Как козаки Дюнкерк брали
Во времена моего детства по федеральным каналам периодически показывали серию выпущенных «Киевнаучфильмом» мультфильмов «Как казаки…» про приключения трех запорожских казаков, которые то играли в футбол, то помогали мушкетерам, то выручали невест, то гуляли на свадьбе и еще много чего делали.
К чему автор этих строк вспомнил о данном мультфильме. Вспомнил я о нем потому, что периодически в Интернете всплывает информация о том, что якобы во время Тридцатилетней войны отряд запорожских казаков, сражаясь на стороне французов, взял такую мощную крепость как Дюнкерк.
Во многих книгах, посвященных истории Украины и в украинских школьных учебниках содержатся красочные описания взятия этой первоклассной крепости бравыми запорожскими козаками. В Интернете можно встретить плакаты «Великие победы Украины», где наряду с битвами под Оршей и Конотопом (что вполне понятно, эти две битвы в мифологии украинских (а в случае с Оршей и белорусских) националистов являются одними из краеугольных камней), можно встретить и взятие Дюнкерка.
Более того, о взятии запорожскими казаками Дюнкерка пишут даже некоторые российские историки и публицисты. В частности, Е. Ю. Спицын в своей статье «Дума о гетмане Богдане» ссылается на историка Геннадия Санина, который полагает, что частое посещение Варшавы в составе казацких делегаций позволило Хмельницкому установить довольно доверительные отношения с французским посланником при польском дворе графом де Брежи, с которым вскоре был подписан секретный договор о посылке 2500 казаков во Францию, которые в рамках знаменитой Тридцатилетней войны (1618–1648) приняли активное участие в осаде Дюнкерка французским принцем Луи Конде.
Аналогичную информацию можно встретить в книге писателя Валерия Шамбарова «Быль и легенды Запорожской Сечи. Подлинная история малороссийского казачества».
Наиболее канонично история про то как казаки Дюнкерк брали изложена так:
«Вспомним события 370-летней давности. Тогда, в 1645 году, Франция попросила у казаков помощи для штурма крепости Дюнкерк, которая на тот момент была захвачена испанцами, контролировавшими и смежную территорию, как на суше, так и на море. Все это происходило во времена Тридцатилетней войны. Французы около десяти лет не могли завладеть городом Дюнкерк. Им не удавалось выбить врага даже с помощью блокирования Англией и Нидерландами. Французский военный инженер Боплан в 1644 году предложил французскому послу в Речи Посполитой пригласить для борьбы против испанских войск запорожцев, которые были одними из лучших воинов в Европе и часто принимали участие в европейских войнах в качестве наемников.
Уже 19 апреля Хмельницкий вел переговоры с французским командованием, во время которых было подписано соглашение о службе 2 600 казаков сроком на два года. Французы со своей стороны обязывались платить по 12 талеров каждому простому казаку и по 120 полковникам и сотникам. Казаки должны были получить французские галеры, а французы согласились не вмешиваться в стратегию и тактику наступательной операции
Запорожцы выступили в поход в сентябре 1645 года. По морю они из Гданьска переправились в Кале. На протяжении года казаки Сирко принимали участие в боях против Испании в Фландрии. Но главной их задачей был штурм Дюнкерка.
Выйдя в море из Данцига на нескольких «чайках», казаки под предводительством Ивана Сирко взяли курс на Дюнкерк. С наступлением ночи запорожцы пошли на штурм цитадели. Но испанские патрульные корабли обнаружили и атаковали сечевиков. Тогда Сирко применил военную хитрость: приказал поднять белые флаги, а казакам затаиться в трюмах. Обескураженные испанцы прекратили пальбу и подошли к украинским кораблям. Пришвартовавшись к «чайкам», они высадились на безлюдные палубы.
В тусклом свете луны нападающие походили на привидения: из одежды на них были лишь диковинные шаровары, а с гладко выбритых голов свисали оселедцы. Казаки смело ринулись в рукопашную и вскоре, как говорится, без шума и пыли завладели кораблями противника.
По счастливой случайности среди пленных оказался комендант испанского форта Мардик, который своими грозными береговыми пушками прикрывал подходы к Дюнкерку. С небольшой группой запорожцев Сирко остался на флагманском корабле неприятеля. Испанских матросов запорожцы выстроили на палубе, а коменданта форта пригласили подняться на капитанский мостик. Рядом затаились казаки с пистолями. Миновав рейд без единого выстрела, подчиненные Сирко добрались до берега и молниеносно атаковали Дюнкерк. Вскоре пятитысячный испанский гарнизон сложил оружие.
Следует заметить, что французы во главе с принцем де Конде пытались штурмовать Дюнкерк несколько лет подряд, но так и не сумели даже приблизиться к крепости. Казаки же разобрались с неприятелем за считанные часы.
Во время падения Дюнкерка французская армия находилась далеко от крепости: подтягивалась к месту боевых действий в изнурительном марше. В авангарде войска принца де Конде шли славные воины, среди них был и Шарль де Бац (по титулу матери — граф д’Артаньян), которого через 100 лет после реальных событий увековечил в мировой литературе Александр Дюма. Вступив в Дюнкерк, мушкетеры приветствовали запорожцев возгласами «Виват!» и в знак признания их выдающейся виктории опустили шпаги».
Есть и другое описание, предназначенное, видимо, для тех, кто хочет узнать, где на казацкой чайке располагался трюм. Согласно этому описанию, казаки Ивана Серко использовали не свои летучие чайки, а французские галеры. В этом случае наличие палуб и трюмов вполне объяснимо. Сам же штурм Дюнкерка запорожскими «морпехами» со стороны моря был поддержан береговым «спецназом» Богдана Хмельницкого со стороны суши. Разное пишут. Но одно неизменно: запорожцы лучшие в Европе воины, принц Конде назвал эту операцию «удивительной», Серко и Богдан Хмельницкий были награждены французскими орденами за отвагу, все мушкетёры, включая Д’Артаньяна, склонили свои шпаги, преклоняясь перед отвагой запорожцев, а благодарные французы (особенно граждане самого Дюнкерка) поставили памятник Ивану Серко на берегу Ла-Манша.
В обоих прочтениях описание впечатляет. Тут и военная хитрость, сделавшая честь одному царю острова Итака, и полуголые чубатые казаки, в считанные часы заставившие капитулировать крепость, которую обороняли одни из лучших пехотинцев в мире. А логическим завершением этой легенды является история о том, как в 1966 году во время своего визита в Киев президент Франции Шарль де Голль обратился к представителям республики: «Я хотел бы побывать на могиле Ивана Сирко, Национального героя Франции». Узнав, что в селе Капуловка Днепропетровской области находится могила атамана, де Голль вместе с женой поехал туда и торжественно возложил цветы к могиле Сирко.
Ну а теперь постараемся разобраться в этой истории, опираясь не на красивые легенды, а на факты, подтвержденные источниками. И вот тут-то и получается, что вся красивая история рушится как карточный домик.
Начать с того, что отправка войска из подданных Речи Посполитой в Дюнкерк действительно подтверждается источниками, точнее одним источником - «Историей войны казаков против Польши» за авторством Пьера Шевалье, секретаря французского посла в Речи Посполитой графа де Брежи.
В этом источнике, в частности, приводится письмо Шевалье послу:
«Монсеньору Графу де Брежи, советнику короля, члену совета, генерал-лейтенанту армии, бышему послу его Величества в Польше, Швеции и других государствах севера Германии.
Монсеньор!
Хмельницкому, прибывшему из России во Францию, посоветовали, чтобы он, когда захочет дать знать о себе, обратился к Вам, монсеньор, потому что Вы можете засвидетельствовать его доблесть и доблесть его казаков с тем большей уверенностью, что Вы были почти очевидцем их доблестных поступков во время Вашего пребывания послом в Польше. Вы видели воочию самое начало казацкой войны и знаете ее мотивы и тайны, поскольку Ваши отличительные качества, так же как и характер Вашего почетного положения, снискали Вам великую милость и особое доверие покойного короля Владислава.
Вы завербовали также, Монсеньор, немало тех искателей приключений для службы в королевской пехоте, которых вы наняли в Польше и повели во Фландрию, где их оружие уничтожало многочисленных врагов; французской войскам не приходилось вдохновлять их воинственностью, так как им хватало их врожденной смелости. Что касается меня, который их ведет в эту страну, то я убедил их, что они должны обращаться только к Вашей протекции, чтобы их боевые подвиги, которые они совершали без всякого умысла прослыть среди будущих поколений или распространять о себе сведения среди других народов, стали известны.»
Что следует из этого письма? Начать надо с того, чего из письма не следует. А именно – в письме ни слова про быстрокрылые «чайки» набитые суперменами с чубами и в шароварах, про взятие неприступной крепости и салютующего Д`Артаньяна. Про Дюнкерк в письме говорится ровно в одном контексте – в цитируемом документе есть сноска, в которой Шевалье пишет:
«Автор командовал 2400 польских пехотинцев во время первой осады Дюнкерка».
Именно поляков и нанял граф де Брежи в Польше и именно их сопровождал в Дюнкерк сам автор, т.е. Пьер Шевалье.
Отсюда следует - что письмо состоит из двух частей: первая – про Хмельницкого, его доблесть и доблесть казаков. В ней Шевалье просит де Брежи подержать Богдана Хмельницкого. И вторая часть – о польских пехотинцах, нанятых для войны во Фландрии. Шевалье просит поддержать и их.
Более того, в биографии Богдана Хмельницкого, которую приводит Шевалье в своей книге, факт участия самого Богдана и его казаков в войне во Франции полностью отсутствует, хотя остальные сведения расписаны вполне подробно. Можно конечно подумать, что Шевалье об этом забыл, но в его книге описано даже намерение короля Владислава назначить Хмельницкого главнокомандующим войсками в войне с крымскими татарами. Причём в том же 1646-м году, в котором Хмельницкий, якобы брал Дюнкерк на пару с Сирко. Спору нет, Богдан Зиновий Хмельницкий был человеком незаурядным, но даже он вряд ли смог бы находиться одновременно на двух театрах военных действий – во Фландрии и против Крыма.
Кроме того, существует переписка кардинала Мазарини с послом Франции де Брежи, где де Брежи советует нанять казаков для участия в войне. Но, как вы понимаете, совет и намерение вовсе не означает того, что намеченное свершилось. Как раз фактов того, что свершилось, нет вовсе.
Более того, можно вспомнить, что в Речи Посполитой казачьими хоругвями называли не только подразделения запорожских казаков. Казачьей могла быть хоругвь, укомплектованная теми же поляками, литвинами, но вооруженная и воевавшая на казацкий манер. Казацкими хоругвями называли например отряды «лисовчиков», которые принимали участие в битве при Белой Горе 1620 года.
А вот факты, подтверждающие участие именно поляков в Дюнкеркской экспедиции, имеются. Тот же кардинал Мазарини в переписке с Конде 6 августа 1646 года писал о прибытии «главного полковника поляков» Пшиемского. В другом письме от 1 сентября указывается, что польское войско «сопровождал секретарь господина де Брежи», т.е. тот самый Пьер Шевалье. 4 сентября 1646 Мазарини решает вопрос с оплатой наемников:
«Я обо всем договорился с полковником Пшиемским, чтобы вы могли использовать поляков в течение всей кампании в армии и в гарнизонах ... Полковник вполне доволен и обещает, что их люди будут делать то же, что и другие солдаты, более опытные в войне. Но я полагаю, что не стоит сильно доверять его словам, и верить полякам стоит только тогда, когда вы уверены, что это в их силах».
12 сентября 1646 Мазарини в письме герцогу Энгиенскому прямо указывает, кто именно прибыл из Польши с полковником Пшиемским во Францию.
«Один из польских полков в 700 человек, в котором, кстати, служат, вероятно, одни немцы и старые солдаты под командой французского полковника и подполковника, могут находиться в армии».
Два других польских полка Мазарини предлагает послать в гарнизоны вблизи Дюнкерка. И опять мы не видим никаких запорожцев. Более того, поляки отнюдь не рвались проявлять чудеса героизма и храбрости. В этой связи 18 сентября французский чиновник из Кале Житар де Шари писал герцогу Энгиенскому:
«Я разговаривал с господами польскими полковниками и передал им ваши приказы. Я не думаю, что они смогут отправиться сегодня, потому что им надо получить здесь оружие, а они всячески затягивают это. Теперь же я постараюсь увидеться с господином Cиpo для того, чтобы заставить их отправиться как можно быстрее».
Речь идет отнюдь не об Иване Сирко, а о вполне себе французском аристократе по имени Клод де Лотуф, барон де Сиро, которого назначили одним из командиров этих самых поляков. Более того, этот самый Сиро даже мемуары после себя оставил, причем в этих мемуарах нет ни слова о лихих запорожских казаках, зато имеется информация о тех же поляках.
В частности там написаны и такие строки, весьма конкретно характеризующие польский контингент под Дюнкерком:
«Они были незначительной помощью для армии, осаждавшей Мардик, и приносили мне больше проблем, чем пользы».
В целом, барон де Сиро остался недоволен польскими солдатами и жаловался на их дезертирство. Его слова подтверждает и переписка кардинала Мазарини с герцогом Энгиенским:
Так в письме от 1 ноября 1646 Мазарини писал:
«Я знаю, что поляки разбегаются с каждым днем. Я получил письмо из Брюсселя, в котором мне сообщили, что уже три сотни их перешли к врагу. Мне пришло в голову, а не лучше бы перевести их в Лотарингию, чтобы позднее принять более целесообразное решение».
Из вышеприведенного отрывка следует, что никакой спецоперации по захвату Дюнкерка вновь прибывший польский контингент не проводил. Более того, судя по вышеприведенным отрывкам, поляки откровенно демонстрировали абсолютное нежелание воевать, повальное дезертирство и массовый переход к врагу.
Герцог д`Омаль, автор биографии маршала Конде, так описал этих воинов:
«Cиpo имел проблемы с этими героическими, но полудикими воинами, чьи варварские обычаи были непостижимы: они расположились не в палатках, а в норах и были похожи на кроликов в песке».
Ну так, кто же были эти «кролики в песке» на самом деле? Поляки под предводительством барона де Сиро, полковника Кабре и польского полковника Пшиемского или отважные запорожские казаки под управлением казачьего атамана Ивана Серко?
Факты говорят о том, что это были всё-таки поляки. Хотя, конечно же, не стоит исключать вероятность того, что как минимум часть из них была не-польского происхождения. Непонятно другое - навязчивое желание украинских патриотов записать этих поляков в запорожские казаки. В чём смысл? Наверное, только в одном: состряпать на пустом месте и на откровенных фантазиях очередную «перемогу», т.к. реальных достижений катастрофически не хватает.
Ну что ж, подведем итоги. Перед нами две истории взятия Дюнкерка. Одна из них яркая и красивая. В ней мы видим быстроходные «чайки», шаровары и чубы в лунном свете, отважных казаков, обескураженных испанцев, снимающего шляпу Д’ Артаньяна, высокие правительственные награды и памятник Ивану Серко, установленный благодарными французами. Это очень красивая история, но она не подтверждена никакими историческими документами.
И вторая история. В ней осада Дюнкерка была хоть и значительным, но всё же лишь одним из многих эпизодов Тридцатилетней Войны. В этой истории ней есть солдаты, наёмники, мародёры и дезертиры. В ней пот, кровь, предательство. Есть в этой истории и героизм, но, увы, не такой яркий и лубочный.
Во всех серьезных зарубежных монографиях по истории Тридцатилетней войны, как например "Тридцатилетняя война" С. Веджвуд, нет ровным счетом ничего даже похожего на упоминание о том, что крепость взяли казаки с моря. Кроме того,у крепости Дюнкерк не было никаких "морских ворот" и "центральных фортов" в которые можно ворваться хитростью, в исторической реальности французская армия атаковала с суши два внешних укрепления (один хорнверк и один бастион).
Дюнкерк был взят как раз строго "по законам военной науки", а именно путем рутинной правильной осады. Когда траншеи и ложементы французов оказались в непосредственной близости от испанцев и, когда испанцам стало понятно, что помощи извне ждать не приходится. И названо всё это было почетной капитуляцией со всеми вытекающими последствиями.
И, да, в осаде Дюнкерка участвовали польские пехотинцы, а не запорожские казаки. И ничем выдающимся они себя не проявили. И не снимал Д’Артаньян шляпу перед казаками. Мсье Шарль-Ожье де Бац де Кастельмор, шевалье Д` Артаньян действительно участвовал в осаде Дюнкерка, но в его мемуарах (написанных его сослуживцем Гасьеном де Куртилем) почему-то совсем не упомянуто никаких запорожцев.
А вот контингент поляков в источниках упоминается несколько раз. И эти поляки не совершают ничего фантастического, а наряду с регулярными полками французской армии, швейцарскими гвардейцами, наемниками-немцами и английским контингентом честно занимаются тем, чем и положено заниматься пехоте во время осады, то есть копают траншеи и штурмуют неприятельские позиции.
И не было никаких правительственных наград от французов Хмельницкому и Серко. А вместо памятника Ивану Серко «установленного благодарными французами на берегу Ла-Манша», мы имеем лишь мемориальную доску, установленную работниками украинского посольства.
Да, кстати, Польский полковник Пшиемский, реальный, а не мифический участник осады Дюнкерка, был захвачен Хмельницким в плен во время печально известной битвы у горы Батог, где казацко-татарским войском была уничтожена коронная армия во главе с коронным гетманом Марцином Калиновским. И запорожские казаки, действуя исключительно в рамках своего «лыцарства», «доброты» и «чуйнiсти», отрезали ему голову. Видимо, все-таки Хмельницкий не признал в Пшиемском соратника по героическому взятию Дюнкерка…
