Мясоедов / Файбисович

«Земство обедает» признано шедевром русского критического реализма и ключевым произведением Григория Мясоедова, вошедшим в школьные учебники. Картина изображает социальное неравенство, но без излишней декларативности. У здания расположились обедающие крестьяне, представители земского уезда, приехавшие для участия в собрании. Подобные земства стали появляться в российских губерниях и уездах после реформы 1864 года для решения хозяйственных вопросов.

Земство дворянское и земство крестьянское разделены стеной, и те и другие обедают, но там где у одних — слуги, блюда и бутыли с вином (все это видно в окне), там у других — лишь хлеб, лук и соль. При этом, и дворянские, и крестьянские представители имели равное право голоса. В этом смысле картина не сожалеет о неравенстве, а скорее показывает разные социальные слои как самостоятельные миры со своими законами — среди крестьян попросту было не принято чревоугодничать в разгар дня. Единственное, о чем картина говорит явно — миры крестьянства и дворянства по прежнему не соприкасаются, они разделены стеной, хотя и с окошком. В целом земские крестьяне выглядят не обреченно, они написаны с достоинством и даже солидностью.

Картина Семена Файбисовича «Еда и отдых» (2013) из цикла «Казанский вокзал» - апофеоз социальной униженности. Художник, чем метод основан на переводе в живопись фотографии, воссоздает фрагмент будней бездомных людей с вокзала. Он обращается к классической для русской культуры темы не только «маленького», но и «лишнего» человека. Все люди без определенного места жительства, которых мы видим, — пожилые, а значит, такой образ жизни ведут недавно, являясь жертвами смены эпох, не найдя себе места в новых порядках.

Картина сохраняет критический пафос живописи передвижников (в котором признавался и сам автор), своей композицией во многом почти точно повторяя «Земство». Как и крестьянские представители земства на ней, аутсайдеры Файбисовича сидят на земле, едят, лежат, свешивают головы в безысходности.

Но, в отличие от мясоедовских крестьян, бездомные у Файбисовича не составляют сообщества и не объединены никакой целью. Единственное, что их свело — инстинкт физического выживания. Они очевидно отчуждены друг от друга, каждый замкнут в себе и сосредоточен на тяготах текущего момента. Сложно сказать, что именно они едят. Еда в данном случае сама по себе не имеет значения, функционируя лишь как повод занять позу в общей, не лишенной скульптурности, группе. Сам по себе сюжет работы не содержит в себе «просветов» надежды. Но именно связь с традицией классической русской живописи погружает сюжет в культуру и наделяет его персонажей глубоким содержанием.