца.
3. В начале 18 века формируется, так называемая, количественная теория денег. Английский философ Дэвид Юм, используя наработки другого английского философа Джона Локка, показывает, что стоимость денег вещь фиктивная и поэтому покупательская способность денег определяется их количеством. Дальнейшие развитие теория получила в работах Дэвида Рикардо, Джона Милля, американского экономиста Ирвина Фишера, который вывел знаменитую формулу: М х V = P x Q, где M - среднее количество денег, которое находится в данном государстве (обществе) за год, V – среднее число оборотов денег между агентами в обмен на товары и услуги, P – средняя цена за товар и услугу, Q – количество товаров и услуг; а также английского экономиста Альфреда Маршалла, который скорректировал формулу, приведя в тот вид, который принимают современные сторонники количественной теории: М = к х Р х Q, где М – количество денег, P – уровень цен, Q – объем товаров и услуг, которые включены в конечный продукт, к – часть годового дохода, которую участвующие в обмене желают сохранить в форме денег, т.е. не переводить в товары и услуги.
4. Именно «k» в последней формуле, то есть часть денег, которую желают сохранить, становится камнем преткновения. Этакая одна из форм накопительства (другая это, например, покупка недвижимости, которая не участвует в рынке, а простаивает в неиспользуемом виде, т.е. без сдачи, например, в аренду), которая сама того не желая вредит не только рынку, обесценивая деньги, но и самой теории. Таким образом, ученик Альфреда Маршалла – Джон Кейнс предлагает свою теорию денег. Кейнс находился под влиянием немцев, сторонников номиналистической теории, в частности её последователя Георга Кнаппа, который утверждал, что деньги обладают свойством «назначенной стоимости». Соединив оба положения, положение англичан и немцев, Кейнс предлагает миру свой взгляд на деньги. Вместо предположения о том, что ценность денег определяет их количество, Кейнс выдвигает постулат о том, что скорость обращения денег – величина переменная, которая зависима от ряда параметров, таких как норма процента, доходы, а также «настроения» субъектов экономики к капиталовложению. Одна из отрицательных вещей, которой замораживает экономику и ведёт к инфляции, по мнению Кейнса, это накопительство, та самая k из формулы (либо же, например, недвижимость), которые не участвуют в работе рынка, уменьшая те самым объем денежной массы (или же недвижимости) на рынке, приводя изменению покупательной способности денег. Поэтому делает вывод, соглашаясь с тезисом Кнаппа о «назначенной стоимости» государство должно регулировать экономические отношения, регулируя пошлины, налоги, и проценты дабы избегать кризисов, аналогичных тем, что разгорелись в 70-е годы 19 века и 20-е годы 20 века. В качестве альтернативы Кейнс видит экономическую структуру, построенную на совмещение гильдейской системы Средних Веков и рядом постулатов классической политэкономии, при надзоре государства. Выделяя три мотива накопления денег: трансакционный, предосторожности и спекулятивный, Кенйс в первых двух следует традиции кембриджской экономической школы (следующей количественной теории), а спекулятивном мотиве следует немецкой экономической традиции, которая в те годы опиралась в разные промежутки времени на историцизм, психологизм и социологизм, для обоснования «настроения» субъектов рынка, а также их рационального и иррационального поведения. Джон Кейнс был таким образом первым, кто построил теорию денег, акцентируя внимания не на традиционную связь денег и цен, но на инвестиционный спрос, который при этом может определятся, а может не определятся непосредственно товарно-денежными отношениями, но зависит от аксиологии субъекта. А так как аксиология субъектов различна, то нужен механизм, которую будет создавать легальные и справедливые условия для всех игроков рынка, по мнению Кейнса эту роль возьмет на себя государство, а не «невидимая» рука рынка. Ведь эта «невидимая» рука рынка в большинстве случаев есть то, что называется спекулянт, то есть тот субъект, который занимается перепродажей товаров, а иногда и услуг, намеренно и чрезмерно завышая цену, что вредит самой экономической системе. По сути Кейнс сформулировал первую полноценную макроэкономическую теорию, а после него экономика начинается торжественное шествие в качестве «царицы наук», метадисциплины, метаязыка.
5. Другим противником количественной теории денег являлся Карл Маркс. Маркс обратил внимание на то, что в количественной теории денег, деньги наделяются само ценностью, хотя таковой обладать не должны, будучи эквивалентами товаров и услуг. Таким образом, Маркс подчеркивал аспект, согласно которому подобное отношение к взгляду на деньги предполагает повторяемость кризисов, связанных в первую очередь с тем, что между продажей и куплей возникает временной разрыв, который может тянутся годами, что в свою очередь ведёт к стагнации экономики и обесцениванию денег. Введение золотого стандарта (или иного), в свою жестко привязывает деньги к государству, но рынок товаров и услуг остаётся абсолютно свободным (либо испытывающий косвенное влияние), что таким образом, также ведёт к стагнации и инфляции, а это в свою очередь порождает кризис. Критика оказалась пророческой. Как итог кризис, который начался после поражения Франции в Войне против Пруссии, привел к тому, что большинство стран закрыли свои рынки. Марксисты рассматривали деньги, как вещь вторичную к товарам и услугам, однако, при этом, деньги – это товар особого рода. В качестве идеально валюты Маркс рассматривал золото, хотя и делал оговорку, что золото не обязательно должно быть единственным вариантом денег. Функции денег могут выполнять и банкноты, при условии, что они заменяют отсутствующие или недостающие золото. Деньги по Марксу – есть единство реального товара (например, золота) и его противоположности – знака, банкноты. Чтобы понять это, следует обратится к немецкому философу Георгу Гегелю, который писал «противоречие есть корень всякого движения и жизненности, лишь поскольку оно имеет в самом себе противоречие, он движется, обладает импульсом и деятельностью». Таким образом деньги следует рассматривать диалектически. Деньги есть овеществленная форма абстрактного человеческого труда, которые вторичны по отношения к непосредственным товарам и услугам, результатам этого самого труда. Карл Маркс, задолго до Джона Кейнса обращает внимание на спекулянтов (так во времена Маркса называли капиталистов), которые отчуждая, по его мнению, труд от непосредственного субъекта, создающего блага, забирают частицу овеществленной формы себе. Так как золото, продолжает Маркс – это вещь, на добычу которой затрачено огромное количество труда, а деньги являются непосредственной общественной формой существования этого труда, которая может обменивать на другие формы, то деньги обладают общественной формой стоимости, и таким образом, будучи вторичными к товару в будущем отомрут, утратив свою основную функции, при условии что распределение общественных благ (а на переходной стадии и денег) будет справедливым, т.е. «по труду и способностям». Как и Кейнс, Маркс видел причины несправедливости в спекуляциях, которые совершают люди, но в отличие из Кейнса не выводил это из разного рода аксиологических систем, а сводил всё к примитивной материалистической матрице, где общественное бытие определяет сознание, а каждый человек в нём может быть унифицирован и стандартифицирован, ради общего блага.
6. Монетаризм. Возникает в 50-х годах, в США, в Чикаго. Основателем был американский еврей Милтон Фридман. Монетаризм возник, как развитие идей количественной теории денег, учитывая критику Кейнса. В отличие от всех предыдущих теорий, монетарная теория математизирована, и в ней даётся попытка с помощью языка математики предсказать будущие экономики. По мнению, монетаристов количество денежной массы является определяющим фактором формирования спроса и предложения. В отличие от Кейнса монетаристы хотя и признают наличие спекулянтов и простоя капитала, однако, считают, что «невидимая» рука все решит, поэтому государство не должно вмешиваться. Однако, в отличие от классических представителей количественной теории, они идут дальше, предполагая, что количество денежной массы влияние на спрос и предложение, кейнсианская норма процента не воздействует на действительные факторы производства, но зависимы от уровня товарных цен, а также идею о «плавающем курсе» для международной торговли и «монетарное правило», то есть увеличение денежной массы на несколько процентов в год, дабы покрыть тех самых спекулянтов. Комментарии излишни. Блестящая экономическая модель, за ширмой математически расчетов и «эмпирики», позволяющие в прямом смысле наёбывать массы. Но в первую очередь самих себя, исходя из крайне эгалитаристических предпосылок, полагаясь на рациональность масс и унитарность аксиологии разных субъектов. Если марксисты, ставили деньги, как нечто вторичное, то монетаристы умудрились поставить деньги, как нечто первичное. То есть фактически, тот у кого печатный станок, тот контролирует товары, услуги и цены. Это даже хуже классической политэкономии Адама Смита. Наиболее ярким примером такой политики стала Рейгономика, того самого Рейгана, пожалуй, самого тупого президента за всю историю США, который умудрился загнать США в долговую яму, а попутно легализовал миллионы небелых иммигрантов из Латинской Америки, дабы «разогреть» экономику. Ярые противники кейнсианцы и «австрийцы».
7. К концу 20 века возникает неокейнсианство и неомонетаризм, которые продолжают традиции основателей своих школ, закрывая бреши в обороне, после обстрела противниками. Но в целом сторонники придерживаются базисных постулатов своих школ.
8. Информационная теория денег. Молодая теория, согласно которой деньги – это разновидность информации о стоимости товаров и услуг. По мнению авторов этой теории, в доиндустриальную эпоху деньги имели товарных характер, в индустриальную - фиатный, а в постиндустриальную – электронные.
9. Существует еще несколько, более маргинальных теорий, такие как государственная теория или функциональная, которые, однако не оказали никакого влияния на положение дел. А также утопическая модель, предложенная Торстейном Вебленом в его книге «Инженеры и ценовая система», где основным источником ценнообразования является непосредственно промышленное производство и все что с ним связано.
Хотя «австрийцы» и не создали своей теории стоимости, они навязали огромному числу людей совершенно идиотскую мысль о том, что экономика определяет всё. Начав своё движение с интервенции молодых наук и поиска метаязыка, Цивилизация в конце концов пришла к тому, что экономика поглотила всё, а главной её оппозицией стал техницизм, который развит именно в экономически отсталых странах (например, в РФ наибольшие число сторонников в Дагестане). Техника стала своего рода неким трансцендентным, которая приходя из другой плоскости спасает прогнивший мир. Вот вам тут про AI, а тут про CRISPR, здесь про цифровое бессмертие, а вот и про роботов (хотя кто уже помнит, что такое робот на самом деле, а не воспринимает автоматы, как роботы?). На фоне этого просыпается интерес к научпопу, технологическому детерминизму, параллельно сопровождающийся леворадикальными идеями об идеальном, справедливом обществе, где не будет отчуждения, войн, насилия и страданий, а все действующие агенты этого самого общества будут следовать единой аксиологической системе, выдуманной очередным примудком на кафедре диалектического материализма, извините опечатка, конечно же в Гарвардской экономической школе. Сама Австрийская Экономическая Школа, которая занималась в своё время спорами с марксистами и немецкими историцистами. А закончила тем, что в третьем своем поколении (Фридрих фон Хаейк), которое вывело «законы жизни», в которых экономика определяет всё. Это довольно занятно, ведь именно это же и проповедовали Марксисты, через «общественное бытие определяет сознание». Так рождался экономизм. Хотя сами члены АЭШ, конечно же не хотели иметь ничего общего с марксизмом и не хотели подобного конца пьесы, но ведь и Джон Локк вряд ли задумывался о мине замедленного действия под названием либерализм и права человека? В итоге он [экономизм] разросся до чудовищных масштабов, инфицировав практически все западные учебные заведения, где основной спор теперь ведётся о том: «ниже налоги или выше», «отнять и поделить или даёшь социал-дарвинизм», марксистская установка о том, что общественное бытие определяет сознания стал аксиомой для противников, которая в смеси с утилитаризмом и правами человека заложила термоядерный заряд под фундамент всей цивилизации, как таковой. Таким образом само изменение отношений к тому, что есть деньги и что есть человек, изменило Цивилизацию до неузнаваемости, а самих её представителей поставило на грань выживания. Люди в целом склонны к предвзятости, и большую часть времени пытаются подстроить факты под своё видение мира, экономисты не стали исключением, как не стали психологи и социологи, все трактующие через призму своего взгляда. Вот и вышло современное общество. Однако, то общество, где мораль определяет выгодой поступка, а человек достоин уважения лишь за то, что он есть, а никто он есть и как он есть, а наличие 500 видов коньяка в супермаркете определяет сознание - есть нечто хуже одомашненного животного. Такое общество не имеет никаких перспектив. Однако, это не означает Конца Истории, это означает скорее Начало Истории.